5 лет без Питера

Уэйд чувствовал себя хорошо. Даже прекрасно, если так можно сказать в его случае. Испытывал часто недоступную ему гармонию с собой и миром. Постиг дзен, стал хиппи, пошел за Иисусом, и множество других формулировок. Все потому что Питер был с ним. Они были вместе. Он верил в него, всем сердцем верил в его чутье и неприкасаемость. Слишком сильно, как показала практика. Поэтому жизнь не стала изменять своим традициям и окатила его дерьмом. Он ненавидел себя за тот момент тихой радости и спокойствия, которое испытывал. Ненавидел все эти 5 лет. И надо же было ему поверить, что все хорошо, что так есть и будет. Прогорел. Обжегся по-новой. Уэйд громкий и экспрессивный, эмоциональный и болтливый, но это совсем не значит, что он плачет по ночам о своей жалкой жизни и маленьких котятах, которые замерзли насмерть в холодную зимнюю ночь (а питер точно бы оплакивал их целую неделю). Но когда он увидел, как его телефон разрывается от входящего вызова и услышал глухой голос Старка, то преодолев долгое молчание и комок в горле, зарыдал в голос. Железный этого конечно не услышал, телефон уже давно валялся на одной из дорог Нью-Йорка, с легкостью преодолев такое препятствие, как стекло оконной рамы. Уэйд не помнит, когда пришёл в себя. Кажется, он пролежал на полу целый день без движения и еды. Когда он открыл глаза и увидел привычную картинку, ему срочно захотелось их закрыть, выколоть, достать из орбит и смыть в унитаз, или ещё лучше - смыть туда свои мозги излюбленным способом... А всё потому что на этой картинке, в этом мире, на этой планете, больше не было его Питти. Его мальчика. Такого милого, красивого, доброго, отчасти смешного и по-тинейджерски неуклюжего. И ещё множество слов, которые описывали Питера и были противоположны Уилсону. Желание выстрелить себе в рот стало ещё сильней. Но он не сделал этого тогда и позже, потому что....Питер. Да, ещё раз Питер. Сотни и тысячи раз Питер. Он не любил, когда Уэйд делал себе больно, наказывал себя за...да за всё дерьмо, что совершил или наоборот не предотвратил. Как в этом случае, например. Конечно, Уэйд понимал, что вряд ли мог что-то сделать, как-то помочь. А ведь попытаться стоило. Может его регенерация бы как то помогла, или всё бы сложилось иначе если бы он был там, с Питти . Если бы, если бы...пустые размышления. Единственное, что понял для себя Уэйд, а точнее убедился окончательно, это то, что без Питера-гребенного-Паркера, без своего паучка, он просто не может жить. Существовать - возможно, но не жить. Он был наслышан о всяких кружках, в которых поддерживали людей, помогали справиться с горем, один из них даже вёл Кэп(!), но всё это вызывало в Уилсоне такую бурю негодования и желчи, что он даже побоялся за людей, которые там будут, потому что уже после первого их слова от них бы не осталось и мокрого места. Переживал бы он не долго, конечно, так как в мире больше не было человека, который был бы ему дорог и перед кем ему было бы стыдно за такой поступок. Исходя из всего этого Уэйд решил продолжать писать Питеру. Продолжать их переписку, как будто паучок никуда и не исчезал. Может прочитать, ответить, может обидеться или рассмеяться по ту сторону экрана. Он старался не думать об этом «как будто», иначе рисковал утопить смартфон в слезах. Боже, он не плакал так много со времён... да никаких, кажется. Ну, возможно уронил пару слезинок в тот раз, когда узнал, что розовый гроб в белых рюшечках - довольно своевременная покупка. Вообщем он писал Питеру каждый день. Рассказывал ему обо всем что его тревожило (естественно кроме той самой причины его тревог, занимавшей 90% его мыслей, ибо нечего Питеру, его маленькому паучку, знать, что он рассеялся пеплом по ветру на какой-то непонятной далёкой планетке и теперь его дорогой парень Уэйд Уинстон Уилсон душит себя в рыданиях каждую ночь, обнимая одну из ЕГО футболок). И на самом деле, на какое то время ему становилось лучше. Только ради Питера он продолжал интересоваться новостями, музыкой, его любимыми фандомами и скидывать все ЕМУ, не забывая поделиться своим, таким важным мнением. Были даже моменты, когда он совсем забывался (знаете, это не редкость, если у тебя шизофрения пополам с дикой изъедающей изнутри горечью потери, хотя может и редкость, откуда бы ему об этом знать...