Ломая проход / Breaking the Window

Мысли Беллатрикс неслись со скоростью километра в минуту, пытаясь осмыслить то, что только что произошло в кабинете Энди. Пережитое было ошеломляющим… и унизительным. До нее не доходило, насколько долгим был срок в тридцать три года. В конце концов, она прожила в два раза дольше, чем жила Белла, и это само по себе было ошеломляюще. Ее семья скучала по ней дольше, чем она жила. Только сейчас она начала задумываться о том, сколько боли это могло причинить. У ее бедной матери было несколько более явных признаков, но было очевидно, что Энди тоже много страдала. Конечно, винить в этом Гермиону было несправедливо, но Беллатрикс, безусловно, начала понимать, почему Энди так ее не любила. У сестер Блэк была неразрывная связь. И хотя для того, чтобы ее разрушить, потребовалось бы больше тридцатилетнего перерыва, их связь была… растянута. Возможно, все уже никогда не будет как прежде, и эта мысль пугала Беллатрикс больше всего. Она была настолько отвлечена своими мыслями, что бесцельно бродила по дому. Когда она пришла в себя, то поняла, что находится в той части дома, которую не сразу узнала. Коридор, в котором она находилась, имел привычные деревянные панели с одной стороны и высокие окна с другой, но в нем не было ничего знакомого. Странно. Она выросла в этом доме. Может быть, за время ее отсутствия некоторые части дома были изменены? Беллатрикс подошла к окну, надеясь, что вид снаружи поможет ей сориентироваться. Выглянув наружу и изучив перспективу ворот и лужайки перед домом, Беллатрикс быстро пришла к выводу, что попала в помещения для слуг — ту часть Каттерборо Вудхаус, где жили слуги и их семьи. Хотя дом принадлежал ее семье, существовало неписаное правило, что члены благородного и древнейшего Дома Блэков не входили в помещения для слуг без причины, чтобы дать своим слугам возможность уединиться в свободное от работы время. Беллатрикс развернулась и начала возвращаться в главную гостиную, когда услышала какую-то возню, доносившуюся из комнаты сбоку. Двери были открыты, и Беллатрикс решила заглянуть туда. С другой стороны была комната отдыха, украшенная плакатами и флагами команд по квиддичу. Там было несколько диванов, небольшой бар и большой музыкальный автомат. В настоящее время в комнате находились три молодые женщины разного возраста. Хотя они были одеты в обычную одежду, Беллатрикс узнала в них трех горничных, с которыми ее познакомили, когда она только приехала. Как же их звали? Ах, да, Гонериль, Риган и Корделия. Три сестры. Болтали, шутили, дразнились. Они хорошо знали друг друга. У них была связь. Неразрывная связь. Беллатрикс почувствовала, как ее сердце сжимается от зависти. Конечно, у неё всё ещё были сёстры, но отношения между ними никогда не будут прежними из-за простого факта перерыва в тридцать три года. Глядя на этих трех болтающих служанок, она тосковала по прежним временам. Она уже собиралась уйти, пока старшая из трех сестер, Гонериль, не включила радио. Мгновенно в комнате зазвучал голос с явным акцентом Антонина Долохова, и две другие сестры замолчали, чтобы послушать. — …С таким количеством сообщений о гигантском морском чудовище, замеченном у берегов Норвегии, и даже с подтверждением от престижного норвежского общества охотников на троллей, мы можем смело отбросить «официальный» пресс-релиз Министерства, полностью отрицающий все это. — Конечно, они будут отрицать это, — фыркнула Корделия, самая младшая. — Они будут отрицать вонь собственного пердежа. — Тшш! — потребовала Риган, средняя. — Я хочу услышать. — Это чудовище, в основном описываемое как гигантская рыба длиной более 100 метров, было впервые замечено вчера в Северном море и, похоже, направляется в более холодный климат. Снова с нами на связи уважаемый маг-зоолог и друг шоу Ньют Саламандер. С возвращением, Ньют. Я уверен, что ты следил за поступающими сообщениями со своим обычным энтузиазмом. — Скажу так, это весьма увлекательно, — раздался по радио голос Ньюта Саламандера. Это привлекло ее внимание. Ньют был немного тише Долохова, поэтому она прижалась спиной к стене, чтобы лучше слышать и не привлекать внимания. — Учитывая ваш значительный опыт, слышали ли вы раньше о таком существе? — спросил Долохов. — Мы все еще находимся на стадии первичных наблюдений, и хотя было много противоречивых свидетельств, я могу с уверенностью сказать, что это невиданное ранее существо, — ответил Саламандер. — С