Пока мы не встретимся снова, в Снежной

Холодный воздух гавани Ли Юэ застал Люмин врасплох; она думала, что погода будет теплой и спокойной, так как яркое солнце заставляет ее щуриться и прикрывать глаза от его лучей. Вместо этого ветер доносит запах соленого океана, когда она приближается к порту, и она инстинктивно обнимает себя за плечи— ах, так не пойдет; если бы океанского бриза было достаточно, чтобы заставить ее дрожать, то как бы она вообще выжила в Снежной? Ее золотые глаза осматривают пейзаж в поисках рыжего Предвестника; толпа не помогает с этим, но последнее, что может сделать Чайлд, — это слиться с фоном. Нет, нет, Тарталья привлекает к себе чужие взгляды; он явно предпочитает быть в центре внимания — разве тот хаос, который он причинил Ли Юэ, не является достаточным доказательством этого? А, вот и он. На краю порта стоял не кто иной, как Одиннадцатый Предвестник, и Люмин издалека рассматривает его фигуру; с его атлетическим телосложением и идеальными пропорциями Тарталья мог бы стать моделью, если бы не работал кровожадным убийцей на Царицу. Его рост сильно контрастировал с ее собственной миниатюрной фигурой (конечно, она не маленькая; она просто нежный цветок, понимаете? Сиди спокойно, мило выгляди, знакомься с новыми людьми, надирай задницы, когда этого требует ситуация). По общему признанию, его красивые черты лица и длинные ноги могли бы заставить Люмин упасть в обморок, но тот факт, что он был связан с Фатуи и что он буквально мог убить ее в бою, приводил ее в чувство. Любая попытка скрытой атаки или неожиданного нападения казалась тщетной — Тарталья развернулся, как только она приблизилась к нему. «Будь проклят ты и твои боевые инстинкты», — ругается Люмин себе под нос, подходя к нему. — Ах, Люмин, — говорит Тарталья, его обычный игривый тон сохраняется в его голосе. — Что, ты скучала по мне? — Если ты собираешься быть таким самодовольным, то мне здесь делать нечего, — парирует Люмин, прекрасно осознавая, что ее щеки покраснели. Тарталья, однако, только добродушно смеется. — Шучу, шучу, — говорит он. — Я рад, что ты пришла проводить меня. Корабль в Снежную отправляется меньше чем через час, и я должен сказать, что не могу дождаться, когда окажусь дома. — Я уверена, что все в Ли Юэ были бы очень рады узнать о твоем отъезде. — Ну же, Люмин, тебе обязательно быть такой холодной? — Тарталья шутит. — Я знаю, что скоро уезжаю, так что тебе не нужно готовить меня к погоде у меня дома, понимаешь? Она смотрит вдаль, на бескрайнее море, которое, казалось, простиралось бесконечно. Через несколько дней она тоже отправится в путешествие в новое место — Инадзуму, островное государство, которое должно было стать ее следующим пунктом назначения. Она кое-что слышала об этом месте, но многое из этого все еще остается для нее загадкой, и ее бросает в дрожь от предвкушения. Это, однако, означало бы, что она некоторое время не увидит Тарталью, так как Снежная придет после Инадзумы, Сумеру, Фонтэйна, Натлана… Так много мест, куда можно отправиться, но Тартальи не будет ни в одном из них. За последние несколько недель она привыкла к его шутливому тону и их игривому подшучиванию, и если ей придется признать это, она будет немного скучать по нему. Совсем чуть-чуть, понимаете? — Ты взволнован? — спрашивает Люмин, глядя на горизонт. — Определенно, — смеется Тарталья. — Я не могу дождаться, когда снова увижу своих братьев и сестер. Я должен убедиться, что Тевкр благополучно вернулся, ты знаешь — я все еще немного беспокоюсь о нем. Тоня и Антон будут приставать ко мне, чтобы я рассказал о своих путешествиях, и хотя мне придется соврать и придумать другую историю, мои переживания и чувства не будут притворными. — Это так… — Ах, но не волнуйся, — ухмыляется он, его глаза озорно поблескивают. — Я обязательно включу тебя в свои рассказы, Люмин. В конце концов, ты, возможно, самое важное открытие в моем путешествии, и я хотел бы рассказать своей семье больше о тебе, прежде чем они встретятся с тобой. Люмин отводит взгляд, ее щеки пылают от его слов. Серьезно, имеет ли он хоть какое-то представление о последствиях