***
27 октября 2021 г., 22:06
Капли утренней росы блестели на мантии Гермионы. Она шла мимо теплиц к озеру. Профессор Стебль уже не спала, работала на грядках и была слишком занята обрезкой златоцветника, чтобы заметить Гермиону. Певчие птицы пританцовывали, затем возле хижины Хагрида взмывали ввысь и уносились в сторону Запретного леса. Склон холма был усеян маргаритками. Гермионе казалось, что вида прекраснее нет во всем мире. Шотландия в середине апреля была доказательством того, что маггловские истории о феях и волшебниках были реальны. В этот пейзаж невозможно было не влюбиться.
Вдоль берега озера Гермиона пошла к небольшой зоне отдыха, которую выстроили во время реконструкции. У небольшого причала стояли два стола и скамейка, оттуда открывался невероятный вид на замок и лодочный сарай. Левой рукой Гермиона прижимала к себе книгу, и пока полуденное солнце не станет слишком палящим, она готова была насладиться чтением.
Справа от причала плавали утки, они чистили перышки, наслаждаясь прохладным утренним бризом. Девушка забралась на скамейку, расслабила плечи. Она планировала закончить книгу до конца недели, предстояло прочесть еще 117 страниц.
Утки то прибавлялись, то уплывали вовсе. Несколько студентов прошли мимо, но к воде никто не спустился. Одна парочка была слишком занята друг другом, они даже не заметили Гермиону. После них появились возбужденно обсуждающие что-то третьекурсницы, но не задержались надолго.
Впервые за всю свою юность Гермиона читала ради удовольствия. И сегодня утром она пришла сюда просто так, не преследуя никаких целей. В ее руках был маггловский любовный роман, действие которого разворачивалось в современном Лондоне. На его страницах не было ни магии, ни зелий. Главная героиня – ровесница Гермионы – занималась волонтерством и помогала кормить нуждающихся. Разумеется, был в романе и молодой богатый светский мужчина. Он нашел главную героиню спящей в ванной своего пентхауса после вечеринки по случаю дня рождения друга.
Несколько недель назад Гермиона зашла в маггловский книжный магазин. Просто потому что захотела. Было интересно посмотреть, что там продается, и совершенно случайно девушка оказалась рядом с прилавком «Новые поступления». Взгляд остановился на книге с красивой бирюзовой обложкой, городским пейзажем, так не похожим на шотландское захолустье, которое Гермиона называла домом. Аннотация была весьма сомнительной, сюжет показался девушке нереалистичным и глупым. Как такое событие могло спровоцировать роман, да еще такой, о котором захотелось написать книгу?
Однако несколько недель и почти сто страниц спустя Гермиона была совершенно очарована. Она думала об этой книге, когда работала над эссе или готовилась к экзаменам. В те ночи, когда у нее не было времени прочитать хотя бы несколько страниц, она думала о том, как история могла бы измениться, куда мог бы повернуть сюжет. Если бы мужчина просто закрыл дверь и оставил девушку в ванной, где ее закрыли и теперь она крепко спала, автор никогда бы не продвинулся дальше тринадцатой страницы. Если бы главная героиня встречалась с кем-то другим , а не с абсолютно равнодушным придурком, Гермиона бы не привязалась к высокой блондинке всего за несколько дней.
Утреннее солнце поднималось все выше в небо, и легкий туман, висевший по краям озера, начал рассеиваться. Гермиона позволила своему воображению воспарить вместе с солнечным светом, бездумно погружаясь в вымышленный маггловский Лондон и испытывая чувство влюбленности в первый раз. Она почти начала забывать, где находится, пока звук глубокого смеха не донесся до причала.
Гермиона не знала, что удивило ее больше: тот факт, что ее привлек этот бархатистый мягкий смех, или то, что смеялся обладатель примечательных светлых волос, удобно устроившись у берега озера. Но, по правде говоря, Гермиона забыла, что Драко Малфой вообще был здесь. Он вернулся более мягким и тихим, смешавшись со школьными коридорами и лестницами, как будто он был просто еще одним учеником. И у них не было ни одного совместного занятия, как бы невероятно это ни звучало.
Драко лежал на тонком одеяле у самого берега. Он был один и смотрел в книгу, все еще посмеиваясь над чем-то. На нем был светло-серый джемпер, черные брюки и пара белых носков; ботинки стояли на краю одеяла. Рядом с туфлями стояла маленькая корзинка, внутри которой Гермиона увидела горлышко бутылки. На одеяле была небольшая тарелка с чем-то, что она не могла разглядеть – все-таки их разделяло несколько сотен метров.
Несколько коротких секунд Гермиона думала, что он выглядит абсолютно потрясающе. Драко лежал на боку, опираясь на одну руку. Другая рука то переворачивала страницы книги, то тянулась к тарелке или чашке. Как только Гермиона поняла, что пристально смотрит на него, она попыталась снова сосредоточиться на чтении.
В следующий раз, когда она подняла глаза от книги, он смотрел на нее. Электрический разряд пронзил ее позвоночник, она поняла, как глупо выглядела, сидя там и практически глазея на него. Бессознательно Гермиона поерзала на скамейке и потеребила бахрому своей куртки.
Она отвернулась и посмотрела, как утенок плавал маленькими кругами. Другой утенок, побольше, случайно столкнулся с ним, но продолжил путь прямо и отправил маленькую птичку снова счастливо плыть по кругу. Когда Гермиона оглянулась, а он все еще смотрел на нее, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он улыбнулся и слегка помахал рукой, потом вернулся к книге.
Он всего лишь поднял руку и слегка подвигал своими длинными тонкими пальцами (это общеизвестный факт, так казалось не только Гермионе), но это движение послало разряд через все тело девушки. Собрав волю в кулак, чтобы ответить на приветствие хоть как-то, Гермиона увидела, что Драко уже всецело поглощен книгой и не обращает на нее больше никакого внимания.