морскими чудовищами такого размера связано множество магловских легенд, но обычно они хорошо известны в мире волшебников. На ум приходит Левиафан, а также кит Ионы, но эти существа уже давно идентифицированы как Морибундский мозазавр и Светящийся кит соответственно, оба известные магические существа. Это конкретное существо замечено впервые, и, осмелюсь предположить, оно является новичком в этом мире. — Только представьте себе! — воскликнула Гонериль. — Мы живем в интересное время, девочки. Сначала объявилась давно потерянная дочь нашего хозяина, а теперь еще и это. — Почему ты так говоришь? — спросил Долохов. — Новые магические существа, особенно такого масштаба, как правило, проявляют своенравное или молчаливое поведение. Другими словами, они естественно предрасположены к тому, чтобы оставаться скрытыми. Это существо? Оно даже не пытается спрятаться. Оно держится ближе к поверхности и берегу, его не беспокоит, что его видят, потому что оно привыкло быть бесспорным королем своих владений. Если бы это существо жило на Земле дольше, оно бы так себя не вело. Или мы бы увидели его уже давно. — Интересно, — сказал Долохов. — Следуя его траектории, можно предположить, что его точка отправления находится недалеко от места, где, по слухам, расположена черная зона Министерства. Корделия скрестила руки. — Я знала это! Я, черт возьми, так и знала! Чертово Министерство снова скрывает от нас что-то! — Ты имеешь в виду то, что возле Норвича? — спросил Саламандер. — То, о существовании которого Малсибер-младший рассказал во время досудебного слушания? — О, конечно, — вздохнула Риган. — Выдайте тайны Министерства, и вы окажетесь мертвее Дамблдора. — Да, — усмехнулась Корделия. — Гермионе Грейнджер повезло, что у нее есть защита Дома Блэк, иначе, я думаю, она бы уже «случайно» поскользнулась в душе или перерезала себе горло во время стрижки или что-то в этом роде. — Черта с два… — пробормотала Беллатрикс в своей тени, достаточно тихо, чтобы остаться незамеченной. — Да, ребята, — сказал Долохов, обращаясь к слушателям. — Для тех из вас, кто не знает, Малсибер-младший принимал участие в ежедневных операциях Министерства после захвата власти Пожирателями смерти и подтвердил существование и работу не менее трех черных зон Министерства на территории Великобритании. Позже он загадочно умер в своей камере. Министерство называет это самоубийством. Я спрашиваю вас, друзья, как на Земле кожаный ремень оказался в камере строгого режима? Вот что я хотел бы знать. Конечно, в прежние времена Министерство могло бы свалить все на Дементоров-изгоев, которые просто перешли границы дозволенного, и на этом бы все закончилось. Но с тех пор, как в Азкабане заправляют авроры, дела там стали гораздо более тёмными. Однако я могу сказать вам одну вещь: Малсибер-младший не убивал себя. Но в нынешних условиях Министерство делает ставку на то, что люди не придадут значения, если Пожиратель смерти внезапно умрет. — Малсибер-младший не покончил с собой, — кивнула Гонериль. — Никогда не забывайте об этом. Пусть Министерство никогда не забывает, что мы их раскусили! — В том-то и дело, Антонин, — сказал Саламандер. — Я слышу сообщения о новых, пока еще неизвестных магических существах, внезапно появляющихся по всей Великобритании. Сообщения не такие впечатляющие, как о гигантской магической рыбе, но я могу сказать, что это захватывающее время, чтобы быть магозоологом. — Может ли это быть результатом неудачного эксперимента в одной из этих черных зон? — спросил Долохов. — Трудно сказать. Я имею в виду, что на данный момент это чистая спекуляция, но эти существа не появляются просто по волшебству, простите за выражение. Они должны были откуда-то взяться, — сказал Саламандер. — Это может быть совпадением или нет, но мне кажется странным, что все эти существа появились так скоро после того, как пропавшие Беллатрикс Блэк и Гермиона Грейнджер снова нашлись. Я, конечно, не утверждаю, что причина в девочках, но подозреваю, что эти два события могут быть как-то связаны. Хм. Это заставило Беллатрикс задуматься. Да, они возились с порталами, когда произошел несчастный случай в царстве Фейри. Если они открыли порталы, значит, многие существа, с которыми они столкнулись, могли выбраться наружу. Беллатрикс не знала, к каким разрушениям привела бы авария, но ей было приятно осознавать, что животные хотя бы в некоторой степени в безопасности. — Кхм, — раздалось позади нее. Беллатрикс