Сделка

За прошедшие два года Нико Робин похудела и вытянулась, а волосы стали длинными, так что можно было бы намотать их на кулак. Луччи долго всматривается в яркие пятна на уродливом кимоно, когда видит ее впервые, как гейшу чайного домика — но без сомнений узнает, стоит Робин появиться перед ним снова — он узнал бы это лицо и через десять лет, и через пятьдесят, хотя бы потому что она сниться ему каждый день, если ему удается уснуть. Он никогда и никому не проигрывал — жизнь текла по определенным правилам, но он всегда был на высоте. Единственный раз, когда он проиграл, его поставили на колени два мальчишки — один носил картонную маску, другой щеголял в соломенной шляпе — а вела их женщина, та самая проклятая женщина, которая не сгинула в море, а продолжала жить вопреки. Пацан в соломенной шляпе не скажет — но по-своему, конечно, влюблен в нее — она все-таки женщина, нашла лазейку в его детском сердце — иначе как объяснить, что он готов был умереть тогда и умер бы снова, если потребуется. Луччи такой героизм не свойственен, он живет по-другому — любит и ненавидит одинаково слабо, предпочитая буре эмоций холод равнодушия и тлен. Таким его воспитали — таким его однажды увидела Нико Робин, белая шлюха в коротком платье с длинным раздвоенным на конце языком. Луччи не ненавидел ее — но считал ее достойной смерти. Теперь, когда она перед ним летит на своих крыльях в ярком кимоно, он думает также. Если Нико Робин умрет — мир будет спасен, тайны его останутся тайнами, порядок, заведенный в мире, не нарушится, никто и никогда не сможет ничего изменить, а он, Луччи, останется грозой пиратов и скрытным оружием мирового правительства. Умрет одна женщина — такую цену мир готов был платить снова и снова. Стусси ревниво посматривает на него, когда они оба любуются огромным темным демоном — такая сила не подходит обычной женщине, но Нико Робин рушит все каноны — а потом ворчливо замечает, что у тридцатидвухлетней сучки с Охары не все дома, что она не умеет сочетать цвета, что она двуличная лгунья, и кожа у нее поблекла. Для Стусси, такой же белой шлюхи в коротком платье, это самые страшные грехи — и ревность для нее в приоритете сейчас. Самому Луччи кажется, что мировое правительство потратило слишком много драгоценного времени, оставив Ванокуни без внимания на долгие годы, его тошнит от Орочи, который пускает отрыжку при важных гостях, а Кайдо уже не кажется важной персоной, когда он сидит напротив Луччи. А еще Луччи смотрит на притворяющуюся гейшей с чайного домика Нико Робин — и посмеивается про себя, что-что, а цвета она умеет сочетать, да и кожа у нее все еще свежа и упруга. Его организация сама приводит его к ней, когда она утомлена и обессилена, а она узнает его сразу — также как и он узнает ее без лишних слов и вопросов. Голубые глаза смотрят вниз, в сторону и в глаза Луччи — как и там, в городе воды, а потом, по привычке, глядят позади себя. Раньше у залатанного корабля там сидели шестеро голодранцев — теперь голодранцев стало больше. Один из них, живой скелет, он мирно спит, пока Нико Робин спасает его жизнь уже в третий раз за всю эту битву. — Ты идешь с нами, — говорит Луччи, потому что у Робин нет выбора. — Морепоезд будет ждать на соседней станции. Когда Мугивара убьет Кайдо, мы будем далеко отсюда. — Заключим сделку? — тихо просит Нико Робин, как и два года назад, и Луччи заранее знает, что именно она ему скажет — и жаждет услышать это. Его большая рука тянется к ней — сквозь человеческую кожу медленно проявляется желтая шерсть с темными пятнами, острые когти касаются длинных волос и бледной кожи — как ему снилось два года подряд. На ярком кимоно проступает теплое алое пятно, и Луччи по-кошачьи чувствует острый металлический запах крови. — Позвольте пиратам Мугивары, исключая меня, покинуть остров, — тихо просит она, прежде чем замолчать навсегда. Луччи кивает, останавливая свое сердце навсегда.