Гермиона первой встала и направилась обратно в замок. Несмотря на все усилия, она украдкой бросала взгляды в его сторону. Он не поворачивался, не смотрел на нее, пока она не приблизилась к лестнице, ведущей в замок. Тогда он твердо выдержал ее взгляд, сверля ее глазами с холма и не позволяя ей отвести глаз.
Поразительно, но на его лице не было злобы. Казалось, ему было любопытно, как будто он видел Гермиону в первый раз и не совсем понимал, кто она такая. Они были просто двумя людьми, смотревшими друг на друга через склон холма в поисках неизвестного ответа на незаданный вопрос.
Не в силах выдержать это очевидное противостояние, Гермиона разорвала зрительный контакт и попыталась сделать последние несколько шагов к замку как можно более беспечно. Тем не менее, она чувствовала его взгляд на своей спине даже после того, как прошла половину пути до гостиной Гриффиндора, и это сводило ее с ума.
***
Оказалось, что Драко посещал почти половину ее занятий. Тем не менее, он держался особняком, сидя с Теодором Ноттом и Пэнси Паркинсон на задних партах. Ни разу он не поднял руку и не предложил ответа, и ни разу никто из профессоров даже не взглянул в его сторону. Гермиона также заметила его во время еды, когда он сидел за слизеринским столом и тихо болтал со своими друзьями. В новом Драко вообще ничего не выделялось. Прошло пять дней, а Драко ни разу не взглянул в ее сторону. Как будто ее вообще не было, как будто она стала невидимой. Гермиона не призналась бы в этом даже самой себе, но отсутствие у него интереса после их встречи на озере едва не вызвало у нее раздражение. Протокол для такого рода вещей ей раньше не объясняли. Без Гарри и Рона, у которых можно было спросить совета, Гермиона оказалась плохо подготовленной к тому, чтобы справиться с этой ситуацией. Не хотелось быть первой, кто нарушит молчание, поэтому Гермиона решила не делать этого. К среде она перестала чувствовать себя словно в огне, как только он вошел в комнату. Четверг принес облегчение от чувства разочарования в ту секунду, когда он исчез из поля зрения. А в пятницу она проклинала себя за то, что не нашла времени почитать свою книгу. Осталось всего тридцать страниц – ей нужно было знать, чем все закончилось, иначе она взорвется. Воскресное утро принесло с собой мягкий солнечный свет и обещание затеряться в последних кусочках удивительно разочаровывающей истории о невероятной любви. Гермиона вышла из общей комнаты в начале восьмого и обнаружила, что большая часть территории все еще спит. Она сама все еще была в полусне, настолько, что не заметила, как кто-то уже сел на причал, пока не оказалась у края теплиц. Драко уже увидел ее, так что о том, чтобы развернуться и убежать, не могло быть и речи. Но он больше не смотрел на нее, только снова сосредоточился на книге, лежащей на столе перед ним. Слева от него стояла кружка с чаем, от которого поднимался пар. После нескольких минут споров с самой собой Гермиона высоко подняла подбородок и заняла свое место на той же скамейке, что и в прошлое воскресенье. Теперь они были намного ближе, потребовалась бы всего секунда, чтобы завязать разговор. Гермиона все еще не знала, должна ли она первой нарушить молчание или позволить ему сделать первый шаг. Наверное, он преследовал определенные цели, решив прийти сюда. Драко не был похож на человека, который делает что-то, не взвесив все за и против. Неважно. Гермиона тратила драгоценное время, обдумывая мотивы, которые преследовал Драко, а он просто читал. Она выше всего этого. Гермиона открыла книгу и попыталась найти место, на котором остановилась в прошлый раз. Главная героиня была в шаге от того, чтобы выйти замуж за своего дерьмового парня. Богатый, явно более подходящий для нее холостяк уехал в чужую страну. Он сказал ей, что так ему будет легче смириться с тем, что она выходит замуж, чем если бы он был на континенте. Гермиону не волновало, что облегчит их брак; она переживала о том, чтобы они оказались вместе. Как только Гермиона расслабилась, почувствовав, что потерялась на страницах книги, Драко издал еще один из своих новых, страстных смешков. Он рассеянно крутил кольцо на указательном пальце правой руки, улыбаясь про себя тому, что только что прочитал. – Что ты читаешь? – Гермиона услышала свой собственный голос. Осознание того, что она сказала, заставило волосы на ее руках встать дыбом. –Вольпоне, – ответил Драко. Его тон был небрежным, глаза не отрывались от страницы. – Бен Джонсон. Гермиона скривилась. – Не люблю классику, – Гермиона не могла оторвать глаз от кольца, пока он крутил его. – Нахожу ее жесткой и устаревшей. – Нет ничего плохого в остроумии и традиционности, – Драко повернулся к ней лицом, сверкнув очаровательной улыбкой. Он с легкостью откинулся на спинку стула, казалось, наслаждаясь румянцем, залившим щеки Гермионы. – До тех пор, пока оставляешь ее в том времени, в котором она была написана. Он опустил правую руку на стол, держа книгу открытой, левую положил на колено. Черные часы мерцали в раннем утреннем свете. Черт бы его побрал. Он выглядел просто фантастически. Гермиона не поняла, что так ничего и не ответила, пока он не ухмыльнулся и слегка не подался вперед. – А ты что читаешь? Какой хороший вопрос. Гермиона опустила взгляд обратно на свою книгу, чувствуя, как румянец на щеках становится все гуще. – Любовный роман, – она пожала плечами, надеясь казаться беспечной. Однако Гермиона быстро обнаружила, что притворяться безразличной под пристальным взглядом серых глаз было трудно. На Драко был небесно-голубой джемпер, цвет делал его глаза похожими на два теплых, но расчетливых омута, в которых, Гермиона, без сомнений, могла утонуть. – Не знал, что ты читаешь что–то, кроме