вскрикнула и обернулась, но столкнулась лицом к лицу с Себастьяном. В комнате отдыха девушки все еще слушали радио и болтали, а дворецкий улыбался ей. — Вы заблудились, мисс Беллатрикс? — Ах, ммм, — кивнула Беллатрикс. — Я знаю, что не должна быть здесь. Я просто… потерялась в мыслях. Бродила. Потом, когда я уходила, я услышала интересную передачу по радио и осталась послушать. — Совершенно понятно, мисс Беллатрикс, — сказал Себастьян. — Однако, позвольте мне проводить вас обратно в семейную гостиную. Разумеется, это был просто хороший и вежливый способ сказать: «Убирай свою незваную задницу из помещения для слуг, где тебе не место». Однако по пути к выходу Беллатрикс осенила идея, которая могла бы решить проблему родителей Гермионы. Как только Себастьян оставил ее в главной гостиной, Беллатрикс поспешила в свою комнату на втором этаже Восточного крыла. Помахав рукой Молнии, которая жужжала под потолком, она включила радио и обнаружила, что Ньют и Долохов все еще обсуждают особенности работы Малсибера-младшего и черных зон Министерства. Беллатрикс стащила с кровати подушку, бросила ее перед камином и взяла пакет с летучим порохом. Она устроилась поудобнее, сунула голову в зеленый огонь и прошептала название шоу Долохова. На мгновение ее зрение померкло, и сквозь зеленую дымку она увидела даму средних лет у коммутатора. — Имя? — спросила женщина, не поднимая глаз. — Беллатрикс Блэк, — ответила она. — Хах, — рассмеялась женщина, не поднимая глаз. — Еще одна! Ты уже пятая за сегодня. — Проверь источник, — прошипела Беллатрикс, теперь уже более чем немного раздраженная. — Старый друг из Хогвартса хочет поговорить с Антонином. Я знала его еще тогда, когда он вел студенческое радио. Дама наконец-то подняла глаза, но журнал, который она читала, упал на пол прямо рядом с ее челюстью. Быстро проверив, она прошептала. — Это… вы… настоящая. Подождите, я немедленно включу вас в шоу. Видение снова померкло, а болтовня по радио в ее комнате вдруг значительно изменилась. — Придержи эту мысль, Ньют… Друзья, я только что получил сообщение от нашего секретаря, что у нас есть очень особенный абонент на другой линии. О, тебе понравится, Ньют. Нам звонит не кто иной, как Беллатрикс Блэк. — О, ты шутишь! — раздался вздох Ньюта. Тут же видение Беллатрикс снова померкло, и она увидела Долохова в наушниках, сидящего за каким-то радиоприемником в небольшой домашней студии, а рядом с ним на стене камина сидела зеленая голова Ньюта Саламандера, выглядевшая довольно ошеломленной. — Эм, привет, — поздоровалась Беллатрикс, внезапно почувствовав себя немного нервной, когда поняла, что разговаривает по меньшей мере с половиной волшебников Англии. — О, это так восхитительно, — ответил Ньют. — Я так много узнал о вас, но никогда не ожидал, что однажды смогу поговорить с вами. — Аналогично, — сказала Беллатрикс. — Вы написали обо мне очень хорошие вещи в своей книге, мистер Саламендер. У меня еще не было возможности прочитать ее всю, но я обещаю, что прочту. — Мисс Блэк, — сказал Долохов. — Добро пожаловать на шоу, но я подозреваю, что вы не стали бы звонить, если бы не было чего-то, что вы хотели бы обсудить. — Есть! — ответила Беллатрикс. — И я надеюсь, что смогу спросить что-нибудь и у ваших слушателей. Но давайте начнем с самого начала. Я слышала, как вы с мистером Саламандером говорили о внезапно появившихся новых магических существах, и, возможно, я смогу пролить свет на эту тему. Мистер Долохов, вполне вероятно, что наше появление связано с этим. На лице Долохова появилась легкая ухмылка. — Действительно? Почему вы так думаете? — Ну, мы с Гермионой нашли нечто, называемое Зеркалом Фейри… — О, я слышал о таких! — воскликнул Ньют. — Но они чрезвычайно редки и… Я вас прерываю. Простите меня. — Все в порядке, — сказала Беллатрикс. — Я нашла одно в 1968 году, а Гермиона — в 1998. Хотя, учитывая все обстоятельства, это, вероятно, было одно и то же. Вместе мы нашли способ пробить его. Разбить проход в другое царство, так сказать. За Зеркалом Фейри был совершенно другой мир, который мы с Гермионой исследовали. Я знаю, как безумно это звучит, но у меня есть доказательства. Множество фотографий волшебных существ и семян растений, которых я никогда раньше не видела. Мы как раз заканчиваем подачу документов в Квалификационный совет Линнея, и, думаю, завтра они будут разосланы. Мы очень хотим, чтобы наши имена были на этих открытиях. — О боже, как