Юные на всю голову

— …таким образом, — нудно что-то говорил пожилой учитель физики, Георгий Александрович, — этот раздел мы с Вами заканчиваем…       Его, казалось бы, не слушал никто. — Вить, ну не трогай, — шепнула Соня, буквально «забирая» свою косу из его рук.       Видно, возраст «дергать девочек за косички» у него всё ещё не прошёл. — Малиновская! — ударил рукой по столу Георгий Александрович, прерывая свой рассказ. — Извините, — буркнула она. — Так вот, раздел мы заканчиваем, и по поводу оценок за контрольную… — протянул он, ища тетрадки на столе. — Белов, — он сунул стопку тетрадей сидящему на первой парте Саше. — Раздавай. Пока Белов раздает, мы с вами поговорим про теорию Бора. Теория Бора… Ну, Малиновская! — снова разозлился он. — Извините! — снова сказала она и кинула на Витю тако-ой испепеляющий взгляд, что ему, наверное, должно было стать стыдно. Но это ж Витя Пчелкин, а ему стыдно не бывает. Да настолько, что он продолжил свое любимое занятие (а именно, доводить всех вокруг до сумасшествия) и на этот раз дёрнул Соню за косу так сильно, что атласная белая лента, которой была перевязана густая копна волос, упала на пол, и вся прическа распустилась. — Ой… — шепнул он. — «Ой»?! Я тебя просто прибью после урока, — договорила она и принялась собирать волосы в хвост. — Малиновская! — не выдержал он. — Мало того, что болтаешь, Пчёлкина отвлекаешь, ещё и позволяешь себе возиться с прическами прямо на уроке? Вон из класса!       Она не стала оправдываться. Просто поскидывала всё в сумку одним махом и вылетела из кабинета под сочувственный взгляд Валеры, который был её соседом по парте. — Георгий Александрович! — вскочил Пчёлкин. — Это я её отвлекал, а не она меня, — честно признался он. — Не надо её ругать. — А можно, я тоже скажу, что Соньку отвлекал? Пусть меня тоже выгонят, я это слушать не хочу, — усмехнулся Холмогоров, шепча всё это Ане.       Вишневская ему не ответила. И даже не улыбнулась: она сосредоточено смотрела то в свою тетрадь с тройкой за контрольную, то на учителя. — Почему он мне три поставил? Только одно задание неверно! — разозлилась она. — Тогда и ты выйди из кабинета! И вы, третья парта, тоже! — Псих, — разозлилась Вишня, и только благодаря природной везучести учитель её не услышал. Иначе проблем стало бы в пять раз больше, чем просто тройка.       Космос, не помня себя от радости, побросал всё в портфель, и первее других выскочил из кабинета. — Сонька! Нас тоже выгнали! — А вас-то за что? Тоже Витя за косички дергал? — ухмыльнулась она, усаживаясь на подоконнике. — Не, мы болтали. А Витя самоотверженно пожертвовал собой, кстати, и теперь тоже подлежит изгнанию. — Козёл! — Аня швырнула тетрадку в то окно, на котором сидела Соня. Та только и успела отклониться от летящего объекта. — Три мне поставил! Три! За контрольную! Всего одно задание из пяти неверно! Я видела, у Степановой за одно неверное задание четыре стоит! А у меня три! — негодовала Вишня. — Ну, съехала крыша у старика, что уж, — беспечно пожал плечами Витя, тоже садясь на окно и поднимая Анину тетрадку параллельно. — А ни у кого больше не съехала?! — громко спросила у него Соня. — Ты ко мне зачем лез? — Ой-ой-ой, да кто лез! Ну, поправил волосы тебе немного… Может, они плохо лежали!.. Кто знал, что этот неадекват всех повыгоняет. — А мне все нравится, — сказал Космос, довольный тем, что пропускает скучный урок. — Этого… физика, — проговорила по слогам Аня, — Надо как-то поставить на место. — И как ты собралась это делать? Челюсть его вставную спрячешь? Или очки пополам переломаешь? — усмехнулся Витя, не воспринимая её идею всерьёз.       Аня, словно осенённая какой-то идей, метнула на него странный взгляд. — Узнаешь, — решительно кивнула она. — Мне только твоя, Космос, помощь нужна. — Ты че… деда убить решила? — понизив голос до шёпота и обернувшись на кабинет, спросил Холмогоров. — Ты что, дурак? — озвучила Аня вслух тот вопрос, который одновременно появился в головах всех присутствующих.

