The change wind

- Как дела? - Да так, норм…. Нормально – значит, никак. А в моем случае это наиболее точно отражает действительность. - Давненько тебя не слышно. Может, прогуляться сходим? – голос Ангелины бодро звенел на другом конце линии. Вообще-то, мне совсем не хотелось её видеть, и я уже принялась судорожно искать оправдание, которое позволит мне уклониться от этой повинности, но тут припомнила, что дома меня ждет шумное празднество по случаю приезда многочисленных родственников моих соседей. - Эээ, ну, собственно, почему бы и нет. - Как-то ты не очень уверена, – знакомо-обиженный голос из динамиков. - Просто пытаюсь сообразить, во сколько смогу, – на ходу соврала я. - Предлагаю в пять, у "Арлекина". -Идет. Я сбросила вызов и положила старенький белый «Самсунг» в крошечную сумку-почтальон, болтавшуюся у бедра. Вздохнув, оглядела парк. Чудесная погода - редкость в этих местах. Лето пришло как всегда поздно, и потому хотелось надышаться теплого воздуха на целую зиму вперед. Яркое солнце с трудом пробивалось между еловых ветвей, так что весь парк был погружен в приятный полумрак . Мамы с колясками неспешно двигались туда-сюда, несколько молодых людей сомнительного вида оккупировали лавочку неподалеку и постоянно давали о себе знать громким хохотом и сквернословием. Я мягко ступала по гладкому асфальту дорожек и думала, думала, думала. Наверное, мне должно быть плохо от всего, что происходит в моей жизни. Она как-то завертелась с невероятной скоростью в последние месяцы, накрыла с головой. Но мне на самом деле стало лучше. Оставив учебу из-за того, что изучение экономики и менеджмента казалось мне невероятно унылым, я приобрела полную автономность. Проще говоря, родители выперли меня из дома со скандалом. Естественно, это повлекло за собой кучу сложностей, начиная со съема квартиры и заканчивая самостоятельной готовкой. Но, пожалуй, я стала куда счастливее, чем была, когда меня окружало удобство родного дома и вечные мамины упреки. Ругань каждый вечер - иногда с драками. Отчим старался не вмешиваться. А теперь я снимаю крошечную комнатку и слушаю упреки родителей в том, что я их позабыла и редко прихожу в гости. Побродив немного по аллеям, я отправилась к месту встречи неподалеку и в пять уже была там. "Арлекин" был известен в городе как одно из самых дорогих и претенциозных заведений. По сути, это было подобие средневекового особняка, с огромными банкетными залами и уютными гостиными внутри. Снаружи он был окружен живой изгородью из шиповника, аромат которого буквально валил с ног; вдоль аллеи, ведущей к стилизованным кованым воротам, росли молодые липки. У ворот стояли ржавые медные доспехи с алебардами, угрожающе нависшими над входом, но на открытом воздухе они давно уже покрылись бирюзовыми разводами, и издалека сливались с серыми каменными стенами. Казалось, это место было случайно заброшено сюда из другого века, и только разудалые и не слишком трезвые гости у входа, проводящие время за сигаретой, напоминали, что это просто подделка. Как я и предполагала, мне пришлось простоять лишних двадцать минут - моя ненаглядная вечно опаздывает. «Наверное, долго прихорашивалась», пронеслось в моей голове при виде Ангелинкиных шикарных золотых кудрей. - Ой, Мил, ну прости, ты ж меня знаешь, – защебетала она в своей обычной манере, широко раскрывая красивые серые глаза. Странные они, эти глаза. Вроде кокетничает, а глаза, как льдинки. У нее есть бзик: она сравнивала себя со всеми знакомыми девушками и конкуренции категорически не переносила. Я принимала это, как должное, и не стремилась её перещеголять. Уж очень мы разные. Или я – маленькая и коренастая, или она – на голову меня выше без каблуков и такая вся аппетитная. Хрен с ней, пусть выпендривается. - Я с Антохой чуть не