интересно, — прозвучал возвышенный голос Ньюта Саламандера. — Не могли бы вы дать нам описание вещей, которые вы нашли в этом другом царстве? — Конечно, — сказала Беллатрикс. — Царство Фейри — это, по сути, серия магически плавающих островов, и каждый из этих островов представлял собой различную местность… что за слово использовала Гермиона? — Биомы? — предположил Ньют. — Да, именно так. К сожалению, мы смогли исследовать только четыре из пятнадцати биомов, но нам все равно удалось понаблюдать за многими существами и взять очень много образцов семян. Некоторые из них были хорошими, другие… не очень. Мне удалось засунуть руку в брюхо массивной жабы, мы видели фей, танцующих над кольцом грибов, и, ну, была одна наша встреча с чудовищным плотоядным черным единорогом. — Такое удивительное приключение, должно быть, было, — проговорил Ньют, явно пребывая в благоговении. — Вы уверены, что Министерство не замешано? — спросил Долохов. — Возможно, вы случайно проникли в черную зону Министерства. — Если и так, то никаких внешних признаков этого не было, — сказала Беллатрикс. — Честно говоря, я не думаю, что Министерство достаточно компетентно, чтобы контролировать такое место или даже доступ к нему. Если бы вы видели это место, вы бы сказали то же самое. — Хах, — ответил Долохов, видимо, обрадованный тем, что нашел еще одного человека, жаждущего унизить Министерство. — Нет, это было что-то гораздо более древнее. Или, по крайней мере, так думает Гермиона. Итак, отвечая на ваш вопрос, мистер Долохов, только я и Гермиона провели в этом царстве Фейри больше нескольких дней, и мы определенно были там первыми людьми. Мы решили исследовать его вместе. Я вошла туда в 1968 году, она — в 1998, и мы обе вышли в 2001. И вот мы здесь. — Боже правый, — сказал Саламандер. — Зеркала Фейри позволяют людям путешествовать так далеко во времени? Невероятно. — Не сразу, нет, — сказала Беллатрикс, совершенно не понимая, что сейчас выдаст много личных мыслей и чувств. Однако она напомнила себе, что это было сделано ради благой цели. — Все это произошло не в одночасье. Зеркало Фейри позволило нам обеим поговорить. Гермиона и я… мы обе были одиноки, мы обе боролись и обе искали дружбу. Мы нашли ее и со временем стали больше, чем просто друзьями. У меня были свои проблемы, с которыми я должна была разобраться, например, мой предстоящий брак с Родольфусом Лестрейнджем. Ньют фыркнул. — О, Боже, если бы я был помолвлен с Родольфусом Лестрейнджем, я бы тоже перескочил на тридцать три года вперед. — Я бы согласился, — ответил Долохов. — Такой закоренелый военный преступник, как он, в качестве мужа, мог бы сильно сокрушить чей-то дух. — Ха, как будто я бы ему позволила, — сказала Беллатрикс. — Но вернемся к моему вопросу, Гермиона… Гермиона боролась и страдала гораздо больше, чем я. Мы так много разговаривали до нашей встречи. Она всегда была такой… одинокой, страдала от кошмаров и депрессии. Позже я узнала, что это было вызвано той глупой войной, которая бушевала несколько лет назад. Она часто чувствовала, что у нее никого нет, что ее бросили. Дело в том, что она была не единственной. То, что она вернулась, ничего не меняет, и она по-прежнему очень сильно страдает от этого. А теперь она узнала, что ее родителям, возможно, придется продать ее дом, чтобы оплатить фиктивные судебные издержки. Она пытается сохранить мужественное лицо, но я знаю ее: она никогда не признается, что раздавлена, но это так. Моя сестра Андромеда запретила вмешиваться Дому Блэк, поэтому я не могу помочь ей сама. — Ах, да, Дом Блэк, — вздохнул Долохов. — Вечный затворник волшебного мира. Не обижайтесь, мисс Блэк. - По правде говоря, — сказал Ньют. — Я понимаю затруднительное положение Андромеды Блэк. Этот вопрос вызывает столько разногласий, что, что бы она ни делала, это вызовет недовольство людей. — Я определенно не на стороне Министерства, — решительно заявила Беллатрикс. — Не после всей той лжи, которую они распространяют о Гермионе. И они даже не могут разобраться в своей собственной истории. В один момент она — туповатая мошенница, приписывающая себе чужие заслуги, а в другой — гений-махинатор, который организовывал целые заговоры. Так кто же из них прав? И в самом деле, неужели кто-то, якобы слабоумный, смог бы прорваться сквозь Зеркало Фейри и побывать там, куда еще не ступала нога ведьмы? Гермиона добрая, умная и совсем не похожа на ту тошнотворную пропаганду, которую распространяет