Однажды на Бейкер-стрит (или нет)

      Похмельные пробуждения никогда не бывают хороши. В жизни Шерлока с ними, конечно, было негусто – если честно, утро после мальчишника Джона было единственным, – и делать выводы по двум случаям очень непрофессионально, но повторять это ещё хоть когда-нибудь он желанием не горит. Он и глаза-то открывать не хочет: лежит с закрытыми и прислушивается к себе, пытаясь понять, в какой части организма наибольшие проблемы. У него гудит в голове, в сухом рту наждачкой ворочается язык, а запястья ноют. Причина всплывает, когда Шерлок хочет их растереть: они, оказывается, скованы. Липкие мысли ворочаются в голове до крайности неохотно, и глаза всё-таки приходится открыть.       Знакомые стены, знакомая мебель, знакомая комната. Шторы неплотно задёрнуты, сквозь них едва пробивается свет, не проедающий дыры в коре мозга, и Шерлок очень благодарен за предусмотрительность то ли Джону, то ли Мэри, то ли миссис Хадсон. Главное, чтобы не Майкрофту, о нет, этого он не переживёт: Майкрофт не упустит случая припоминать эту историю при каждом удобном и неудобном случае. И Шерлоку вроде бы как всё равно, но это всё ужасно отвлекает от дел.       Надо выяснить, что с руками.       Он не без труда отрывает раскалывающуюся голову от подушки, садится на диване и прикрывает глаза на минуту, чтобы не шокировать себя резкими перемещениями в пространстве. Странно, но, несмотря на жужжание, мыслит он всё же довольно чётко, с чем после мальчишника были... незначительные трудности. Шерлок слегка вращает плечами, насколько позволяют скованные руки, и всё-таки смотрит на запястья.       Не скотч и не верёвки: металлическая цепочка из крепких, плотно соединённых между собой звеньев. Выглядит антикварной, но скорее подделка примерно шестидесятых годов. Шерлоку бы сейчас его лупу и побольше света, и, если со вторым проблем не возникнет – за исключением той, что надо будет встать с дивана, – то первое будет откровенно непросто.       — Джон? – на пробу окликает он, автоматически отмечая, что он бы на этот скрипучий зов не подошёл, а потому прокашливается и пытается ещё раз: – Джон!       Посидев в тишине ещё с полминуты, Шерлок слышит шаги на лестнице. Незнакомые шаги, очень осторожные, каждый – мимо скрипучих ступеней, а их между первым и вторым этажами предостаточно. Кто-то, кто неплохо знает дом. Явно не Джон и не миссис Хадсон, те, как правило, не считают нужным красться, их приближение слышно за версту. Шерлок ставит на Мэри и всё-таки пересаживается за свой стол и включает настольную лампу, которая в полумраке кажется слишком уж яркой. Приходится проморгаться, чтобы привыкнуть к белёсому свету.       Шерлок кладёт руки на стол и принимается разглядывать цепочку. Явно золото – и, похоже, всё-таки не подделка. Или подделка, но более старая – годов двадцатых. Во всяком случае, застёжка примерно из тех времён. Довольно мудрёная, но расстегнуть её не составило бы труда, если бы застёгнута цепочка была на неё, но нет: несколькими звеньями ближе продет вполне себе современный замок. Без кода – с небольшой скважиной для ключа.       — Мэри, куда провалился Джон? – спрашивает он, когда наконец слышит стук каблуков на кухне и тут же понимает, что это не Мэри: походка слишком изящная. Шаги затихают на мгновение, но тут же приближаются к гостиной.       — Как отрадно, что вы наконец пришли в себя.       — Мисс Адлер, у вас определённая склонность передвигаться обнажённой, – одновременно говорит Шерлок, откидываясь на спинку стула и оглядывая непрошеную гостью, одетую лишь в лодочки, распахнутый плащ и кулон. – Я так и думал, что это в большей степени игра, чем реальная угроза.       — Вы считаете, я не способна на угрозы, мистер Холмс? – с улыбкой осведомляется мисс Адлер и проходит в комнату, одновременно скидывая плащ. Она склоняет голову к плечу, переводит быстрый взгляд с запястий Шерлока обратно на его лицо и грациозно опускается в кресло. – Вы меня недооцениваете.       — Надо полагать, меня никто не ищет, поскольку вы обо всём позаботились? – скорее риторически спрашивает Шерлок. Мисс Адлер лишь улыбается, и он кивает: – Разумеется. Могу я получить ключ от замка?       — Да, можете, – подтверждает она. – Он у вас на виду. На самом очевидном месте.       Мисс Адлер всегда любила игры. Игры, где с тщанием продуман каждый ход – не только её, но и соперника. Она первоклассно прописывала сценарии, и соперники неизменно действовали аккурат по ним, потому что ум этой женщины был жив и изобретателен. Сколько лет прошло с их последней встречи? Два? Три? С той поры ничего не изменилось.       Шерлоку хватает нескольких секунд на беглый осмотр комнаты – что-то не так, но ему некогда разбираться, – после которого он встаёт со своего стула, делает пару шагов и замирает напротив мисс Адлер, которая запрокидывает голову и смотрит на него снизу вверх со смесью вызова и удивления.       — Вы позволите? – вежливо уточняет он, протягивая руки к кулону.       Ответа не звучит, но Шерлок уже знает, что не ошибается, хоть мисс Адлер и научилась владеть собой гораздо лучше, чем могла похвастать прежде. Кулон и правда оказывается медальоном, между пустых стенок которого хранится небольшой ключ. Ажурная рамка и материал внутри – один в один цепочка, и Шерлок немного оскорбляется, осознав, что ему оставили настолько очевидную подсказку.       Через пару минут, когда его запястья свободны, а кулон возвращается на свою цепочку и снова занимает место на груди мисс Адлер, она оглядывается на Шерлока через плечо, берёт со спинки кресла плащ и говорит:       — Давайте прогуляемся, мистер Холмс. Прага осенью особенно прекрасна.       Лишь в этот момент Шерлок понимает, что было не так: в комнате шторы были задёрнуты, но на кухне – нет, и вид из окна там был далёк от знакомого лондонского.       — Мне следовало догадаться раньше.       — Нет, не следовало, – качает головой мисс Адлер по пути к двери, и Шерлок слышит улыбку в её голосе. – Я проделала слишком большую работу, мистер Холмс. Так вы идёте?       Шерлок, конечно, идёт.