Что в моих глазах?

Обои поклеены, съёмки ИК закончены, совсем скоро начнётся тур по России, а до этого момента есть неделька отдыха. Было много новых команд, шутки и импровизации были достойными и Шастун был несказанно рад, что является частью чего-то такого, настолько прекрасного. Но ещё больше он был рад, что Арсений вернулся из Питера и они теперь могут обниматься и целоваться в квартире Шастуна. Вчера парни толком не общались, ведь Попов почти всё время был с Серёжей, потом были съёмки. А вечером Арс снова был оккупирован Матвиенко, зато сейчас Антон готовил кексы и какао. Двадцать минут назад ему написал Арсений, что едет к нему. Буквально через несколько минут они увидятся, без объективов камер, без людей и без друзей. Только они. Они вдвоём. Знаете, что больше всего сейчас хотел Антон? Обнять Арсения и утонуть в его глазах. А чего хотел Попов? Поцеловать Антона и зарыться рукой в его кудрявые волосы. Арс обожал его кудряшки. Он обожал всего Шастуна. По дому раздаётся пиликанье домофона, ровно в тот момент, как закипает какао. — Арс? — А ты ещё кого-то ожидал? — Даже в голосе была слышна улыбка. — Дурак. — Открыв дверь, Антон пошёл обратно на кухню, кексы будут готовы с минуты на минуту. Лифт не работал уже два дня, поэтому Арсу пришлось подниматься по лестнице, он то и не против, обычно он только лестницами и пользуется, во многом это даже быстрее, чем ждать лифт и ехать на нём. Но суть не в этом, в квартире Попов оказался спустя четыре минуты. За это время кексы были поставлены на стол, какао разлито по кружкам, а хозяин квартиры стоял на пороге и ждал мгновения, чуть ли секунды не считал. — Антош, я так скучал. — Первое, что сказал Арсений, войдя в дом. — Иди ко мне. — Почти шепотом ответил парень и шагнул навстречу. Парни слились в объятиях, сейчас это было важнее и нужнее всего. Разлука, хоть и недолгая, показала и Антону, и Арсению то, чего они не замечали всего месяц назад. Они нужны друг другу. Нужны не просто как друзья. Они дорвались друг до друга, как ребёнок до конфеты, после супа. Как моряк до суши, после нескольких месяцев плавания. Как...да какая разница, как кто. Главное, что они теперь могут ощутить друг друга полноценно. Без дежурной улыбки и вялого рукопожатия, а с искренним восторгом в глазах и немой просьбой, "будь ещё ближе". — Пойдём кушать? — Вдыхая запах мятного шампуня, буркнул Антон, не отрываясь от человека, нахождения которого сейчас рядом просто необходимо. — А там есть виагра или приворотное зелье? — Арсений улыбался, проводя носом по шее Антона. Для него Шастун уже был самым мощным афродизиаком. — Конечно, да! Там целый флакон амортенции. — Тогда пойдём! Несколько секунд потребовалось, чтобы снять обувь и верхнюю одежду. Ещё минуту, чтобы дойти до кухни. Ещё минута... — Какао? — Арсений хлопнул глазами и умильнулся, когда Антон кивнул, а его чёлка качнулась следом. — Какой на этот раз фанфик читал? — Никакой. — Никакой? С чего Арсений сделал вывод о фанфике? Просто Антон не пьёт какао. И Арс не пьёт. Шастун любит мятный чай и иногда мокку, а Попов капучино и тоже мятный чай. — "Парень из квартиры напротив". — Антон немного грустно улыбнулся. Ну а что, вы вообще читали это стеклище? — Не дочитывай только. — Арсений помыл руки и вновь прильнул к Антону с обнимашками. Он любит всю эту милую чепуху, но вслух об этом, конечно же, не скажет. — Я знаю концовку. А ещё там ты очень грубо отымел меня в рот. — Румянец? А вот не его. Да потому что не