Министерство. — Вы упомянули, что у вас есть вопрос к слушателям, — спросил Долохов. — Что ж, вот ваш шанс. Что бы вы хотели попросить у них? — Мне запрещено помогать Гермионе, но мне не запрещено просить помощи у других. Я знаю, что у вас много слушателей, которые сочувствуют тяжелому положению Грейнджеров. Ваше шоу охватывает большую аудиторию, и, возможно, кто-то из ваших слушателей захочет пожертвовать что-нибудь в помощь Грейнджерам. Даже несколько серпов могли бы помочь. — Я думаю, это прекрасная идея, — сказал Ньют. — Я согласен, — сказал Долохов. — Все слушатели, желающие пожертвовать, могут отправить свои пожертвования совой на обычный совиный адрес шоу. Просто добавьте небольшую записку с надписью «Справедливость для Гермионы». Наш нотариус откроет депозитный счет в Гринготтсе, и мы позаботимся о том, чтобы Грейнджеры получили все до единого кната. — Большое спасибо, — сказала Беллатрикс. — Друзья, вы можете не соглашаться с иском. Вы можете даже не соглашаться с тем, что маглы пытаются вмешиваться в политику волшебников. Но я уверен, что мы все согласны с тем, что Министерству нельзя позволять подавлять людей, придумывая фиктивные судебные издержки. Не дайте им уйти от ответственности. Я сам буду жертвовать в этот фонд. — Я тоже, — сказал Ньют. — Спасибо, что позвонила, Беллатрикс, — сказал Антонин. — Ты всегда можешь обратиться к нам снова, когда захочешь. И Гермиона, конечно, тоже. — Я буду иметь это в виду. Спасибо. Гермиона немного застенчива, но я могу попросить, — сказала Беллатрикс. — Если она захочет рассказать свою историю, то с удовольствием може сделать это прямо здесь, — сказал Антонин. — У меня есть один вопрос, если позволите, — спросил Ньют. — Гигантская магическая рыба, которую мы описали ранее. Похоже ли это на что-то, что вы могли видеть в этом царстве Фейри? — Вообще-то, похоже, — сказала Беллатрикс. — Я знаю, то, что я вам сейчас рассказала, звучит совершенно необычно, но, как я уже сказала, у меня есть множество доказательств. Одно из них — гигантская магическая оса размером с собаку. Сейчас она сидит на моей кровати. Молния? Молния, иди сюда! — Боже правый, — сказал Ньют. — Размером с собаку, говоришь? — Не любишь ос, Ньют? — спросил Долохов. — Магические насекомые, особенно гигантские, до сих пор вызывают дрожь в моем позвоночнике, Антонин. Этот факт был доказан, когда Молния телепортировалась и просунула голову в камин. Последовавший за этим испуганный крик был довольно оглушительным, но Ньют быстро пришел в себя и стал задавать всевозможные вопросы. Беллатрикс с удовольствием отвечала на них и продолжала общаться до конца шоу. Когда она попрощалась и они с Молнией оторвали головы от камина, она вытерла сажу с лица и позволила себе самодовольную ухмылку. Ей удалось обойти указ Андромеды, и, зная волшебников и их фанатичную преданность делу, пожертвования в значительной степени помогут предотвратить продажу дома Грейнджеров. Теперь нужно найти способ сохранить это в тайне, чтобы удивить Гермиону.

***

Следующий день был потрачен в основном на две вещи: завершение подачи заявлений в Квалификационную комиссию Линнея, чтобы их отправили, а затем весь день лениво валялись в постели. После возвращения домой Беллатрикс и Гермиона почти не имели возможности расслабиться. Они отлынивали от семейных ужинов и решили просто не выходить из комнаты весь день. Гермиона в шутку сказала ей, что заниматься любовью в середине дня и проспать почти всю вторую половину дня — это довольно декадентское занятие. Проснувшись рано утром, Беллатрикс обнаружила спящую Гермиону, лежащую на животе и уткнувшуюся лицом в подушку. Кудрявая ведьма слегка хихикнула: Гермиона, похоже, устала и хотела спать от простой лени, и Беллатрикс решила, что будить ее будет просто стыдно. Беллатрикс потянулась, чтобы поцеловать ее в щеку и плечи, заставив молодую шатенку слегка зарычать, а затем еще глубже погрузить голову в подушку. Кудрявая ведьма выскользнула из постели и тихо собрала свою одежду. Быстро умывшись в ванной, Беллатрикс вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. Рядом с дверью, на серебряном подносе, лежала ее почта. Одно письмо было адресовано Гермионе, и она оставила его для прочтения девушке. Другое письмо было подтверждением от комиссии, в котором говорилось, что их многочисленные заявления были получены и будут рассмотрены как можно быстрее. Забавно, что они прислали только одно письмо, а