Алый закат

Прошла пара дней. Никита пристально наблюдал за состоянием Давида. И видимо оно понемногу приходило в норму, за исключением того, что Давид очень мало кушал. Но то, что произошло этой ночью, заставило Никиту впредь осторожнее делать выводы и внимательнее следить за Давидом. Спали они вместе. (Никита на этом настоял) Этой ночью парни очень рано легли. Никита не спал, но пребывал в состоянии транса и раздумья. Давид много ворочался, метаясь из стороны в сторону. Он до сих пор мучился от душевной боли. Он украдкой глянул на Никиту. Тот вроде спал. Давид осторожно встал и тихо пошёл в ванную. Словами не передать, насколько плохо ему было. Он сполоснул лицо холодной водой, закинул густые волосы чуть назад, убирая их с лица, и теперь лицом к лицу столкнулся со своим зеркальным отражением. Шатен глухо всхлипнул. Он видел себя и понимал, насколько он слаб. От этого ему становилось ещё противнее. Вновь разгорелось желание покончить с собой. Неким образом, но Никита позаботился, чтобы не было возможности выйти из квартиры через дверь и окна без его ведома. На цыпочках шатен бегал по квартире, ища всевозможные острые предметы. Подозрения сводились к тому, что во время его отключки, заботливый мифоискатель их все спрятал. Пока Давид ходил в поисках лезвия, развязывал с рук бинты. В его комнате, где стоял комп, оставался один нож, нетронутый Бергом. И шатен нашёл его.

***

Давид уже долго не возвращался. Никита слышал его топот по квартире. Слышал воду в ванной. Слышал, что Давид как можно тише всхлипнул. Слышал, как шатен вышел из ванной и отправился в свою комнату. Никита же размышлял, почему тот не возвращается в постель. Давид ненадолго затих в другой комнате. Потом Берг услышал тихие всхлипы. С нехорошими подозрениями Никита поднялся с кровати и поспешил к их источнику. Зайдя в личную комнату шатена, Никита увидел своего друга, сидящего на полу с лезвием в руках. Бинты лежали неподалёку, а Давид вновь наносил новые порезы и вскрывал вены. Кровь, алая и темно вишневая, капала пол, смешиваясь со слезами шатена. Никита подорвался, выхватил оружие самоубийства из рук Давида, отбросив подальше. Он схватил того за горло, прижимая к полу, и осматривал новые кровавые штрихи. Он мог творить с ним всё, сейчас он был сильнее. Хватка была настолько сильной, что Давид быстро начал задыхаться, но не предпринимал попытки остановить удушье. Наоборот, он сильнее прижал руки Никиты к своему горлу, пытаясь быстрее задушить себя, хоть и боль чертовски сдавливала грудную клетку, отдавая большое давление на голову. Когда Никита в ужасе отдернул руки от горла друга, не понимая, что сам он делал. Давид закашлялся при отдышке. Парни смотрели друг на друга. Один - чуть жалобно, почти безэмоционально, другой был в ужасе от столь сильного желания первого. Давид покрасневшими глазами смотрел прямо в глаза Никиты. Второму было не по себе от взгляда первого. Никита понимал, что шатену плохо и он не может справиться с этой болью. Но что он мог сделать, чтобы ограничить горячо любимого друга от попыток потерять много крови? - Чертов пранкер...пожалуйста, хватит, твою мать. Перестань убивать себя. - Я не могу...прекратить это... - Если ты не перестанешь калечить себя, мне придётся тебя наказать! - стараясь выглядеть увереннее, вынес Никита приговор. - Сейчас я полностью под твоим контролем, как ты видишь, делай что хочешь, только убей потом. Казалось, он говорил совершенно неразумно и сумашедше, но для человека, хотящего умереть, это было вполне обыденным делом. - Я слаб и мне противно от этого... Я не могу справится с обычным разочарованием, что говорить и о более важных вещах. Я не хочу... - Давид...почему...- слезы скатывались по щекам и падали на прижатого Давида. Тот округлил янтарные глаза. - Мы пройдём всё вместе, мы справимся! - беря себя в руки, сквозь слезы говорил Никита. Теперь Давид сочувствовал ему. Глаза обоих блестели от слез. В глубине души шатена вдруг проснулся маленькое пламя надежды. Он видел друга, которого любил всей душой, друга, который любил его любым, друга, старающегося предотвратить его самоубийство. Он начал смутно видеть новую причину жить. Никита притянул его за воротник к себе. - Вставай, чертов херобринский тапок, и не пугай меня там больше, твою мать, - Никита подставил ему плечо и помог пройти на кухню. Вновь обрабатывая свежие раны и затягивая их новыми бинтами, Никита произнес: - Ещё раз так сделаешь, я свяжу тебя. Давид попытался хитро улыбнуться. - Я весь твой. - Я знаю, - Никита поцеловал его в бледные губы, попутно беря на руки. - Обещаю, я постараюсь... Теперь Давид хотел попробовать вновь. Его душа осветилась надеждой. Есть человек, любящий его. В которых раз перебинтовав руки шатена, они вновь вернулись в спальню.