учебников, – глаза Драко загорелись от ее признания. Он закрыл свою книгу, готовый уделить ей все свое внимание. – Что за роман? – Маггловский, – ответила она, надеясь, что он оставит эту тему. Но вместо этого его интерес лишь удвоился. – А Вольпоне – это маггловская пьеса, – Драко откинулся на спинку стула и поднял бровь, глядя на нее. – Не думаю, что магические способности автора или их отсутствие могут дать нам какое-либо представление о том, насколько хорошими получатся истории. Гермиона не могла не согласиться. Да, Вольпоне был маггловской пьесой. И, конечно, будь ты волшебник или маггл, это не влияет на способность рассказывать историю. Было просто странно слушать Драко и не ненавидеть то, что он говорил. – Это просто роман, – выдавила Гермиона. – Но, кроме того, это нечто большее. Я не читаю художественную литературу, не говоря уже о любовных романах. Однако до сих пор было приятно читать о двух влюбленных людях. Она опустила голову и перелистала страницы, которые уже прочитала, пальцами. Беспокойство, смешанное с сильной эйфорией – вот что Драко заставил ее почувствовать. В выражении его лица не было и намека на недобрые намерения, его тело было расслабленным. Гермиона даже не увидела, как он закрывает лицо рукой от смеха. Драко усмехнулся, и этот звук, наконец, заставил ее поднять глаза, чтобы встретиться с выражением его лица. Вблизи она могла видеть, каким квадратным стал его подбородок и каким суровым он выглядел из-за своей прически – волосы доходили до плеч. Его лицо было чисто выбрито, но в нем была грубость, которая придавала остроту его расслабленному поведению. – Ты любила кого-нибудь? Из уст Драко этот вопрос прозвучал странно. Гермиона вспомнила, как она позволила Рону поцеловать ее, когда думала, что они умрут. Семнадцатилетняя Гермиона чувствовала, что те, кто любят, рискуют всем и умирают бок о бок, сражаясь насмерть за общее дело. Но, когда магия и пыль улеглись после войны, риск сменился выходными дома, и она поняла, что любовь – это что-то другое. – Нет, – ответила Гермиона. – Не думаю. Она боялась, что Драко будет смеяться над ней. Или копнет глубже, начнет задавать вопросы. Но вместо этого он просто кивнул ей, и разговор сменился неловким молчанием. Гермиона отчаянно пыталась сосредоточиться на своей книге. Главная героиня была одна в своей квартире, смотрела на свадебное платье, висящее в ее шкафу. У нее были сутки, чтобы принять решение, и Гермиона беспокоилась, что она примет неправильное решение. – Прости, если это был назойливый вопрос, – голос Драко вызвал волну возбуждения у нее по спине. – Я не хотел тебя обидеть. – Ты не обидел. Гермиона не рассчитывала, что ее ответ прозвучит так резко. Вышло это само собой. Драко редко задавал вопросы в погоне за искренним разговором. И еще реже он извинялся. На самом деле Гермиона была уверена, что никогда раньше не слышала, чтобы слово "прости" слетали с его привлекательных губ. С другой стороны, она ведь и никогда не видела, чтобы он читал пьесу эпохи Якова Первого. – Хорошо, – Драко кивнул сам себе. Гермиона прикусила губу и заставила себя сосредоточиться на страницах перед ней. Задача не была бы сложной, если бы напротив нее не сидел пугающе болтливый Драко. – Ты когда-нибудь… – Не пойми меня неправильно, – Гермиона захлопнула книгу так быстро, что забыла проверить, на какой странице она была. – Но почему ты здесь? Челюсть Драко напряглась от ее слов, но он быстро смягчил выражение лица. Гермиона сложила руки на коленях и выжидающе уставилась на него, расправив плечи, чтобы казаться выше. Он посмотрел на озеро и уставился на гладкую поверхность, тщательно подбирая слова. – Я многим тебе обязан, – сказал он, наконец повернувшись к ней лицом. – И мне нужно было, чтобы ты это знала. Естественной реакцией Гермионы было предположить, что он врет. И, хотя его слова были правдой, этот разговор не был бы первым в списке вещей, о которых Гермиона могла бы попросить. Она даже не была уверена, что попросила бы извинений, думая, что он не способен их принести. Когда первоначальное недоверие растаяло под лучами восходящего солнца, ее охватило легкое любопытство и желание простить. Драко Малфой, сидевший перед ней, был уже не тем мальчиком, которого она знала много лет назад. Его глаза не были настороженными, и он, казалось, был совершенно спокоен. Более того, ему было комфортно с самим собой. Она помнила, что он был параноиком и, если быть до конца честной, совершенно самодовольным. Теперь на его плечи легла скромная уверенность, и это, по крайней мере, частично, расслабило Гермиону. – Спасибо. К большому разочарованию Гермионы, ее голос прозвучал несколько хрипло. Она прочистила горло и понадеялась, что он будет джентльменом и не привлечет внимания к тому, как она нервничала. – Спасибо тебе, – повторил Драко, делая ударение на последнем слове. На них снова опустилась суровая тишина. Неуверенность Драко, смешанная с беспокойством Гермионы, внезапно сделала причал очень маленьким. Семейство уток лениво проплыло мимо, но певчие птицы, казалось, держались на расстоянии. В лучах утреннего солнца Гермиона смогла разглядеть легкую щетину на щеках Драко. Внезапно ее охватило сильное желание протянуть руку и провести пальцами по его подбородку, чтобы понять, каково это – каково это – чувствовать его. Он выглядел сильным, но мягким, а его магнетические глаза могли бы сбить ее с ног. И, как и главная героиня романа, Гермиона размышляла о том, каково было бы позволить ему притянуть себя ближе. С одной стороны, Драко понятия не имел о том, как он обращался с людьми, особенно с Гермионой. Всегда была какая–нибудь игра или ехидное замечание, вертевшееся у него на языке. С другой стороны, Гермиона