не по одному письму на каждое заявление. — Ah, bonjour, Chouchou, — раздался голос Друэллы Блэк. Обернувшись, Беллатрикс заметила, что ее мать стоит у комнаты Нимфадоры, а племянница держит ее за руку. — Доброе утро, тетушка, — усмехнулась Дора. — Удивлена, что ты все еще можешь ходить после всех этих вчерашних упражнений. — Maman? Дора? — спросила Беллатрикс. — Ma petite Puce! — наставительно сказала Друэлла. — Не будь грубой! — Да ладно тебе, бабуля, — хихикнула Дора. — Две молодые влюбленные женщины. Ты знаешь, чем они занимались там последние двадцать четыре часа. А пружины твоей кровати все еще работают, тетя? Беллатрикс скрестила руки. — Ну, мы дали им хорошую тренировку. — Chouchou! — Ладно, ладно, — Беллатрикс подняла руки. — Ты встала намного раньше, чем я привыкла. — Не напоминай мне, — почти зевнула Дора. — Но я обещала бабуле показать ей свой квадроцикл. Может быть, даже прокачусь с ней на нем. Мысленный образ Доры, гоняющей на квадроцикле со своей теперь уже пожилой матерью на заднем сиденье, был одновременно комичным и пугающим для Беллатрикс. — Ты ведь будешь осторожна, правда? — Не будь глупой, — сказала Друэлла. — Я не безрукая старуха. Ma petite puce сказала мне, что это все равно, что гонять на метле по земле. Я должна испытать это сама, не так ли? Беллатрикс покачала головой: у ее матери всегда была потребность в скорости, независимо от ее возраста. Это было то, что унаследовали от нее все дочери. И внуки, похоже, тоже. — Не хочешь присоединиться к нам, тетушка? — спросила Дора и протянула упаковку с шестью бутылками. — У меня есть пиво. — Пиво? — Беллатрикс подняла бровь. — Сейчас десять утра. — К чему ты клонишь? — Нимфадора хихикнула. Беллатрикс закатила глаза. — Верно, я бы с удовольствием, но, думаю, мне нужно поболтать с Энди. Она не спит сейчас? — Без сомнения, — сказала Нимфадора. — Она всегда встает в неурочный час. Мерлин знает, я пыталась заставить ее больше отдыхать. — Ах, Choucou, — сказала ее мать. — Но ты пока не найдешь ma Minette дома. — О? — нахмурилась Беллатрикс. У maman для всех них были маленькие клички. У Беллы, конечно же, было Chouchou. У Цисси было имя Bichette, которое забавляло ее до сих пор. Нимфадора получила прозвище Petite Puce. Minette, или Андромеды, в особняке не было. Более того, она почти никогда здесь не ночевала. (*) Беллатрикс стояла на кухне домика смотрителя. Это был маленький двухэтажный домик на краю сада. Он был деревенским и причудливым, обставленным простой, но элегантной мебелью. На стене висели фотографии Энди, Теда и Нимфадоры в их ранние годы. Особое почетное место занимали две картины, написанные дядей Ахиллом. Семейный портрет всех троих над камином и портрет трех сестер Блэк во время учебы в Хогвартсе в конце коридора внизу. Быть смотрителем поместья Каттерборо Вудхаус и прилегающих земель было работой на полный рабочий день, которую Тед Блэк выполнял по максимуму. Именно сюда Энди приходила отдохнуть и провести ночи вдали от всего. Ее младшая и теперь уже старшая сестра стояла у плиты и готовила яичницу в простом зеленом платье и белом фартуке, хихикая, пока Тед обнимал ее сзади. По правде говоря, Беллатрикс чувствовала себя так, словно вторглась в личный момент. — Итак, — сказала Энди. — Мне сообщили о твоем маленьком трюке, когда ты позвонила в шоу Долохова и попросила пожертвований. Это было довольно умно с вашей стороны. Ты обошла ограничения, которые я наложила на тебя, и все же нашла способ получить то, что хотела, без непосредственного участия Дома Блэк. — Это не то, что ты сказала вчера, Дромеда, — усмехнулся Тед, улучив момент, чтобы подмигнуть Беллатрикс. — Я думаю, твои слова были «о, эта маленькая дрянь!». Андромеда повернулась лицом к Беллатрикс. — Гениальная маленькая дрянь все еще гениальна, — сказала она, прежде чем ухмыльнуться, — и все еще маленькая дрянь. Обе сестры коротко улыбнулись друг другу. Тед заметил это и поцеловал Андромеду в щеку. — Я оставлю вас ненадолго. Я буду в гостиной, если понадоблюсь. После того, как Тед вышел из комнаты, Андромеда убавила огонь на плите, чтобы дать яичнице немного подогреться. Обе сестры сели за кухонный стол. — Серьезно, ты понимаешь, сколько неприятностей ты доставила мне и, в общем, себе? — Если ты все еще злишься из-за… — Нет, — перебила Андромеда. — Ты не понимаешь, что история твоего исчезновения — это современная легенда. Люди тридцать три года строили догадки. Ты раскрыла