стыдно. — Повторим? — Тох. — Помолчав буквально секунд сорок позвал Арсен, смотря прямо в глаза. — Арс. — Ну не могу я с тобой грубо. — Несколько идей у Попова всё-таки было и он решил их озвучить, пока Шастун не перебил. — Отшлепать могу. Надеть кольцо и не давать кончить тоже, но делать я это буду лишь при условии, что тебе будет хорошо. — Ебать, так почему ты решил, что мне будет плохо, если ты будешь груб? — Антон приземлился на стол и сделал глоток какао, было горячо, очень горячо, и, вероятнее всего, Шастун обжёг язык, но фиг он это скажет. Только вот Арсу и говорить не нужно, он буквально в глазах увидел бегущую строку, состоящую на процентов девяноста из мата. Арсений молча подошёл и сел Антону на колени, вторгаясь в его рот поцелуем, немного сжимая челюсть рукой. Он кусался, руками прижимал Антона к себе и услышал то, по чему так скучал: стон. Мычащий, заглушенный губами, пускающий мурашки. — Хочешь грубо, попробуем грубо, — Шастун то ли в душе мазохист, то ли что, но вы бы видели, как засияли его глаза, — Но для начала я хочу доставить тебе уйму удовольствия и нежности. — Антон вопросительно изогнул бровь, ожидая продолжения. — Вечером узнаешь. Ешь давай. — И слез с коленей. — Обломщик. — Под нос буркнул Антон, но был услышан. В некое наказание за подобные слова, Арсений заглянул в глаза своему другу парню Антону, а рукой сжал его член, прямо сквозь домашние штаны. — Понял, Арс, — Выдохнул Шастун. — Я понял. Лисья улыбка с чарующими ямочками расплылась на лице Попова, а сам он вильнул задницей и сел за стол, делая глоток уже подстывшего какао. Обсуждая какую-то бессмыслицу парни позавтракали и переместились на тот самый диван. Переглянувшись они засмеялись, ярко вспоминая, что на нём было. А Антон ещё и ночной телефонный разговор вспомнил, тюбик с лубрикантом до сих пор лежит в диване. С того дня он больше не пробовал что-то в себя вставлять, но, увидев Арса резко захотел. Да-да, перепидорился немного. Хотелось говорить обо всём и ни о чём. Хотелось ощущать друг друга каждой фиброй души. Хотелось просто быть рядом. И сейчас они были. Они были вдвоём, в двушке Антона. Сидели на его диване и смотрели телевизор. И это было правильно. Это было то, чего им не хватало. То, что ещё месяц назад было бы дружеской посиделкой. То, что нужно запечатлеть на камеру и поставить в рамочку. Искренние улыбки, живой блеск в глазах и нежность в каждом движении и слове - это всё сейчас было между двумя импровизаторами. Такие чувства и эмоции не сыграет ни один актёр, даже самый лучший и опытный. Любовь ведь нельзя сыграть. Любовь она ощущается, чувствуется. Это странное чувство, появляющиеся неожиданно и пропадающие так же внезапно. Если она не взаимна - это опыт. А некоторым везёт. Они встречают именно своего человека. Своего человека ведь чувствуешь, где-то на подсознательном уровне. Чувствуешь и знаешь, что вы обязательно будете вместе. А главное - настоящая любовь живёт вовсе не три года, как твердят паблики в каких-нибудь ВК, как говорят в фильмах и некоторые пишут в книгах. Любовь не живёт три года, любовь не живёт три дня. Любовь живёт ровно столько, сколько двое хотят, чтобы она жила.