рассталась, представляешь? Пауза. Ждет моей реакции. Я даже знаю, какой именно. - Он ё*нулся что ли?. – Стараюсь сделать убедительней недовольную физиономию. - Сам виноват. Я не отправилась бы к Грише за утешением, если бы этот говнюк не послал меня на три буквы. В конце концов, я просто засиделась с подругами в кафе, ничего предосудительного. «Зачем я вообще принимаю участие в этом спектакле?» - Пожалуй, что так. Моя собеседница пустилась в подробности своей насыщенной личной жизни. Это был её любимый конек, так что я слушала в пол-уха, а сама была, как всегда, где-то далеко. Друзей у меня не много - так, штуки две-три самых близких. Со всеми остальными я водила вполне милые, ни к чему не обязывающие знакомства. Не все было гладко, но я всегда старалась быть хорошим другом: я вообще боюсь быть «плохой девочкой». Меня никак не покинет ощущение, что только будучи «хорошей» можно получить то, что хочешь. Близкие частенько пользовались моей «безотказностью», умудрившись при этом заставить меня поверить, что я сама виновата в том, что они ко мне плохо относятся. Наверное, впрочем, они делали это непреднамеренно, просто отсутствие бурной реакции на вылетевшие в горячке ссоры неприятные слова располагает к выражению своих эмоций по поводу и без - снова и снова. Короче, у меня были некоторые принципиальные разногласия с подругами. Затем - выяснения отношений, в ходе которых стало понятно, что я - "эгоистичная сука" и "равнодушная дрянь", а они - "долбаные страдалицы" и "воины добра и света". Всем плохо, все довольны. А после отделения от семейства во мне что-то сломалось. Просто вдруг осознала, что не в силах больше быть виноватой. - Ты вообще слушаешь, нет?? – Я подняла брови, чуть поворачиваясь к Ангелине лицом, и продублировала: - «…Гриша такой накачанный, что и не скажешь…» - Угу, так вот… Вот взять хотя бы её. Меня не очень-то волнуют все её приключения. И нельзя сказать, что она - человек плохой. Но меня уже утомило быть клоакой для слива эмоций, тем более, что мои излияния никогда её не волнуют и обсуждаются лишь вскользь. Спрашивается, зачем я соглашаюсь встретиться опять? Просто боюсь её обидеть. Волнуют ли меня её чувства - да нет, просто опасаюсь её реакции, боюсь снова услышать обвинения в свой адрес, на которые в порыве гнева ничего не смогу ответить. Такая вот дрянная натура: когда от меня требуется быстрая реакция, если я злюсь, то не могу вспомнить ни слова, получаются только нечленораздельные восклицания. "Ну и что? Послушаешь ты это кипение говн, зато больше её смазливую мордашку не увидишь". Она ещё долго растекалась: про своего парня, про любовников, про своих завистниц и подруг, которые все так её разочаровывают, про какую-то бытовуху и концерт её любимой группы. На выслушивание всего этого ушло несколько часов, так что когда мы брели по каким-то узким улочкам среди старых "хрущевок", я уже порядком утомилась, солнце давно село, а в окнах уютно горел свет. Мы подходили к ангелинкиному дому, когда она додумалась спросить: - Может, придешь ко мне послезавтра? Я ребят позову, познакомишься с кем-нибудь, - и приподняв брови, будто сделала очень заманчивое предложение, выжидающе на меня посмотрела. - Мммм... честно, говоря, не получится, наверное... - Да ладно тебе! Что ты все одна да одна? Как синий чулок, в самом деле. Сердце часто забилось от злости, я вздохнула пару раз и решила, что час настал. - Во-первых, я не люблю незнакомых людей... - Ой, ну ты как всегда со своими комплексами! Злость усилилась, и я почувствовала, что способность строить логические конструкции медленно, но верно, покидает меня. Я решила, что на сей раз ни за что не ударю в грязь лицом и с честью выйду из ситуации, дав отпор. Я замолчала на несколько секунд, стараясь успокоиться. - Может и комплексы. Но