По крайней мере белый так говорил, может хотел так утешить, чёрт его знает... ) и скидывал Питеру фото милого котика или щеночка с подписью «Ты», ждал реакцию... бессмысленно естественно. В эти моменты было больнее всего. Всё что связано с Питером было для Уэйда как святая святых этой чертовой вселенной. Исключением не стали и его вещи, в избытке присутствовавшие в его квартире (Уэйд считал её их общей, но по сути Питер всё ещё жил с тётей Мэй). Всё, начиная с зубной щётки, лежало также, как и лежало в тот злополучный день, который Уэйд пометил красным флагом в своём сознании. Он каждую неделю тщательно проверял все эти предметы : кружка со звездными воинами, тетрадки и учебники загромождающие стол, ручка на столике для телевизора( это была его любимая ручка), полотенце на двери, штаны с Hello Kitty на спинке стула и ещё многие другие мелочи. Все эти вещи создавали видимость того, что Питер всё ещё здесь. Что стоит ещё немного подождать и он вернётся. Откроет входную дверь, устало выдохнет и поплетётся к Уэйду, прямо в его тёплые объятья, он их очень любил, а после, уже более бодрый, пойдет мыть руки перед ужином... Порой Уэйду казалось, что он специально делает себе больно. Тут и дурак поймет, что цепляться за эти жалкие физические остатки и по сто раз в день перебирать воспоминания, связанные с ними - это просто мазохизм. Да, но Уэйд не мог иначе, ведь Питер - это всё, что держало его в рамках благопристойности, скажем так ( до святоши Кэпа далеко конечно, но а кто из нас без изъяна?). Вообщем, жизнь без Питера - это унылое существование, покрытое слизью самобичевания и посыпкой в виде горького одиночества с редкими вкраплениями сахарной пудры иллюзии, которые быстро тают в лихорадочном жаре (фирменный рецепт Уэйда Уилсона, записывайте, только не напутайте с граммовкой (!!!) ). И именно этим и был наполнен Уэйд эти 5 лет, самые долгие 5 лет в его жизни. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Проснувшись где то в 7 вечера ( режим совсем сбился, не то чтобы Уэйд за ним следил), он лениво поднялся с постели и остался в сидячем положении на непонятное для его сознание количество времени. Он просто сидел и пялился в одну точку. Эту «медитацию» прервал жёлтый своими своевременными замечаниями о деменции, и о том, что ещё чуть-чуть и слова Джексона «ты овощ», можно будет понимать буквально (*). Отмахнувшись от глупых размышлений голосов, он медленно поплёлся на кухню, попутно листая ленту инстаграма и пересылая наиболее интересные посты Питеру (как всегда). Холодильник обдал морозным воздухом ещё тёплую, даже горячую кожу. Вид был конечно незабываемый. Молоко, маленький кусочек сыра и старые спагетти . Есть совсем перехотелось, поэтому Уэйд решил посмотреть телик. Усевшись поудобнее, он понял, что рядом нет пульта, а искать его у него не было ни сил, ни желания. Опять взяв в руки телефон, он наткнулся на публикацию с Питером, точнее с человеком пауком. Внутри всё сжалось. Какой то чел писал, что город стал гораздо скучнее и опаснее без дружелюбного соседа. Наёмник мысленно посмеялся. Знал бы этот человек какой жалкой и бессмысленной стала жизнь для Уэйда. Именно в этот момент пришло новое сообщение... Тупо уставившись в экран он не мог поверить своему уставшему разуму, который наверняка шутит с ним не смешные шутки. Сообщение было от Питера. От Питера Паркера собственной персоной . ОН написал Уэйду « Да, эти утята и вправду очень милые Уэйд, прям как ты утром ;)». И всё. Жизнь опять переломилась на до и после. Хотя Уилсон и не мог в это поверить, он слишком много пережил за эти годы и теперь боялся хоть как-то цепляться за надежду, боялся, что это окажется сном, галлюцинацией, чем угодно, а не правдой, а если это и будет правдой, то её безжалостно растопчут, разорвут, выбросят в помойку, а он так и будет сидеть у мусорного бака, собирая эти остатки, безуспешно пытаясь склеить их вместе. Но наваждение никак не хотело уходить ... Сообщение не исчезало, а лишь сильнее отпечатывалось на сетчатке. Он и щипал себя, и