была девушкой из маггловского Лондона, которая обнаружила, что сидит перед волшебником на берегу озера, в котором жил гигантский кальмар. Случались и более невероятные вещи, чем то, что Драко изменил свое мнение насчет нее. Гермиона отругала себя за то, что она позволила своим мыслям так разыграться. Неделю назад она даже не подозревала, что Драко был в Хогвартсе. И вот она сидела на скамейке и думала о вещах, от которых у нее покалывало пальцы на ногах. Драко отодвинулся, чтобы сделать глоток чая, и Гермиона ухватилась за возможность поговорить. – Ты сегодня не принес еду, – сказала она. Он приподнял бровь, глядя на нее, и она продолжила, несмотря на вернувшийся румянец. – И явно не планировал делиться чаем. Беззаботная ухмылка скользнула по губам Драко, и он рассмеялся. Сердце Гермионы ускорилось. – Полагаю, в этом есть смысл, – сказал он. – Взятка подсластила бы извинения. Гермиона положила книгу на скамейку и подтянула ноги к груди. Встретиться с ним лицом к лицу было пугающе, она не могла этого сделать, не положив подбородок на колени для удобства. – Я принимаю, – Гермиона начала считать на пальцах, – булочки, пирожные, фрукты, из ягод клубнику, и я люблю чай с сахаром. Она не знала, что на нее нашло. В любой другой день она бы не вызвала Драко на демонстрацию джентльменства. Просить Драко принести ей булочку и чай звучало как абсолютная несбыточная мечта. Драко поднес руку к подбородку, почесал его, обдумывая ее просьбу. – Ты дорого обходишься, не так ли, Грейнджер? – он спросил. Она не могла удержаться и игриво закатила глаза, а этого она не делала уже очень давно. – Что, не можешь себе позволить меня? Еще один смешок, еще одна осечка нейрона в мозгу Гермионы. Каждый сантиметр ее кожи гудел от легкого ветерка. – Я не могу ничего обещать, – сказал он наконец. – Не могу же я потратить на тебя все наследство. Гермиона криво улыбнулась ему, едва удерживаясь от того, чтобы не подмигнуть ему кокетливо (как ей казалось). – Начнем с завтрака, – она прикусила губу. – Чтобы посмотреть, стоит ли твое наследство стараний. Они продолжали в том же духе до самого полудня. Ученики начали выходить из замка в поисках солнечного света и отдыха, и Гермиона все отчетливее осознавала, что на них смотрит множество пар глаз. Затем, почувствовав, что ее внимание начинает переключаться с него на других студентов, Драко прочистил горло и, извинившись, покинул причал. Он сказал, что его чай остыл, что, как знала Гермиона, было ложью. Из кружки все еще поднимался пар. Она узнала заколдованную чашу с самого начала, когда только увидела ее. Тем не менее, она не хотела, чтобы кто-то и осуждал, делая глупые выводы. Гермиона смотрела, как Драко поднимается по склону холма, держа Вольпоне в одной руке и кружку в другой. По какой-то причине она улыбнулась. И она продолжала улыбаться, пока не закончила читать свой роман. Гермиона не привыкла к счастливым концовкам. Даже окончание войны не было счастливым; облегчение, переходящее в изнеможение, вызывало желание забыться. Счастье же заставляло хотеть еще раз пережить то, что вызывало эти мурашки по спине и прожигало грудную клетку.***
На уроках Драко сохранял невозмутимый вид и не смотрел в сторону Гермионы. И Гермиона сделала то же самое, сосредоточившись на своем пергаменте, а не на звуке его смеха. Она не сводила глаз со своих друзей в Большом зале, слушая, как Дин и Симус спорят о том, кто кого сделал. Лежа ночью в постели, Гермиона задавалась вопросом, что Драко делал на другой стороне замка, в общей комнате, похожей на подземелье. Представлять Драко в подземельях Слизерина казалось почти комичным. Как могли яркие голубые глаза и серые джемперы существовать в темном и грязном подвале? Расслабленное спокойствие у камина было несовместимо с широким видом на дикую природу на дне озера. Она не могла себе этого представить. Она также не могла представить его в гостиной Гриффиндора. Изящным линиям и угловатым челюстям не было места среди роскошных меховых ковров и теплой кожаной мебели. Яркие шторы и богатое красное дерево были разбавлены фотографиями великих ведьм и волшебников прошлого. Его брови удивленно торчали бы, как у Луны на шахматном турнире Волшебников. К тому времени, когда снова наступило воскресенье, Гермиона свела себя с ума, думая о том, каково будет провести пальцами по волосам Драко. Она также сошла с ума, обдумывая, какую книгу взять с собой. Другой роман казался наиболее логичным выбором, за исключением того, что она уже прочитала единственный, который у нее был. Чуть позже семи она вышла из гостиной с пустыми руками, пытаясь придумать оправдание тому, что не принесла книгу в какой–то книжный клуб, который они с Драко, по-видимому, основали. В конце концов, он встретил ее, чтобы обменять еду на прощение; Гермиона имела полное право появиться без книги. Главное, она должна быть готова узнать, каково это – провести воскресное утро с кем-то вроде Драко. Когда она пришла, Драко уже был на причале. Гермиона была благодарна за то, что это место было частично скрыто от остальной территории хлопковыми посадками и молодой ивой. Объяснить прохожему, почему Драко Малфой организовал почти шведский стол еще до восхода солнца, было бы невозможно. Он расстелил одеяло в центре причала, и на нем была та же самая корзина, которую она видела две недели назад. Драко был абсолютно доволен собой, сияя. Рядом с ним стояли термос, две кофейные кружки и маленькая баночка с сахаром. – Я не знал, сколько сахара ты обычно кладешь, – сказал Драко, когда понял, что Гермиона уставилась на банку. – И я не знал, как долго мы здесь пробудем. Поэтому просто стащил немного сахара с кухни по пути к выходу. В любой другой день Гермиона