***

— Георгий Александрович, — Аня подошла к учителю, выходящему из кабинета. — Хотела бы у вас узнать, почему вы мне поставили три за контрольную? — Потому что ты написала на три. — Одно задание неверно — это четыре, а не три! — А ты решила на три!       В тот момент, когда Аня и физик поворачивали к лестнице, с неё вылетел Космос. Его роль в Анином плане началась. — О! Георгий Александрович! — он, остановившись, пытался отдышаться. — Пойдемте... там… — Холмогоров театрально прикидывался, что от быстрого бега и взволнованности не может говорит. И очень убедительно, кстати! — Ну… там это… того… короче, оно как «бух»! А второе это… как «бах»! И потом «ты-дыщ»! И все! Хана!       Георгий Александрович слушал его, раскрыв рот. Аня, стоя за его спиной, бесшумно засмеялась, тут же закрыв рот ладошкой. — Какое «бух», какое «бах»?! Что ты мне тут городишь, Холмогоров?!       Да Космос и сам не знал, какое у него там «бух», и уж тем более не знал, какое «бах». Просто говорил, что первое в голову придет. — Пойдемте, пожалуйста, туда, это надо видеть! — Куда? — спросил старик, но уже с интересом, а не претензией. — Да в туалет на третьем этаже, в правой рекреации. — Иди, Вишневская, потом про твою тройку поговорим, — отмахнулся тут же Георгий и проследовал за Космосом, еле-еле успевая.       «Ну уж нет. Сейчас», — пронеслось в мыслях Ани.

***

— Во, сюда, ага, — Космос пропустил учителя в туалет перед собой, — Вон там, у окна! — сказал он и тут же захлопнул дверь. — Холмогоров?! — послышалось вопросительно-восклицательное из-за двери, но было уже поздно: Холмогоров подпер дверь. Тут же появилась Аня, просто давшая форы им. — Ну-ка, откройте меня немедленно! — А здесь дверь заклинило, Георгий Саныч. — Вишневская, ты?! Значит, трудовика зовите! — Так вчера зарплата была, сегодня его в школе нет, — покачал головой Космос. — Я вас из школы выгоню! Я вам двойки в четверти поставлю! — ругался учитель, безуспешно ударяя по ручке двери. — Лучше четыре мне за контрольную поставьте! — крикнула Аня в ответ. — Открывай дверь, немедленно! — Сначала поставьте четыре! — Открой! — Ставьте четыре! — Не поставлю! — Тогда не открою!       Замолчали. По обе стороны двери. — Чё это он? — почти что беззвучно спросил Космос.       Аня пожала плечами, настороженно смотря за дверь. — Может ему плохо стало?.. Он же этот… Сердечник! — вспомнил Кос. — Мы вас еле нашли! — послышался голос Сони. — Удрали, никому ничего не сказав.       Космос с Аней обернулись и увидели всю остальную часть компании, приближающуюся к ним. — Физик, походу, ну… того… из-за нас, — обреченно проговорил Космос. — Не говори ерунды! — зашипела на него Аня. — Он там? — Саша чуть не подавился, поняв, что стоят они тут, потому что заперли старика в туалете. — Вы чё, с дубу рухнули?! — Так, надо проверить, что с ним там, — сказал Валера, и его рука уже потянулась к двери, но по ней неожиданно резко снова ударили. — Я вас всех из школы повыгоняю! Я тебя, Филатов, золотой медали лишу! — А не, живой, — сказала Соня, но тут же была прервана кем-то. — А вот этого я вам сделать не позволю.       Все снова обернулись. На этот раз к ним шла директриса школы. — В этом году школа выпускает рекордно малое количество медалистов, чтобы ими так пренебрегали, Георгий Александрович. И про ваше несправедливое оценивание мы ещё поговорим. Ну и, соответственно, про дальнейшую вашу работу в моей школе. Но это будет после. После того, как мы уладим вопрос с учениками. Все шестеро — ко мне в кабинет. Космос, открой учителя.