большую часть правды. Каждое слово, сказанное тобой Долохову, сейчас анализируется, разбирается на части и тщательно изучается всеми крупными изданиями мира. — И чем это плохо? — нахмурилась Беллатрикс. Андромеда подняла бровь. — Ты серьезно? — фыркнула она. — Я не могу двигаться, не получая официальных и неофициальных запросов на интервью. Международные правительства пытаются решить, стоит ли им предъявлять вам обвинения за «масштабную экологическую катастрофу», которую вы с Гермионой устроили. Я получаю сообщения о том, что экспедиции в известные места нахождения Зеркало Фейри ничего не нашли, что является замаскированным благословением. Министерство удвоило свои усилия, чтобы «задержать» тебя и Гермиону для тестов и допросов, так что вот так. Твоя история поджигает мир. Беллатрикс закусила губу. — Упс? — Да. Упс, — усмехнулась Андромеда. — Я должна была просто дать тебе деньги, которые ты просила. Это ничто по сравнению с тем, что мы теряем ежедневно на оплату услуг адвокатов, охраны и взяток. — Я заметила новых големов, патрулирующих двор, — пробормотала Беллатрикс. Следующее, что сделала Энди, это взяла ее за руку. — Прости, что использовала твой страх быть выданной замуж против тебя. Это было сказано в гневе. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы никто не смог отнять у тебя свободу. Это… съедает меня изнутри. — Все в порядке. Все равно это был блеф. Я не хочу быть главой семьи. И никогда не хотела, — коротко кивнула Беллатрикс. — Но я должна спросить. Почему… это? Почему здесь? — Коттедж, ты имеешь в виду? Здесь я могу быть собой, — сказала Энди. — Здесь я Андромеда Блэк. Не глава дома Блэк, не госпожа Блэк, не мадам Блэк, не специальный советник короны по магическим вопросам, не обладательница Чаши Черепов, не защитница Саддлвортских болот и не то, как они решили называть меня в эти дни. — Но почему? — спросила Беллатрикс. — Ты всегда думала о том, чтобы захватить дом, и сетовала на то, что у тебя никогда не будет такой возможности. — Будь осторожна в своих желаниях, — усмехнулась Андромеда. — Белла, помнишь, как ты рассказывала мне, как одиноко было в Слизерине? Ты никому не могла доверять и у тебя не было настоящих друзей, потому что ты никогда не знала наверняка, использует ли кто-то тебя для реализации собственных амбиций? Беллатрикс кивнула. — Представь себе это, но в гораздо большем масштабе, — вздохнула Андромеда. — Ты не знаешь, на что это похоже. Ты не можешь знать, каково это. Всегда притворяться тем, кем ты не являешься. Всегда ходить в скорлупе. Всегда осторожно перемещаться по социальным водам, избегая ловушек и предателей. Иногда ты просто теряешь… себя в этой роли. Не пойми меня неправильно, я люблю свою роль главы Дома Блэк. Но иногда мне просто нужно сделать шаг назад. Без платья, с царственным ликом и с мягким выражением лица, Энди напоминала ей о том, какой была ее младшая и теперь уже старшая сестра, и это не могло не радовать. Это была девушка, которую она защищала от худших проявлений слизеринской «дипломатии», девушка, из-за которой она предупреждала некоторых змей, чтобы они держались подальше или страдали от последствий. И все равно она так гордилась тем, что та стала самостоятельной. — Ты всегда была таким мягкосердечным ребенком, — усмехнулась Беллатрикс. — Я скучала по тебе. Ужасно, — улыбнулась Энди, а затем, быстро игриво постучала Беллатрикс по голове. — Ой, эй! — Но это не значит, что я все еще не хочу стукнуть тебя по голове! — засмеялась Энди. Беллатрикс быстро потеряла свое возмущение и захихикала вместе с ней. — Престиж — это валюта, знаешь ли, — сказала Энди. — Престиж? — Да, — усмехнулась Энди. — Деньги ничего не значат, когда у тебя есть миллиарды, которыми можно разбрасываться. Валюта, с которой имеют дело старые семьи, — это престиж, и мы постоянно конкурируем друг с другом. Значение престижа меняется со временем. Может вернуться к более обыденным вещам, таким как владение наибольшим количеством предприятий определенной отрасли, финансирование определенных художественных галерей или проведение самого грандиозного бала. Все это довольно мелочно, но такова игра. Беллатрикс кивнула. Она начинала понимать. — В настоящее время, — продолжала Андромеда. — Престиж можно найти в восстановлении и реструктуризации после войны. Дом Блэк тайно поддерживал Орден Феникса ресурсами и конспиративными квартирами, поэтому я иногда бросаю несколько намеков, которые заставляют