* За болтовней и периодическими поцелуями, парни и не замечают, что прошло уже несколько часов. Они поглощены друг другом. Влюблённые часов не наблюдают. Что-то много заезженных фразочек. Но ведь и говорят их не просто так. Эти фразы проверены временем. В три часа пополудни было решено сходить в магазин, а потом приготовить что-нибудь. Приехав в ближайший супермаркет спустя минут пятнадцать, парни направились в мясной отдел. Ведь по пути было решено готовить мясо по французски. Точнее так решил Арсений, а Антон с удовольствием его поддержал. Пробыли в магазине они в итоге не больше тринадцати минут. Купили всё необходимое и вернулись в квартиру Шастуна. Распределили обязанности по готовке и переглянувшись улыбнулись. Почему-то было так правильно вместе готовить ужин. Арсений отыскал молоточек в шкафу Антона и отбивал мясо, пока сам хозяин квартиры резал помытые помидоры и натирал сыр. Потом готовили сметанный соус. Не обошлось без совершенно глупой шутки о том, что кое-что белое они уже оба опробовали. И вот в пять вечера мясо было отправлено в духовку. — Арс, может вина? — Копаясь в шкафу предложил Шастун. — Ты же знаешь, что меня от него развозит. — Подкравшись на носочках, шепнул Арсений на ухо. — Есть ликёр какой-нибудь? — Шоколадный где-то в холодильнике был. — Хочешь коктейль сделаю? — Вы видели улыбающуюся лису? Вот Антон увидел такую в Арсении. — Хочу. Но к мясу это не подойдёт, Коть. — Антон закрыл шкаф, где стояли бутылки с алкоголем, и обнял Попова, зарываясь носом в его волосы. — Как ты меня назвал? — Прижимая к себе Шастуна, ухмылялся Арс. Ну а что. Это Антон кот. — Не нравится? — Это просто странно. Разорвав объятия, Арсений заглянул в глаза Шастуна и погряз в этой зелени. Облизнув губы, он хотел было потянуться за поцелуем, но остановил себя, снова обнимая. Просто объятия значат намного больше. Объятия - особый уровень доверия. Обнимая человека, ты отдаешь себя ему. С кем попало не хочется обниматься, а тем более так долго. — Арс. Что важнее: слова или касания? — Взгляд. — Вновь отстраняясь, Арсений посмотрел в глаза Антона. — Взглядом можно сказать больше, чем словами и сделать больше, нежели касаниями. — Не отрывая глаз от созерцания черт Шастуна, Арсений провёл рукой по кудрявой чёлке. — Плюс глаза не врут, а слова и руки ещё как. — Я люблю смотреть на тебя, но коснуться хочу безумно. Можно? Молчаливый кивок в ту же секунду, как Антон спросил. Антон наклонился и коснулся губами губ Попова. И обоих прошибло насквозь. К чему был вопрос, совершенно не понятно. Арсений был согласен на всё, что угодно. Был готов исполнить любую просьбу. А в касаниях он и сам нуждался. Он нуждался в Антоне. Касания губ сначала были трепетными, невесомыми, но это лишь поначалу. Арсений за поясницу придвинул Антона максимально близко к себе и толкнулся бёдрами вперёд, выбивая из Шастуна глухой полустон. Дорвавшись до губ уже не хотелось отрываться. Попов ещё раз двинул тазом и углубил поцелуй. Разговор несколько дневной давности снова всплыл в сознании. — Что ты видишь в моих глазах? — между поцелуями шепнул Арсений. — Я в них утопаю, Арс. — Поцелуй и движение бёдрами навстречу. — Каждый раз, смотрю и тону. — А меня твои затягивают. — Поцелуй в скулу. — Будто болото. — Поцелуй в нос. — Но мне это нравится. — В подбородок. — Безумно нравится. — В губы. — Главное тебе не задохнуться, а мне не захлебнутся. — Широко улыбаясь, сказал Антон. — Я не дам тебе утонуть. — Я не дам тебе задохнуться. Страстные поцелуи сменились нежными, а тема разговора ушла немного в философствования. В этот момент парни говорили образами и метафорами, но оба они понимали, что признались друг другу в чувствах. Признались они и себе, прежде всего. На душе было приятно пусто, а в голове тихо. В комнате стояли двоё: Арсений и Антон. Стояли два мужчины и