***

— Вы понимаете, что вам грозит? Вы заперли учителя в туалете. Вы его шантажировали. По-хорошему, вас стоит действительно исключить за такое. Ваши выкрутасы уже ни в какие рамки! Чья идея была запереть Георгия Александровича в туалете?       Все молчали. — Я повторяю вопрос, — терпеливо произнесла директриса, — Чья. Была. Идея?       И Аня бы уже вот-вот призналась, если бы не перебивший её Космос. — Да я это был, я. — В таком случае, Холмогоров, ты получаешь выговор. И, будь добр, напиши объяснительную. Все остальные — ещё раз подобный инцендент, и просто одной объяснительной ваша компашка не отделается. Осталось учиться полтора месяца. Проведите их спокойно, я вас умоляю. За столько лет школа уже натерпелась ваших выходок. — Мы свободны? — спросил Саша. — Нет. Если бы вы на переменах были в классе, а не тиранили пожилых людей, то знали бы — сейчас будет репетиция выпускного в актовом зале. Проследуйте туда. А товарищ, — она кивнула на Космоса, — Вас позже догонит.

***

      Лучи апрельского солнца заливали весь актовый зал. Грели и издевательски дразнили. Всё помещение наполнял запах свежей краски, которой красили коридор перед актовым залом, и аромат горячей выпечки из столовой. Тянуло по вентиляции. Без-пяти-минут-выпускники шныряли по залу туда-сюда, то обсуждая какие-то номера, то повторяя слова в песне. — Зачем ты сказал, что это была твоя идея? — спросила Аня, садясь на железную скамью около Космоса. — Мне ведь влетит меньше, чем влетело бы тебе, — пожал плечами Кос, — Да и вообще, какая разница, чья бы это была идея, если участвовали мы оба? — Спасибо, Космосилище…       Анька, поддавшись порыву тёплых эмоций, кинулась к Космосу, обнимая его. — Вишневская! — недолго музыка играла. Учительница музыки одернула её. — Какие нежности! Потом помилуетесь. Сейчас — внимательно слушаем. Значит, с вальсом все понятно, так… — женщина сосредоточено смотрела в свой блокнотик с какими-то записями. — Белов! Тебе доверяем девочку-первоклашку, дающую последний звонок. Потом… Стихи… Кто-то будет читать стихи. — Витю запишите, — кивнула на друга Соня, — Он много стихов знает. — Да я ж вообще никаких стихов не знаю! Чего я-то? Пусть Валера вместо меня читает! — Знаешь ты всё, просто стесняешься! — уверяла Соня. — Я ни-че-го не знаю! — протестовал он. — Пчёлкин, — успокоила его учительница, — А Малиновская говорит, что знаешь. Прочти, что знаешь. — Малиновской-то, конечно, виднее! Хорошо… — он выпрямился, откашлялся, ещё раз посмотрел на Соню, мол: «Хотела — получай». — Владимир Маяковский. Вы любите розы? А я на них…

***

— Пчёлкин, ты час назад вышел из моего кабинета! — орала директор. — Прошёл всего час! Час! И ты опять здесь?! Пиши! — она кинула перед ним лист и ручку. — Объяснительную пиши! Жду родителей сегодня в шесть часов вечера!

***

— Ну и денёк, — усмехнулся Космос, когда вся компания брела домой. — И физика закрыли, и… — он так осуждающе посмотрел на Витю, покачав головой, будто сам правильнее некуда. — И всех вокруг познаниями в русской поэзии шокировали! — Зато не скучно! — сказала Аня. — Да-да, стыдно, но весело, — засмеялся Валера. — Слушайте, а пойдемте в парк? М? — предложил Саша. — Мороженое будем есть и на колесе обозрения кататься. — Сань, ты че, в детство впал? Ты сам говорил, что терпеть эти парки не можешь, — сказал Витя. — Да не то, что бы… Просто, такое дело тут появилось… Я сразу после выпуска, наверное, в армию уйду. Думал я, думал несколько недель, и понял: надо. В погранвойска хочу.       Повисла тишина. Все замерли на месте, смотря на друга, как на умалишенного. — Белый, ты чё?! — первым из оцепенения вышел Космос. — Какая армия, какая граница?! Тебя же в Афган заберут! — Саш, а мы? А Ленка? — тут же заволновалась Соня. — Два года же не увидимся! — Никуда мы тебя не отпустим, — покачала головой Аня. — А нам что без тебя делать? — Саня, правда, не горячись, подумай ещё хорошенько: вдруг перехочешь? — с надеждой спросил Фил.       Белов отрицательно покачал головой. — Я уже все решил.       И это была чистая правда. Если Саша себе что-то в голову вбил — он от этого больше не откажется.