своих слов? Все ли мужчины в Снежной такие кокетливые, или это особенность Тартальи? Люмин не может видеть его насквозь, и как бы это ни было неприятно, временами это может быть немного очаровательно. — Как ты собираешься меня представить? — спрашивает Люмин, уперев руки в бока, когда вспоминает их первую встречу, а также их драку в Золотой Палате. — Путешественница, которую ты встретил, когда пытался уничтожить всю Ли Юэ ради Сердца Бога Моракса? — О, существует множество возможных историй для прикрытия, — говорит Тарталья. — Может быть, кто-то, с кем мне приходилось иметь дело как с производителем игрушек? Или кто-то, с кем я познакомился и подружился за ужином? Или, возможно… Моя девушка?» Тарталья смеется над покрасневшими щеками Люмин, и та теряет дар речи. О чем этот человек думает? Что он несет? Конечно, он недостаточно глуп, чтобы его слова ничего не значили; нет, он точно знает, что делает. Будь ты проклят, Чайльд. — Забавная шутка, — надувает губы Люмин и складывает руки на груди, когда говорит. — Нехорошо лгать детям. Тарталья просто смеется над этим. — Не беспокойся об этом, — говорит он. — Куда ты направляешься дальше, Путешественница? — Инадзума, — отвечает она, вздыхая. — Это изолированное островное государство, так что попасть туда будет довольно сложно. Капитан Бей Доу поможет мне добраться туда, но кто знает, что ждет меня впереди?  — Должно быть, это тяжело. — Однако, все что угодно для Итэра, — голос Люмин становится приглушенным, когда она вспоминает свою последнюю встречу с братом, неожиданное осознание того, что он работал на Орден Бездны. Ей было больно, боже, как больно, когда она увидела его — неужели он чувствовал то же самое? Хотел ли он воссоединиться с ней так же сильно, как она хотела быть с ним? Или он забыл о ней за эти мимолетные годы, поняв, что она больше не нужна ему рядом? — Я понимаю. — К ее удивлению, голос Тартальи понижается с каким-то сочувствием и эмоциями, которых она почти не ожидала от него. — Если бы кто-то из моих братьев и сестер пропал без вести, я бы сделал то же самое; я бы предал весь мир, только чтобы найти их, даже архонтов. Я действительно надеюсь, что ты скоро найдешь своего брата. — Спасибо… — Его сострадание и понимание удивляют Люмин, когда она медленно поднимает взгляд на него. Будучи Одиннадцатым из Предвестников, Чайльд является смертоносным оружием войны, непредсказуемым и мощным. Но этот человек, стоящий перед ней, кажется другим — он внимателен, заботлив, и более того, любит свою семью и дорожит ею больше всего на свете. Она думала, что поняла его характер, но теперь она не так уверена — ярлык «безжалостного убийцы», который она навесила на образ Тартальи, теперь распался, вместо него появился «адреналиновый наркоман». — Представь меня своему брату, когда найдешь его, — улыбается Тарталья. — Я бы с удовольствием с ним познакомился. — Я чуть не забыла — Тевкр сказал, что ты писал обо мне в своих письмах, — говорит она, вспоминая свой разговор с маленьким мальчиком. — Он сказал, что ты, возможно, даже захочешь отдохнуть от работы и присоединиться ко мне в моих путешествиях. При этих словах Тарталья кажется немного взволнованным — подождите, он покраснел? Впервые он отводит взгляд и не может встретиться с ней взглядом, и сердце Люмины трепещет от этого внезапного признака слабости со стороны сильного Тартальи. — Он не знает, что говорит, — пытается отмахнуться Тарталья и сменить тему. — Ты же знаешь, Тевкр все еще ребенок. — Но дети не лгут. Тарталья молчит, явно раздираемый противоречиями.  — Ну, да, — признается он после долгой паузы. — Ты кажешься… не из этого мира. Ты очаровываешь меня, и я интересуюсь твоими путешествиями, но еще больше — тобой. «Не ведись на его слова, — говорит себе Люмин. — Он не имеет в виду то, о чем ты думаешь». Поэтому вместо этого она смеется в ответ на его слова и игнорирует жар, накрывающий ее лицо. — Тогда Паймон лучше освободить место для другого компаньона, — говорит она. — Кстати говоря, где сегодня твой маленький парящий партнер? — Тарталья оглядывается по сторонам, — она редко отсутствует. — Я оставила ее в ресторане «Народный выбор»; Сян Лин предложила устроить пир, и ты знаешь, что Паймон не может устоять перед этим. — Люмин улыбается про себя и качает головой, вспоминая возбужденные крики Паймон и умоляющие глаза, когда Сян Лин предложила это. — Понятно, — говорит Тарталья. — Вы оба можете заглянуть ко мне в гости, когда будете в Снежной; я буду самым гостеприимным хозяином, которого вы когда-либо встретите. — Я запомню это. — Почему бы нам не устроить дуэль, прежде чем я уйду? — Тарталья гордо улыбается — Я не смогу какое-то время сражаться с кем-то таким интригующим, как ты; я определенно буду скучать по этому. — Здесь? Сейчас? — Люмин поднимает бровь, глядя на него как на сумасшедшего. — Я думаю, что я откажусь. — Поистине позор; ах, вы разбили мне сердце, отказавшись от моего предложения. — Кто сказал, что я отказалась? — Люмин ухмыляется; она даст ему именно то, что он хочет. — Я стану сильнее во время моего путешествия, и ты тоже станешь сильнее во время нашей разлуки. И когда мы наконец воссоединимся в Снежной, я, без сомнения, одержу победу над тобой. А пока, пожалуйста, дождись своего будущего поражения, Тарталья. Он явно удивлен, и после того, как Тарталья отошел от шока, на его лице появляется смесь эмоций, которые Люмин не смогла толком понять. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но не произносит ни слова; возможно, она уже победила его. — Действительно, с каждым разом ты очаровываешь меня все больше и больше, — бормочет Тарталья. — Как ты это делаешь, Люмин? — Понятия не имею, но спасибо за высокую оценку. — Такими темпами я влюблюсь в тебя — нет, я уже влюбился в тебя. Люмин замирает на месте от его слов. — Это не смешная шутка, — говорит она, отводя взгляд. Он всегда такой, всегда дурачится и никогда не бывает серьезным, и она злится при мысли о том, что он шутит на подобную тему. — Кто сказал, что я шучу? Его тон мягкий, ровный, с намеком на сдерживаемое веселье. Она потрясенно смотрит на него, ища в глубине его глаз хоть какую-нибудь подсказку, что это правда. Он смотрит на нее в ответ, смотрит так пылко, что жар приливает к ее лицу. Она никогда не осознавала, какие у него голубые глаза, почти напоминающие звездные раковины, которые она часто видела на пляжах Отмели Яогуан. Что именно пришло ему в голову? — он просто дразнил ее, или, может быть… говорил ли он правду? — Я… Вдалеке слышится гудение, сигнализирующее о предстоящем отправлении корабля в Снежную. Тарталья прерывает их зрительный контакт и смотрит вдаль, и Люмин видит задумчивую улыбку на его лице, когда он оглядывается на нее. Он тянется к ее руке, и когда его кончики пальцев касаются ее, он подносит их к губам и дарит ей легкий поцелуй, похожий на прикосновение бабочки, изящно приземляющейся на ее пальцы. Когда он снова поднимает на нее глаза, на его лице появляется гордая, озорная улыбка, когда он смотрит на взволнованное лицо Люмин. — Мне нужно идти, — говорит он. — Пока мы снова не встретимся в Снежной. Люмин открывает рот, чтобы ответить, но шок и смущение подавляют все мысли, которые она хотела высказать. Он был идиотом, боже, АБСОЛЮТНЫМ ИДИОТОМ, но она не сделала ни единой попытки вырваться из его объятий. Тарталья сжимает ее пальцы чуть крепче, и он присаживается на корточки, его губы находятся в нескольких сантиметрах от ее уха. Она чувствовала его теплое дыхание на своей шее, их близость и его присутствие — у нее по спине побежали мурашки. Когда он снова заговорил, его голос понизился до пленительного шепота: — В следующий раз зови меня «Аякс». Он отстраняется, прежде чем Люмин успевает ответить, и, напоследок улыбнувшись и помахав рукой, уходит в сторону кораблей. Пока она смотрела на его удаляющуюся фигуру, голова Люмин закружилась в попытке осмыслить то, что только что произошло. В ее голове сформировался миллион вопросов, но она отогнала их, направляясь обратно в город. Что это было? Он всегда был таким харизматичным, или она просто влюбилась? Как он на самом деле относился к ней? Более того, что она чувствовала к нему? Ей просто нужно будет узнать, когда они снова встретятся, в Снежной.