незнакомых людей я, тем не менее, не люблю. И знакомиться с парнями не хочу - настроения нет. А что касается тебя, то наши отношения давно себя исчерпали. Ангелина недоуменно захлопала глазами. Сначала я хотела ещё что-то ей объяснить, но поняла, что это затянется надолго, так что просто добавила: - Не звони мне больше. И поспешным шагом направилась в сторону дома. Злость кипела, так что хотелось пройтись, и я не стала пользоваться транспортом. В каких-то сорок минут я добралась до своей конуры, немного успокоившись, и отперла дверь. Маленькая комнатка была не уютной и не приветливой, к тому же у меня вечно был бардак. Но мне было абсолютно все равно: гостей я не водила, так что едва ли не вывернутый наизнанку гардероб все равно никто не видел. Невнятного цвета обои, местами отошедшие от стены по стыкам, старый раскладной диван, обтянутый вытертой от времени жаккардовой тканью с желто-коричневыми узорами, древний встроенный шкаф с антресолью, выкрашенный белой масляной краской. На кухне тоже царил хаос. Я решила снять стресс уборкой. Закончив собирать по всей комнате кружки и ложки, фантики, пакетики и бог ещё знает что, я, наконец, устроилась за просмотром какого-то костюмированного фильма. Мобильник в сумочке громко завибрировал. Черт! Я и так всегда пугаюсь, когда мне звонят. А теперь подумала, что моя оскорбленная подруга хочет взять реванш. Внутри у меня все привычно сжалось, и я нехотя поставила фильм на паузу. Номер был незнакомым. Я занималась выполнением контрольных и домашек на заказ, так что подумала, мол, наверное, очередной студент сессию валит. - Нда? - Милослава? - Да, слушаю вас. В трубке раздался тяжелый вздох, за ним последовала тревожная пауза. А затем мужской голос произнес: - Дело в том, что… в общем… Меня зовут Марк. - Голос умолк, так надолго, что я выжидающе подняла брови, собираясь уже спросить, что же нужно моему собеседнику. Но как только я открыла рот, то услышала. - Я твой папа. Если бы я благоразумно не оставила чай на тумбочке у кровати, то верно, сейчас поперхнулась бы им. - Прошу прощения?! – спросила я, вложив в этот вопрос весь скептицизм, на который вообще была способна. И после некоторой паузы добавила. – Если это розыгрыш, то совсем не смешной! Бросив трубку, вздохнула, пытаясь успокоить встревоженные нервы. Кажется, я даже покраснела от злости. Выключила телефон, чтоб не приставали больше. "Это ещё что за бред?" - Ага, как же, папочка. Нужна я ему, - обиженно пробубнила я, кинув трубку на кровать. Я его не помню. Вроде бы на заре своей семейной жизни он больше был увлечен наукой, чем заработком, посему матушка вскоре убежала от него, сломя голову. Мне тогда полгода было. Переехала в другой город. У неё даже фоток его дома не было. Так что существование загадочного Марка Юрьевича Воропаева казалось мне почти что выдумкой. Я продолжила смотреть фильм, но интерес, конечно же, пропал. Взгляд завис на выбитом пикселе, а я думала об этом звонке, о своей семье и о том, кто это мог меня так разыгрывать. Мать категорически отказывалась мне сообщать о нем какие-либо сведения. Вообще, было немного досадно, ведь, в сущности, интерес к науке – лучше любви к выпивке, например. Но мать безапелляционно заявляла, что тот только и делал, что «просиживал штаны за письменным столом, и получал копейки. Он, может быть, и может святым духом питаться, а ребенку что есть?» С этим нельзя было поспорить, и, в конце концов, я перестала её спрашивать, тем более что у меня появился вскоре другой «папа» - более благоразумный и обеспеченный. С Сашей у меня были хорошие отношения, но без особой теплоты. Я полночи вертелась в постели, пытаясь перестать пережёвывать эту жвачку, но так у меня ничего и не вышло. Под утро заснула зыбким, беспокойным сном, и, встав совершенно