неодобрительно поджала бы губы, будь на его месте любой другой человек. Все мужчины в ее жизни, казалось, не чувствовали никаких социальных обязательств. Нет, она бы не назвала их ворами. Незрелыми и лишенными способности пересматривать свои решения – абсолютно. Если бы это был Гарри, она заставила бы его вернуться на кухню и положить сахар на место. Но это был Драко, и он сделал это для нее. Почему-то этот жест показался девушке милым и почти мальчишеским. На этот раз она могла бы сделать исключение. Гермиона села рядом с ним на одеяло, лицом к нему, скрестила ноги. Драко расслабился, вытянул ноги и приподнялся на левом локте. Когда он потянулся через одеяло, чтобы достать вещи из корзины, Гермиона заметила, какое длинное и худое у него тело. Она увидела, как перекатываются мышцы под темно-синим джемпером, когда он слегка приподнялся. Чтобы стереть легкое разочарование с лица, когда ткань скользнула на место, потребовалось немного самообладания. – Думаю, что выполнил все пункты, – начал Драко. – У нас есть малиновые булочки, потому что они мои любимые. Клубничные пирожные, потому что ты сказала, что тебе нравится клубника и пирожные, клубника в шоколаде, потому что кто ее не любит. И достаточно чая, чтобы хватило до обеда. Драко с гордостью взял одну из кружек и поставил ее перед ней, чтобы подчеркнуть слова до обеда. Гермиона старалась не выглядеть слишком взволнованной; последнее, чего она хотела, это раздуть эго Драко еще больше, чем оно уже было. Однако, она была поражена его усилиями. Она попросила булочки, пирожные, клубнику и чай, и она получила это, хотя и с помощью незначительного ограбления школьной кухни. – Ты, кажется, очень доволен собой, – заметила Гермиона, приподняв бровь, когда потянулась за сахаром. – Сложно не быть довольным собой, когда ты вот так улыбаешься. Язык его тела кричал о том, что самообладание включено по максимуму, тон голоса был пугающе честным. Драко поднес кружку к губам и небрежно отхлебнул, не отрывая взгляда от Гермионы. – Я всегда улыбаюсь при виде еды. Гермиона помешивала чай, прикусив губу. Электрические разряды трещали под кожей, шипя каждый раз, когда его бровь понимающе выгибалась. Он чувствовал ее возбуждение, и вместо того чтобы испугаться, Гермиона позволила ему подсесть еще ближе к ней. – Мне показалось, или ты не сводишь с меня глаз с тех пор, как я признался, что украл банку с сахаром? – Драко поставил свою кружку и ухмыльнулся ей. Он оглядел ее с головы до ног, обводя взглядом каждый сантиметр ее тела. – И я не думаю, что тебя так взволновала еда. Взорвись поблизости что-нибудь, Гермиона бы не заметила. Все, что она видела – это Драко, убирающий волосы с лица. – Не думаю, что взволнована – это правильное слово. Кажется причал внезапно стал вдвое меньше, одеяло стало невыносимо маленьким, а Драко был так пугающе близко. –Какое тогда верное? – он задал вопрос, снова изогнув бровь. Гермиона сжала губы. – Очарована, – она тепло улыбнулась. – Я весьма очарована. Драко рассмеялся и принял ее ответ со страстным: – Не спеши, Грейнджер. Там, откуда все это взялось, есть еще кое-что. После этого они завели непринужденную беседу. Драко пожаловался на их задание по чарам. Для него оно было слишком элементарно. Зачем писать об использовании Асцендио, когда они могли бы устроить соревнование, и узнать, кто сможет подняться выше всех. Победитель, по его словам, получил бы освобождение от участия в экзамене. К середине утра Драко заставил Гермиону смеяться так сильно, что она плакала по меньшей мере дважды. Ни разу она не задумалась о том, кем был парень, сидящий перед ней. Если бы она позволила себе вспомнить прошлое Драко, сидеть перед ним было бы невозможно. Гермионе пришлось проигнорировать смутное ощущение, что все это неправильно. Невозможно было объяснить внезапную перемену в их отношениях: от незнакомцев со сложным прошлым к паре молодых людей, поедающих булочки у озера. Комфорт, с котором они общались, был временным, и Гермиона чувствовала давление. Ей хотелось быть уверенной, что их начавшаяся симпатия не улетучится в мгновение ока. Однако если она не начнет надумывать, все будет хорошо и спокойно. Ей просто нужно было сосредоточиться: участвовать в разговоре и игнорировать восхитительный оттенок розового на губах Драко. В конце концов, разговор зашел о том, что свело их вместе: книги, которые они читали. Драко начал задавать все те же вопросы, которые задавала Гермиона, глядя на аннотацию. Почему главная героиня вообще встречалась с кем-то столь ужасным? Почему она должна была руководить именно благотворительной службой общественного питания? Не слишком ли удобно, что богатый бизнесмен просто так оказался холостяком и не испугался, обнаружив ее с похмелья на полу в ванной? – И, дай угадаю, – Драко взял клубнику из контейнера, несколько мгновений смотрел на нее, словно раздумывая, съесть ли. Наблюдая, как он откусывает первый кусочек, у Гермионы буквально потекли слюнки. – Он передумал лететь в последнюю минуту и успел на свадьбу как раз вовремя? – Он приехал за день до свадьбы и убедил ее все отменить, – Гермиона чуть не потеряла самообладание, когда Драко поднес палец к губам и быстро слизнул с него сок. – Я надеялась на драматическое признание в любви во время церемонии, но, наверное, признание наедине сработало так же хорошо в сюжетном плане. Гермиона не знала, смотреть ли ей на его руки, губы или глаза. Она была уверена, что он знал, что она смотрит повсюду, изучая каждый сантиметр его тела. И ей понравилось, что он знал, что она смотрит. – Я голосую за признание наедине, – сказал Драко, его голос приобрел новый, почти голодный тон. Озорной взгляд сверкнул в его глазах, и Гермиона