чувствовали себя подростками. Хотелось говорить о глупостях и делать их же. Возможно, именно поэтому Арсений щёлкнул Антона по носу и, вырвавшись из объятий, крикнул "Поймай меня". Возможно, именно поэтому Антон улыбнулся и побежал. Настигнут Попов был на кухне, спустя несколько минут беготни. Дыхание сбилось. Волосы растрепались. Во рту пересохло. По коже бежали мурашки. Антон поймал. Поймал и не отпустит. А Арсений и убегать не хочет. Он зовёт бежать вместе, проходя препятствия и перепрыгивая через ямы и заборы. Попов готов справиться с любой трудностью. Шастун готов поддержать любую затею. Губы снова сталкиваются в поцелуе и в этот момент звенит таймер духовки, оповещая о готовности ужина. — Bon appеtit, Chaton. — Подмигнул Арсений, снова впиваясь в губы. — Как ты меня назвал? — Познаний Антона хватило лишь на "приятного аппетита", последнее слово явно было чем-то милым, а возможно это просто исковерканный "Шастун". — "Chaton" - это "Котёнок". — Ты же только сегодня говорил, что это странно звучит. — Антон стоял с лицом лица, со сложным выражением, в общем, и дгействительно не понимал. С одной стороны приятно, что Арс так сказал, а с другой много вопросов. — Ну тебе же нравится такое. Поэтому и сказал. — Арсений вновь поцеловал Антона. Ему и самому понравилось так его называть. Ну вы видели Шастуна? Он же реально "Шатон". — Thank you, Ars. Bon appetit and you. — Ну а что, Антон тоже немного языки знает. Можно же хоть иногда воспользоваться этими знаниями. Выключили духовку, накрыли на стол. И о боже, никакой романтики. Просто сели ужинать. Обычные тарелки, обычные вилки и ножи, самое обыкновенное электричество. Безусловно вкусное мясо и приятная компания, но никакой романтики. Снова говорили ни о чём и обо всём. И как-то тема свелась к Диме и Серёже. — Шаст, тебя Дима не убьёт, если ты мне скажешь, о чём вы с ним говорили. — Арс, я сам себе не позволю его секрет выдать. — Антон жевал губу, не прекращая при этом перебирать кольца. — Хотя сам я ему и совет, наверное, не смогу дать. — Шестерёнки в голове быстро крутились, а ангел с демоном на плечах пожали руки, видимо придя к единому мнению. — Он сказал, что ему Серый в любви признался. Он не знает, что с этим делать, ведь любит Катю. Ну, я, в общем, ахуел в тот день. Ему ничего не сказал и до этого момента даже не вспоминал. — Закончив говорить, Шастун посмотрел в океаны напротив и, подумав секунду, решил тоже спросить. — А Серёжа? — Да тут логично. — Выдохнул Арс. — Сказал, что признался Диме и не знает, как ему теперь быть, ведь Поз ответил целое ничего в тот вечер. — Попов смотрел в глаза Антону и непроизвольно облизнул губы. — Я вчера тоже ахуел и ничего ему не ответил. Поэтому вот и решил у тебя спросить, а то это сюр какой-то. — Ладно, давай потом это обмозгуем. — Шастун с грацией кошки и ловкостью картошки начал вставать из-за стола, чтобы убрать тарелки со стола и простонал. И стон явно не удовольствия. — Ты чего? — Тут же подскочил Арсен. — Только не говори, что всё это время ходил с анальной пробкой и она сейчас куда-то воткнулась очень неудачно. — По лицу Шастуна был ясен ответ. — Спина? — Антон кивнул и уронил голову на руки. — Болит уже дня три. — Давай я сделаю нам чай, а потом тебе массаж? — Набирая воду в чайник, предложил Арсений, уже представляя, как сядет на бёдра Антона и будет разминать его спину. В ответ раздалось тихое "угу". Не сказать, чтобы Арсений был каким-то тайским массажистом, в свободное время работающим в этой