разбитой, отправилась на работу: контрольными себя не прокормишь, так что пришлось после отчисления устроиться на "нормальную" работу в авиакассу. Работенка не пыльная, да и времени свободного много остается. Включив, наконец, телефон, я увидела кучу сообщений о поступавших вызовах с того самого абонента. Растревожившись вконец и поняв, что мне все равно придется с этим столкнуться, я трясущимися пальцами набрала злополучный номер. - Да? Голос почти радостный. - Ну и что все это значит? – голос предательски дрожит, хоть я и стараюсь придать ему должную требовательность. - Прости... Выслушай меня, пожалуйста. Я понимаю, что ты испытываешь, правда, но... - Да ладно? – грубо перебила я. - Давай встретимся. - От такой наглости я аж оторопела. - И ты сможешь мне лично высказать все, что обо мне думаешь. А я, в свою очередь, все расскажу тебе, хорошо? Мне, конечно, вовсе не хотелось встречаться с этим странным субъектом. Но, в конечном итоге, разве я не мечтала когда-нибудь не то что познакомиться, но хотя бы узнать, кем вообще был мой отец? Я помолчала полминуты, напряженно думая и, видимо, надеясь, что удастся отвертеться. - Хорошо. Я согласна. - Скажи, когда освободишься, я за тобой заеду. Этого ещё не хватало. Меня, знаете ли, мама учила к незнакомым дядям в машину не садиться. - Нет. Встретимся там, куда я смогу прийти сама. В парке, например, у памятника. Парк в городе был один единственный, а когда кто-то говорит "у памятника", тоже имеется в виду один вполне определенный. На вымощенной плиткой площадке в центре сквера располагается статуя сфинкса - огромная, размером с лошадь; лицо обращено на запад, а изящные, по-кошачьи тонкие лапы с выпущенными когтями застыли так, словно существо вот вот подпрыгнет и взлетит. Всякий раз, глядя на сверкающие на солнце бронзовые крылья, я силилась понять, что это ориентальное чудо делает в богом забытой русской дыре. Вроде бы когда-то планировалось сделать для этого места несколько статуй на тему древних мифологий разных культур и рассовать их по уголкам рощи, но, как это обычно бывает у нас, финансы скоро утекли в неизвестном направлении, и сфинкс остался стоять здесь в одиночестве - гордом и нелепом. Рабочий день тянулся невероятно долго. Все как обычно: билет им продай именно на ближайший рейс, а если нет такой возможности - то достань, как кролика из шляпы; нерасторопные пассажиры, не уверенные в том, куда и когда им нужно лететь, пенсионеры, сетующие на дороговизну, рутина, бумажки, закорючки. Еле дожив до шести вечера, я, ни жива ни мертва, отправилась к месту встречи. Стоп! Я ведь даже не знаю, как он выглядит. "Да и черт с ним. Не хочу звонить и переспрашивать." Погода довольно-таки гаденькая, не то, что вчера. Я ежилась в коротком черном жакете и жалела, что не намотала утром чего-нибудь на шею. Парковка была далеко, так что я не могла развлечься, наблюдая за подъезжающими машинами и гадая, какая же из них «та самая». Вокруг было мало народу, я пристально всматривалась в лица прохожих мужчин, провоцируя полные подозрения взгляды. Поминутно сглатывала, нарезала километры вокруг злосчастной статуи. Интересно, все-таки, каким он должен быть? Мне казалось, что все-таки он, наверное, среднего роста, худой и в очках. Ну, это потому что наукой увлекается. Очки приклеились намертво к его предполагаемому образу. Лицо расплывалось, оставаясь неопределенным. Поток моих мыслей прервало осторожное прикосновение сзади к моему плечу. Я развернулась медленно и с опаской. Передо мной стоял хорошо одетый высокий темноволосый мужчина. Джинсы, черная кофта и черная же ветровка сверху. Ничего особенного, пожалуй, так мог бы любой выглядеть. Я испытала какое-то разочарование. Я окинула его лишь беглым взглядом, почему-то боясь рассматривать, и отвела глаза в