обнаружила, что наклоняется ближе, чтобы лучше рассмотреть. – Близость делает все намного более романтичным. Пальцы Гермионы начали покалывать, и на мгновение она забыла, как дышать. – И часто ты делаешь признания наедине? Драко придвинулся немного ближе, а она наклонилась, чтобы убедиться, что не пропустит ни слова. – Только красивым волшебницам по утрам воскресенья. Черт, он был хорош. Гермиона не знала, теряет ли кислород или другие части ее тела начинают покалывать. В любом случае, ей нравилось. – В чем ты признаешься этим гипотетическим девушкам? Гермиона почувствовала, как его рука поднялась к ее волосам, но не уловила момент, когда он поцеловал ее. Губы Драко были мягкими и на вкус напоминали клубнику и шоколад; она не могла сопротивляться и приоткрыла рот, впуская его язык. Он целовал ее глубоко и намеренно, как будто целовал сотни раз до этого. На мгновение Гермиона испугалась, что они увлекутся. Но Драко оставался спокойным, затем отстранился, прижался лбом к ее лбу, и тихий стон сорвался с губ Гермионы. – В том, как сильно хочу поцеловать их. Они рассмеялись вместе – два беззаботных смеха, затерявшихся над глубоким озером. Гермиона не думала ни о чем, она наслаждалась ощущением руки Драко на своей шее и щеках. Он гладил большим пальцем ее подбородок и губы так уверенно, как будто делал так уже сотни раз. Гермиона хотела снова его поцеловать, еще сильнее, еще дольше. Но они сидели, касаясь лбами, смотря друг другу в глаза, пока солнце не поднялось в зенит.***
В субботу вечером Гермиона в одиночестве развалилась на диване в гостиной Гриффиндора. Большинство студентов либо уже были в постели, либо прятались где–то в замке и наслаждались тем, что снова стали подростками. Она работала над эссе по истории магии, когда услышала у окна звук крыльев. Гермиона наблюдала, как бумажная птичка влетела и несколько мгновений летала бесцельными кругами, пока не оказалась у нее на коленях. Когда она коснулась пергамента, птица развернулась, показывая сообщение. Не хочу ждать до утра, чтобы увидеть тебя. Встретимся? Гермиона уставилась на записку, знакомая смесь возбуждения и нервозности наполнила кровь. Затем, прежде чем она смогла остановиться и все обдумать, Гермиона встала с дивана и помчалась наверх в спальни. Рядом с ее тумбочкой стояло зеркало в полный рост, и Гермиона принялась поправлять непослушные волосы и разглаживать складки на платье. Она хотела переодеться, но было что-то в том, как светло-голубое платье облегало ее бедра и подчеркивало ноги. Она быстро надела сандалии и направилась к портрету. Будучи младше, Гермиона, возможно, нервничала бы из-за того, что ей пришлось ускользнуть из замка. В конце концов, ни задержание, ни исключение не входили в планы Гермионы. Однако желание встретиться с Драко пораньше перевешивало любой риск гипотетического академического наказания. Гермиона убедилась, что скользила по темным коридорам бесшумно, используя заглушающее заклинание. Ее шаг был медленным и несколько параноидальным, пока она не добралась до внутреннего двора. В тот момент она смогла разглядеть вдалеке светлые волосы Драко. К тому времени, когда она подошла к причалу, сердце Гермионы билось где-то в горле. Знакомое покалывание пробралось в каждый дюйм ее тела, тяжело оседая в кончиках пальцев и внизу живота. В лунном свете Драко выглядел еще более восхитительно. В его серых глазах отражалось серебро луны. Он застал Гермиону врасплох, оглядев с ног до головы. Простая белая рубашка подчеркивала плечи Драко, когда мышцы напрягались под тканью. Он был одет в простые джинсы и был босиком. – Без обуви? – Гермиона приподняла бровь, глядя на него. – Я здесь уже давненько, – он указал на пару лоферов у скамейки. – Решил намочить ноги. – Не боишься, что что-то затянет тебя внутрь? – спросила Гермиона. Драко усмехнулся ей и засунул руки в карманы. – Я не думал об этом, пока ты не сказала, – признался он. – Но уверен, что ты не позволишь, чтобы со мной что-нибудь случилось. – Разве это не ты должен защищать меня?– Гермиона изогнула бровь, глядя на него. Каким-то образом они оказались всего на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и она чувствовала тепло, исходящее от его кожи в легком вечернем холодке. – Что-то подсказывает мне, что ты последняя ведьма, которая нуждается в защите, – Драко смотрел на нее из-под полуприкрытых век, ухмылка на его лице сводила Гермиону с ума. – Но, будь уверена, я справлюсь, если будет необходимость. Гермиона сделала полшага вперед, что побудило Драко сделать то же самое. Было бы так легко протянуть руку и провести ладонями по его груди, почувствовать под кончиками пальцев биение его сердца. Но вместо этого Гермиона наклонилась и сняла сандалии. Некоторое время спустя пара сидела бок о бок, свесив ноги в воду. Они были близко, их плечи время от времени соприкасались, и этот контакт сводил Гермиону с ума. Было достаточно трудно сидеть и слушать, как он говорит о самых разных вещах. Наконец, они перестали говорить о школе и начали говорить о своем детстве, сравнивая и противопоставляя свою юность. В то время как Драко провел свои ранние годы с гораздо более молодыми Пэнси и Тео, Гермиона выросла с лучшим другом, который никогда не узнает мир магии. Именно это разделение интересовало Драко больше всего. Он никогда не знал мира, в котором не существовало магии; осознание того, что Гермионе пришлось выбирать одно из двух, было интригующим. Но, по правде говоря, Гермиона уже давно об этом не задумывалась. Как только она лишила памяти родителей, она потеряла всякую реальную связь с миром магглов. Упоминание о ее родителях смягчило выражение лица Драко. Он смотрел на нее сверху вниз, как будто ждал, что она заплачет. – Я