кусал до крови... Но нет, всё было правдой. Сердце забилось как бешеное, казалось вот-вот вывалится изо рта. И тут пришло следующее : «Открой дверь». Только прочитав, Уэйд бросился к двери с такой скоростью, с какой наверное никогда не бегал в своей жизни, он почти летел. Дрожащими руками еле как отпер её и, распахнув настежь, Уэйд увидел в проёме его. ЕГО. Его Питера. Он смотрел на Уэйда своими большими карими глазами, действительно так похожими на глаза щеночков, чьи фото в достатке получал безжизненный аккаунт Питера все эти 5 лет. Его глаза слезились, а губы подрагивали, как будто он не мог решить чего хочет, расплакаться или улыбнутся. Они простояли так совсем недолго, где-то секунд 30, но для Уэйда прошла целая вечность, целая вечность в мгновении. Он смотрел на Питера и не мог оторваться, опять не веря тому, что видел. Выйдя из замешательства, он подошел ближе к нему и обнял его так сильно, как мечтал уже, кажется, всю жизнь. Паучок громко дышал и все-таки не удержался и заревел, как маленький мальчик, в голос . И Уэйд готов был дать голову на отсеченье, что это опять из-за него. Его дорогой Питти плачет из-за такого чудовища как он. Наверное увидел всю эту переписку, пропитанную болью и надеждой и еле как сдержался, чтоб притопать к двери Уэйда будучи более менее спокойным, а не в соплях и слюнях от рыданий. От этих мыслей он начал тихо посмеиваться, на что Питер слегка отодвинулся, чтоб посмотреть ему в глаза. Они понимали друг друга без слов. Уже давно. И Уэйд был рад тому что этот их «дар» не исчез спустя годы. Поэтому, заглянув в глаза наёмника, Питер лишь улыбнулся и прижался ещё сильнее. Он был таким... таким настоящим перед ним, из плоти и крови. С тёплыми порозовевшими руками и мягкими каштановыми волосами. Всё это приводило Уэйда в чистый восторг. И в место боли и апатии его сердце стало наполняться любовью и нежностью. Питер для Уэйда был волшебником не хуже Стренджа. Когда паучок успокоился (это ещё кто должен был реветь в этой ситуации), они прошли в глубь квартиры. Уэйду стало неловко за весь тот бардак, который там царил, но по взгляду парня он понял, что того обстановка в комнате совсем не смущает. Кажется, что сейчас он готов был простить Уэйду всё, даже скелет в шкафу или ногу в шкафчике для обуви. Питер молча сел на диван и похлопал рядом с собой. Наёмник недолго помявшись, прижался к тёплому боку Питти. -Питер... - собственный голос показался Уэйду глухим и чужеродным. Он так мечтал произнести это имя, глядя в глаза его прелестному обладателю. Безумно. - Что? - он смотрел с такой любовью и обожанием, что Уэйд даже почти прослезился, или он уже пустил скупую мужскую слезу (?) ( да, такую скупую, что хоть тряпку не бери...) Жёлтый! Тебя вообще никто не спрашивал. (...) -ещё бы чуть чуть...- он сглотнул накопившуюся слюну - и меня можно было бы в монашки записать - Уэйд произнес это с таким серьезным лицом и трагизмом в голосе, что Питер не сдержался и его сведенные на переносице брови легко поднялись вверх, а рот растянулся в улыбке. Он рассмеялся звонко и радостно этой глупой шутке, должно быть нервы. Но даже так Уэйд понял, что спустя эти 5 лет, он впервые смог вдохнуть. Следующее, что он почувствовал- это тепло на губах от поцелуя. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Уэйд был счастлив. И плевать он хотел на жизнь со всем его дерьмом, когда рядом был Питти. Жёлтый твердил ему одуматься и начать загоняться, но он методично его посылал, так как не видел в этом смысла, ведь его мальчик был рядом и незачем ему грустить и париться из-за рефлексирующего мрачного Уэйда. Тем более ему хватило того, что переживал «смерть» любимого только он один, Питер же совсем не почувствовал своего столь долгого исчезновения, не испытывал боли или ещё чего неприятного, а уж Уэйд свои душевные раны как-нибудь залижет. Естественно Питер ещё заставит его поговорить об этом, и случится это скоро, так как супер правильный и ответственный паучок не может игнорировать слона в комнате, но пока... он хочет просто дать Уэйду отдохнуть, дать ему то, в чём он так нуждался эти 5 лет. 5 лет полного одиночества Уэйда Уилсона. 5 лет без Питера.