сфере, но размять мышцы точно мог. Не тратя время на беседу, парни выпили чай и встали из-за стола. Не то чтобы Попов думал о сексе или предложил массаж из-за него, но после чая попросил перейти на кровать для удобства и помыться, чтобы потом сразу спать лечь. Ну согласитесь, если вырвать предложение Арса из контекста, то так и выйдет, что разговор о половой связи. Либо это у меня все мысли об одном. — Арс, а надо крем? — Антон рылся в шкафу. — Или масло может? — "Или смазку" – пронеслось в мыслях. — Лучше масло. — Крикнул Попов с кухни. Ну а что, посуду то нужно помыть. — С ним скольжение более легкие. — Я поставил на тумбочку. На кровати полотенце и, — Улыбнулся Шастун, — Футболка, если нужно. Я пока ополоснусь. — Я бы и трусы попросил. — Полушепотом раздалось в ответ, и, если бы не прекрасный слух Антона, предложение бы так и осталось без ответа. А так оно тоже осталось без ответа, но рядом с огромной белой футболкой оказались ещё и черные боксёры. Пробыл в ванной Шаст около десяти минут, примерно столько же Арс потратил, чтобы помыть посуду и убрать всё по местам. И нет, Арсений не выучил кухню и дом Шастуна за пару пребываний в нём, хотя и выучил, просто все же знают, что чай ставят в шкаф, а еду в холодильник. После горячего душа Антона разморило и он лёг на кровать, начиная проваливаться в царство Морфея. И, пока Попов плескался, действительно заснул. Нет, Арсений не решил поселиться в ванне Шастуна, да и был он там не больше шестнадцати минут, просто Антон реально устал. Разбужен он был требовательными касаниями к рукам и поцелуями в районе шеи. Откинув её немного и подставляясь под мягкие губы, Шастун и проснулся. Хотелось просыпаться так всегда. — Тоха, ну просыпайся. — Язык скользнул по ключице. — Давай разомнём твои мышцы. — В ответ рваный выдох. — Перевернись, я всё сделаю сам. Антон улыбнулся и перевернулся на живот. Спину снова потянуло и по комнате раздался приглушённый стон. — Шаст, это и так всё максимально двусмысленно. — Наклонившись к уху, прошептал Арсений. — А ты ещё и постанываешь. Попов улыбнулся и рукой провёл по оголённой спине. Подобные махинации понесли за собой волну мурашек и резкий выдох. Не останавливая поглаживаний, Арсений взял с тумбочки масло. – Персик... — Многозначительно протянул мужчина и открыл вышеупомянутое масло. Несколько капель разнесли по комнате приятный аромат. Капнув достаточное количество, Арсен убрал колбочку обратно, перекинул ногу через бёдра Шастуна, но не сел, а стал водить руками прям так: снизу вверх, растирая масло и понемногу надавливая. — Так, сразу попрошу, если будет больно или будет просто не нравится, говори мне. — Угу. — Тох...ты такой красивый. — Арсений всё же сел на бёдра. — А ещё меня умиляет твоё доверие и открытость. — Попов склонился к уху Шастуна и облизнул раковину. — Вдруг изнасилую. — Я не против, а значит это не изнасилование. — Буркнул Антон и немного изогнулся в пояснице. — Единственный, кто против, моя спина. Арсений стал надавливать руками то в одну точку, то в другую. Он массировал напряжённые плечи, разминал шею и загривок. Шастун благодарно мычал под ним. Поза, в которой он лежал, была максимально расслабленной. Антон доверял Арсу всего себя. Он лежал и просто наслаждался минутами. Потихоньку Попов стал спускаться чуть ниже, массирующими движениями поглаживая лопатки и позвоночник, косточки которого так восхитительно выпирали. Пояснице тоже было уделено внимание, а потом руки вновь вернулись в плечевым