уже это пережила, – заверила она его с легкой улыбкой. – Мое место здесь, в этом мире. Губы Драко сжались в тонкую линию, и он отвернулся от нее, посмотрел на озеро. Прошло несколько минут, он все смотрел на лес вдалеке. Наконец, когда он повернулся к ней, выражение его лица было открытым и честным, почти нерешительным. – Твое место здесь, – подтвердил он. – И я счастлив быть здесь с тобой. Даже если это ненадолго. Что–то подтолкнуло Гермиону придвинуться чуть ближе к нему, она положила подбородок ему на плечо. Он инстинктивно обхватил рукой ее за спину, а ладонь слегка легла на ее бедро. – Ты не планируешь остаться здесь? Гермиона не была уверена, почему задала этот вопрос. Дело в том, что ни один из них не знал, для чего они вернулись в Хогвартс. Множество важных вопросов все еще не было задано, и булочки не совсем возместили годы резких слов. Но, когда нос Драко столкнулся с ее носом, Гермиона начала думать, что, возможно, все это не имело значения. – Ты хочешь, чтобы я остался? Его губы слегка касались ее губ; близость кружила голову. Все, что ему нужно было сделать, это наклониться вперед и просто взять ее. У Гермионы перехватило дыхание при мысли о том, что именно она должна сократить расстояние между ними. – Только если поцелуешь меня. Они встретились взглядами, их тела слегка напряглись. Ни один из них не был готов к словам, которые слетели с губ Гермионы. Ей показалось, что она стоит на краю пропасти, смотрит вниз и понимает, насколько высоко стоит. Она чувствовала тревогу в груди, напряжение между бедрами – все, что ему нужно было сделать, это наклониться вперед и оттолкнуть ее. Рука Драко была теплой, он погладил ее по щеке, наконец, притянув ее к себе. Она застонала у его губ от этого ощущения, а затем быстро растаяла от прикосновений. Ее руки хватались везде, куда могли дотянуться, затем наконец нашли воротник его рубашки и держались так, как будто она исчезнет, если отпустит его. Его рука начала спускаться к ее шее, и там ненадолго остановилась. Драко слегка сжал ее горло и воспользовался ее вздохом как возможностью скользнуть языком ей в рот. Он все еще был на вкус как клубника и шоколад. Своим поцелуем Драко отправил все запреты Гермионы на дно озера. Все, что она видела из–под полуприкрытых глаз, были звезды, и все, что она могла чувствовать, была рука Драко, опускающаяся еще ниже, нерешительно останавливающаяся прямо над ее грудью. – Ты можешь прикоснуться ко мне, – пробормотала она в ответ на поцелуй. Драко слегка отстранился, и потеря контакта заставила Гермиону слегка надуть губы. – Мы не должны, – его дыхание было рваным. – Я не… Гермиона потянулась и схватила его руку, чтобы положить себе на грудь. Почти инстинктивно большой палец Драко двинулся, чтобы обвести ее сосок под тонкой тканью платья. Затем настала очередь Гермионы поцеловать его, она схватила его за волосы и потянула вниз, чтобы найти его губы. Драко не был уверен, толкнул ли он ее на спину или она затащила его на себя, но теперь она лежала, а он нависал над ней. Гермиона подвинулась так, чтобы они не упали в озеро, и от этого движения ткань ее платья опасно задралась. Заметив это, Драко двинулся, чтобы провести пальцами по краю подола, отчего по ее бедрам побежали мурашки. Это сводило с ума – видеть, как он вот так смотрит на нее сверху вниз. Кончики его пальцев неторопливо скользили по ее коже, от одного бедра к другому и обратно. Она не могла сказать, дразнит ли он ее или все еще не уверен в себе. Ухмылка скользнула по губам Гермионы, когда она поняла, что Драко не был готов к тому, что он найдет под ее платьем. Ханжа – последнее слово, которым можно было описать Гермиону. – Сними футболку. В ответ на эту просьбу Драко остановился. Он не сразу послушался, и она подалась вперед, так что ее глаза оказались на уровне его груди. Драко не сопротивлялся, когда ее руки скользнули под его футболку и вверх, поднимая ткань по ходу движения. Наконец, она быстро стянула футболку через голову и отбросила в сторону. – Ты боишься? – Гермиона посмотрела на него из-под ресниц. Она гладила мышцы на его груди и медленно выводила узоры на его ключицах. – Немного, – Драко тихо усмехнулся и покачал головой. Гермиона наклонилась вперед, провела губами по следу кончиков пальцев, целуя линию на его плече. – Чего? – спросила она. Прежде чем Драко смог ответить, руки Гермионы скользнули к его ремню, а ее язык скользнул вверх по шее. Она легонько пососала мочку уха, прикусив ее зубами, когда отстранилась. –Черт. – Единственное, чего тебе следует бояться, – Гермиона погладила его член через штаны, улыбаясь себе в темноте, когда Драко застонал. – Это того, что ты не поспеешь за мной. – Ты... – Драко покачал головой, глядя на нее. – Гермиона Грейнджер, верно? Факультет Гриффиндор? Прекрасная академическая успеваемость? Всегда пунктуальная? Всегда до ужаса правильная? Гермиона прикусила губу. Упадет ли он в обморок, если она скажет то, что собирается? – А еще я невероятно мокрая там, – Гермиона взяла в руки лицо Драко и притянула его к себе, пока их губы почти не соприкоснулись. Искры летели там, где их кожа соприкасалась, и низ живота Гермионы был в огне. – Так почему бы тебе не показать мне, как сильно ты хочешь моего прощения? Гермиона в мгновение ока оказалась на спине, Драко закинул ее левую ногу себе на плечо. Ее платье соскользнуло вниз и собралось на талии, открывая Драко легкий доступ к ее промокшим черным трусикам. Он провел рукой от колена к внутренней стороне бедра, неотрывно смотря ей в глаза. Гермиона захныкала и приподняла бедра, желая, чтобы он поскорее прикоснулся к ней. Драко неторопливо потер ее клитор через кружево трусиков, словно у него была вся ночь, чтобы так