журналистов и историков окунуться в эту тему, но никогда не слишком много, на случай, если обстановка снова изменится. Политика чистокровных сейчас не популярна, поэтому мы вкладываем деньги в добрые дела, такие как помощь благотворительным организациям, переселяющим обездоленных маглорожденных в их прежние дома. Это, конечно, помогает маглорожденным, но скрытый мотив в том, что это позволяет Дому Блэк хорошо выглядеть в глазах общественности. — Все это звучит довольно… мелочно и излишне, — заключила Беллатрикс. — О, поверь мне, это так, — сказала Энди. — Поэтому ты пытаешься изменить семейный девиз? — спросила Беллатрикс. — Нет, — ответила она. — Этот девиз более… личный. Не знаю, как тебе, но мне неприятно быть частью семьи, которая отвергает меня за то, кем являются мой муж и ребенок. Я искренне считаю, что Дому Блэк нужно начать с чистого листа. Беллатрикс на мгновение задумалась: хотя она всегда была верующей и защитницей традиций волшебников, она подумала о Гермионе, мысленно увидев ее улыбающееся лицо. Гермиона была той, кого она очень любила, но и той, кого ее семья… вернее, ее прежняя семья… ожидала, что она будет ненавидеть, отвергать и вычеркивать из своей жизни, иначе ей грозит изгнание. — Я согласна, — тихо ответила Беллатрикс. — Что это такое? — рассмеялась Энди. — Беллатрикс Блэк? Идет против семейных традиций? До чего докатился этот мир, а? Беллатрикс покачала головой. — Конечно, давай. Андромеда замолчала. — Ты думаешь о ней, не так ли? И вот опять снова. Этот намек на гнев и недоверие в голосе ее младшей и теперь уже старшей сестры. Он был едва уловим, но он был там. При всей своей мягкости, Андромеда все еще была холодной и расчетливой Блэк, которая редко давала волю своему гневу и почти никогда не прощала обид. — Мне жаль, что… что я просто ушла, — сказала Беллатрикс. — Гермиона, она… она сказала, что если я останусь, я… — Да, да, да, — закатила глаза Андромеда. — Ты бы умерла от рук Лестрейнджа и была бы похоронена в лесу. Мы это уже проходили, и ты уже знаешь мои мысли по этому поводу. — Мы планировали создать стабильный временной портал, Энди, — сказала Беллатрикс. — Это… что-то случилось. Возможно, несчастный случай, не знаю точно, что. Я бы вернулась в 1968 год. По крайней мере, объясниться. Энди мягко улыбнулась. — Ты думаешь, это бы улучшило ситуацию? — спросила Энди. — Ну, возможно, так и было бы, поскольку мы, по крайней мере, знали бы правду. Но тебя все равно не было бы больше тридцати лет. Вот почему я так зла, Белла. — Почему ты не доверяешь Гермионе? — спросила Беллатрикс. — Она любит меня. — Потому что ей нечего терять и есть что хотеть, — сказала Энди. — Я не уверена в ее мотивах, и это заставляет меня насторожиться. — Почему бы просто не поговорить с ней? Спроси ее! — предложила Беллатрикс. — Она прямо здесь, в особняке. — Забавно. Отец предложил то же самое. Ты думаешь, это действительно так просто? — спросила Энди. — Ты просишь меня, по сути, разыграть мои карты прямо перед ней. Андромеда на мгновение уставилась на Беллатрикс, пока ее глаза не стали слегка водянистыми и она не отвела взгляд. — Хорошо, — вздохнула Андромеда. — Я поговорю с ней. Ради тебя. Не ради нее. — Ты не пожалеешь об этом, — ответила Беллатрикс. — Я обещаю тебе. Гермиона честна. А ты знаешь, что мне нужно, чтобы доверять кому-то. — Точно, — закатила глаза Энди. — Наверное, хорошо, что ты не глава Дома Блэк. Одно применение любовного зелья, и ты бы променяла особняк на три волшебных боба! — Да ладно, отдай мне должное, — надулась Беллатрикс. — Их было бы по крайней мере пять! — Ладно. Пять, так и есть. Но любая болтовня с Гермионой должна подождать до вечера. Сегодня днем ты, я и Цисси пойдем по магазинам, пообедаем и просто насладимся сестринским обществом друг друга, — сказала Энди. — Косая аллея? — Беллатрикс подняла бровь. — Я не хочу, чтобы во время нашего ужина меня завалили журналистами. — Именно поэтому мы отправимся в Дубай, — сказала Андромеда. — Я даже организовала цепочку частных портовых ключей. Мы войдем и выйдем задолго до того, как кто-нибудь заметит. Как раз когда Беллатрикс собиралась отправить короткое сообщение Гермионе, Тед вернулся на кухню. — Здесь все в порядке? — спросил он. — Определенно, — улыбнулась Энди. — Не хочешь ли ты разделить с нами завтрак? — спросил Тед у Беллатрикс. — Ты не жила, если не пробовала яичницу Энди. Беллатрикс ухмыльнулась. — Думаю, я приму этот вызов.