суставам. Руки Арсений тоже решил не оставлять и затронуть, а главное расслабить как можно больше мышц. Он массировал руки Антона, его кисти, пальцы, такие длинные, красивые пальцы. — Какой ты красивый. — Арсений сказал фразу дважды за двадцать минут и был готов сказать ещё миллион раз. — Арс... — Шастуну было так хорошо в это момент. Он расслабился. Отдался моменту. — У тебя волшебные руки. И ты волшебный. Попов усмехнулся и принялся ко второй руке. В его мыслях было перейти дальше к ногам. Проводить ладонями по икрам, бёдрам, внутренней стороне бёдра. Затронуть ямочки над тазом, провести рукой по ложбинке...так стоп. Куда-то не туда унесло Арсения. Хотя, с другой стороны, Арс попросил Антона, если что, сразу говорить и он остановится. По сути он может вытворять с телом Антона всё, что пожелает. В рамках разумного, безусловно. А главное, доставляя удовольствие. Всё это изначально задумывалось как раз для этого. Утром Арсений уже обронил фразу о том, что вечером Шаста ждёт сюрприз. Теперь была прекрасная возможность воплотить задуманное. Закончив с руками, Арсен сполз с бёдер Антона и стал разминать ноги. Поднимаясь от ступней к тазу. Двигался импровизатор медленно, массируя каждый миллиметр кожи и мышцы под ней. Сильные руки сминали ступни, голень, поднимались выше и выше, а Шастун начинал дышать учащённее, с каждым миллиметром выше. Когда Попов с нажимом провёл сначала по левой ляжке, а затем по правой, Антон издал стон. Арсений несказанно обрадовался такой реакции и повторил свою махинацию. — Ты меня не лягнешь, если я стяну боксёры? — Раздалось полушепотом, вырывая Антона из фантазии, в которую его затянуло воображение. Промычав что-то похожее на согласие, Шастун немного приподнял свою филейную часть. И, о пресвятая Мария..., вид перед Арсением был непередаваемый. Член Попова заинтересованно дёрнулся, но был проигнорирован. Едва касаясь разгорячённого тела, Арс стянул трусы и вновь ухмыльнулся, заметив небольшое пятно естественной смазки. Антон распалён. Антон возбуждён. Антон сейчас под ним и позволяет делать всё, что пожелаешь. Руки легли на копчик и, поглаживающими движениями, спустились на ягодицы. Пальцы круговыми движениями очертили кожу и слегка раздвинули половинки. Арсений взял с тумбочки масло и капнул несколько капель на каждое полушарие. Слабое, скорее даже интимное, освещение и блестящие масло подчёркивали манящие изгибы. Арсовы кисти вновь проделали путь от копчика к ягодицам, вновь раздвигая их, но на этот раз пальцы скользнули между. Всё таки Арсений делал то, о чём думал пару минут назад. Не надавливая и не вторгаясь, лишь легонько затрагивая. Шастун рвано дышал, вился змеёй, но и не думал просить остановится. У него и в мыслях не было, что будет так приятно. Да, он трогал себя, даже более глубоко, так сказать, но ощущения совершенно разные. Попов будто знал, где и как нужно провести ладонью или пальцем. — Если ты приподнимешь таз, то я доведу тебя до крышесносного оргазма, не трогая член, всего за пару минут. — Попов, тебе не стыдно? — Поднимая задницу интересуется Антон. Кому вот ещё должно быть стыдно. Арсений посмеялся с попытки Шастуна сказать что-то осуждающим голосом, но попытка, понятное дело, не увенчалась успехом. У Антона член стоит колом, голос охрип из-за возбуждения, выступила испарина и мысли ушли далеко вперёд. Какое уж тут осуждение в голосе. Закончив минутный смех, Попов возвращается к начатому. Высовывает язык и скользит по промежности между мошонкой и