ее дразнить. Затем, после дюжины или около того медленных кругов, он, наконец, дотянулся до края ее трусиков, спустил их вниз по ногам и отбросил в сторону вместе со своей футболкой. Ощущение того, как его палец гладит ее горячую кожу, заставило ее ахнуть. Гермиона трепетала, желая его так же, как люди жаждут воды в пустыне. Палец Драко легко скользнул в нее, и от этого у Гермионы поджались пальцы на ногах. Он смотрел, как его палец скользит в ней, глаза были почти черными в лунном свете. – Интересно, – Драко убрал палец и поднес его к губам. – Хороша ли ты так же на вкус, как и на вид. Он разрушал все мнимые границы, которые были у Гермионы. Она никогда раньше не испытывала такого желания, как сейчас, как будто она умрет, если не почувствует на себе его язык, если не выкрикнет в темноту ночи его имя. Драко одним быстрым движением слизнул ее влагу с пальца, наблюдая за лицом Гермионы. Каким-то образом в середине апреля она вспотела. Затем он опустился под ее платье, губами и языком лаская ее. Гермиона зажала рот рукой, но приглушенный крик удовольствия все равно пытался вырваться. Светлые волосы Драко исчезли под ее платьем, скрыв его из виду, и это только усилило ощущение его движений на ее теле. В темноте она чувствовала каждое прикосновение его языка к своему пульсирующему центру. Одного его языка было достаточно, чтобы довести ее, стонущую и задыхающуюся, до края; еще немного, и она закричит, и кого волнует, что кто-нибудь услышит. Если бы они знали, как хорош его язык, они бы поняли. Ведь невозможно сохранять самообладание, когда каждый нерв в теле был напряжен, а мир вращается от удовольствия. Палец Драко скользнул обратно в нее, и этого было достаточно. Затем Драко добавил второй палец, входя и выходя из нее в унисон с языком. Гермиона почувствовала, как ее ноги начинают дрожать от удовольствия; с ее губ сорвался стон; остановить его было невозможно. Этот звук заставил Драко двигать языком быстрее, и его пальцы нашли то, что искали: Гермиона взорвалась. Драко замедлил движения, когда она спустилась с высоты, затем его руки скользнули вверх по ее телу. Его губы внезапно оказались рядом с ее губами, и она, не раздумывая, наклонилась ему навстречу. Драко остановился, как будто не был готов к тому, что она приподнимется и поцелует его. – Кому-то понравилось, – засмеялся Драко у ее губ. Гермиона мягко кивнула в знак согласия, наконец отстранившись, чтобы посмотреть на него. На ее лице была широкая улыбка – уголки ее губ были приподняты до такой степени, что щеки почти болели. – Так и есть, – она облизнула нижнюю губу, скользя глазами по его телу вниз, к теперь уже заметной выпуклости в штанах. – Но, я думаю, мне бы еще кое-что хотелось. Драко уже стоял над ней и расстегивал ремень, прежде чем она закончила фразу. Его волосы беспорядочно падали на лицо. Гермиона не знала, что выглядело лучше: то, как он пытался отбросить волосы с лица, или то, как двигались мышцы его груди и рук, когда он бросил ремень и отбросил брюки в сторону. Вид его члена поджег спичку и поднес к бензину, который словно был вылит на ее кожу. Глядя на него в лунном свете, было сложно вспомнить Драко Малфоя, которого она оставила в прошлом, вместе с войной и другими неприятными воспоминаниями. В его фигуре не было резкости, только угловатое телосложение; обычный взгляд злобной гордости сменился теплой открытостью. И это был очень голодный взгляд. Драко медленно опустился на нее сверху. Ее бедра поднялись навстречу его, и, не раздумывая, левая нога Гермионы обвилась вокруг его бедра, чтобы притянуть его ближе. Его рука уже была там, чтобы схватить ее за бедро и удержать на месте. Мельком Гермиона подумала о том, как они подходят друг другу – они знали, куда двигаться и как дополнять друг друга без каких-либо неловких колебаний, которые возникают с новым сексуальным партнером. Вместо этого, казалось, что они прикасались друг к другу всю жизнь. – Я никогда не думал, – член Драко слегка терся о ее горячие складки, дразня ее обещанием узнать, каково будет кончить с ним внутри. – Что буду здесь, вот так, с тобой. Руки Гермионы касались каждого доступного сантиметра его кожи: его рук, плеч, груди. Наконец она добралась до его шеи и запустила руки в его волосы. Он поцеловал ее медленным, глубоким поцелуем, от которого у нее перехватило дыхание. – Я тоже, – Гермиона издала дрожащий мягкий смешок у его губ. – Так что давай воспользуемся ситуацией. Ощущение того, как он входит в нее, заставило их обоих задохнуться от весеннего холода. С каждым толчком он скользил все глубже, наполняя ее восхитительно фантастическим способом. Губы Драко были на ее губах, шее и плечах, целуя и покусывая ее кожу. Рука на ее бедре удерживала ее на месте, когда он двигался. Она не знала, на чем сосредоточиться: на ощущении, как он входит и выходит из нее, как будто от этого зависит его жизнь, или на том, как он бормочет ее имя. Гермиона не могла сказать, сколько времени прошло, прежде чем они оба были на грани. С одной стороны, вечность удовольствия. С другой стороны, нарастание эйфории было прервано мыслью о том, что это было всего на один раз. Драко осыпал ее щеки поцелуями, пока ее дыхание медленно приходило в норму. Затем, наконец, она открыла глаза и оказалась лицом к лицу с его серыми радужками, мерцающими в темноте. Его палец лениво двигался вдоль ее подбородка, когда он смотрел на нее сверху вниз, улыбаясь. – Пойдем куда-нибудь завтра позавтракать вместе?– спросил Драко. Гермиона приподняла бровь, глядя на него, убирая волосы с его лица. – Я уже достаточно обокрал кухню, скоро начнут замечать. – Если это спасет тебя от неприятностей, – хихикула Гермиона, – то я готова идти с тобой куда угодно.