анусом. От каждого размашистого движения Антона словно током бьёт. С каждым движением Арсения, Шастун дергается. Инстинктивно тянется рукой к паху, но не успевает. — Антош, без рук. — Голос хриплый, возбуждающий. А какой язык у него. Попов снова приникает к анусу. Начинает вытворять что-то невообразимое. В какой-то момент, когда Шастун уже еле держится в реальности, ему начинает казаться, что язык Арса очень длинный, а может их даже два, вот так бред, конечно, но просто нереально творить такое с помощью обычного языка. Арсений лижет и проталкивает. Скользит внутрь, одновременно с этим наглаживая пальцами промежность, массируя простату снаружи. Антон мысленно попрощался со здравым смыслом, помолился за уши соседей и перестал сдерживать себя и свои эмоции. Он насаживался на юркий язык, хотел ощутить больше, глубже, быстрее. Он выстанывал протяжное "Ааарррссс..." и задыхался в стоне. Как бы негигиенично это звучало, но Арс не жалел слюны, она стекала по подбородку и яйцам Антона, скользя по члену и капая с набухшей головки, истекающей естественной смазкой. Попов провёл пальцем по уздечке, собирая предэякулят. Два пальца с легкостью скользнули в расслабленный сфинктер. Язык и пальцы довели Шастуна до состояния лужи буквально за три минуты, при этом ни он, ни Арс не трогали член. Оргазм пробил ожидаемо, но неожиданно. Мышцы пресса резко сократились, а поясница непроизвольно выгнулась так, что хрустнула. Арсений был прав. Такого у Антона не было никогда. С Поповым в жизни Шастуна многое происходит впервые. Обессиленно рухнув на кровать, Антон перевернулся на спину и глубоко дышал, стараясь привести дыхание в какое-то подобие нормы, но из его рта вырывался лишь свист. — Я же обещал тебе незабываемый оргазм и уйму удовольствия. — Просипел Арсений на ухо Антону и коснулся чувствительной головки большим пальцем. — Хочешь ещё и помучаю немного? Сил ответить у Антона не было, он даже угукнуть не смог, лишь снова простонал. Его тело била маленькая дрожь. Сжав свой член, стоявший сейчас как чёртова Пизанская башня, Арсен взял в рот головку и немного пососал. Послеоргазменная чувствительность высока до такой степени, что граничит с болью. Всё же Арс садист, а Шаст мазохист, ведь стоны в комнате не стихали. Без рук в итоге кончил ни только Шастун, но и сам Арсений. Он отдался процессу и кончил от того, что доставил такие эмоции человеку, который ему по-настоящему дорог. Стон пустил вибрацию по не до конца опавшему члену, доставляя блаженство на грани сумасшествия. — Блядство... — Хрипел Шастун. — Попов...ты, блять.. — Я бы, — Голос был невозможно низким, поэтому Арсений прокашлялся. — Я бы попросил... — Я чуть не умер сейчас. — Антон наконец открыл глаза, пелена возбуждения всё ещё витала перед ними. Шастун смотрел и не понимал, как такое вообще возможно. Он попытался сесть, но тело не слушалось, поэтому он притянул к себе Арсения и поцеловал. Ощущал свой вкус. Только сейчас Антон понял, что даже не заметил, как в нём оказались пальцы, которые довели его до самого лучшего оргазма за последние тридцать лет жизни. А что будет во время полноценного секса... — Пиздец. — Это называется ахуевание по-шастуновски. Ничего необычного.— То есть ты ещё утром собирался это сделать? — Угу. — Арсений улыбался, заглядывая в тёмную зелень Антоновых глаз и в очередной раз убедился, что экспериментировать это очень даже хорошо. Уснули парни спустя минут тридцать, заново помывшись, снова говоря о ерунде, обнимая и целуя друг друга.