сторону. - Ну, здрассьте, - пробурчала я, уставившись в очень интересное дерево в трех метрах слева от меня. Все это неправильно как-то. Явился, не запылился. Не надо мне такого счастья на старости лет. Впрочем, судя по виноватому выражению лица, он и сам это понимал. - Пройдемся? Я кивнула и пошла рядом с ним. Какое-то время мы хранили молчание, я не осмеливалась прервать его первой. В конце концов, он спросил: - Мама что-нибудь про меня рассказывала? Я усмехнулась. - Не особо, если, конечно, мы с вами говорим об одной и той же женщине, и вы ни с кем меня не путаете. Вас ведь Марком зовут? Я как-то ужасно засмущалась. Моя макушка заканчивалась где-то на уровне его плеча, и мне оставалось лишь украдкой поглядывать на него снизу вверх. Он улыбнулся и ответил: - Да, Марк. И я тебя ни с кем не путаю. Красивая, добрая улыбка. Хотя лицо напряженное. «Ни хрена себе! Да я ведь и правда на него похожа!» Это было очень странное открытие. Действительно, у него был такой же аккуратный, прямой нос, плавно приподнятый вверх, тот же кошачий разрез глаз, острый подбородок. Правда, у меня лицо было круглее и подбородок не такой выдающийся. Мне в детстве говорили, что я похожа на папу (те, кто знал его), но, будучи с ним не знакомой, я не придавала этому значения. - Знаешь, мне стыдно, что я только сейчас тебя нашел. Я мог сделать это раньше, не отрицаю. - Честно говоря, я не понимаю, зачем вообще вам это нужно. - Я шла, обняв себя за плечи. - Я подумал, что так все-таки правильно. Нелепая отмазка. Из дурацких принципов нарушить мой душевный покой. Зная, что едва ли у нас есть шанс построить какие-то отношения. Я только поджала губы и продолжила смотреть в сторону. - Вы могли бы и раньше мной поинтересоваться. - Я пытался первое время после развода. Но твоя мать мало того, что уехала в другой город, так ещё и заявила, что у тебя теперь есть отчим, и тебе ни к чему меня знать. Если хочешь, это было больно. Я продолжила хмуриться, а он, спустя полминуты добавил: - Я знаю, что все это слабые оправдания. - Верно. Мы, не торопясь, передвигались по парку, время от времени месили грязь в лужах. Начинало мелко накрапывать. Он взглянул на меня и сказал: - Ты замерзла? Может, посидим где-нибудь? - Наверное, нет. Я с трудом выдавила из себя эти слова. С одной стороны, вся эта затея со знакомством мне вообще не нравилась. С другой, он показался мне довольно доброжелательным и приятным. А с приятными людьми, независимо от того, что я о них думаю, моё дурацкое желание всем угодить всегда выкидывало один и тот же финт: я изо всех сил старалась делать все так, как им нравится. Я видела, что его расстраивает такой поворот событий, и от этого мне стало ещё гаже. Мы уже почти подошли к парковке, он притормозил и повернулся ко мне лицом, собираясь мне что-то сказать, но мешкал. И тут выдал: - Есть счет в банке на твое имя.. Я аж задохнулась от возмущения. Я уже было собралась начать громко негодовать, но он поднял руки, как бы призывая замолчать. - Я не прошу тебя резко полюбить меня за это или даже просто благодарности. Я задолжал тебе, так что бери, не стесняйся. Не дай, пожалуйста, моей совести меня съесть. Вот, - он протянул мне какую-то бумажку, выуженную из внутреннего кармана, - это реквизиты. Я буду подкладывать каждый месяц. И… у тебя есть мой телефон. Так что звони, если нужна помощь…. Ну, или просто так. Он тронул меня за плечо на прощание, и удалился в сторону стоянки. Ошарашенная и возмущенная, я даже сказать ничего не успела. Пронаблюдав, как он сел в блестящую черную BMW, я только и смогла произнести: - Может, мама, зря ты его бросила? Такое авто тебе бы больше понравилось, чем общественный транспорт.

***

Все ближайшие дни я только и думала о произошедшем. Я и раньше отличалась рассеянностью, но теперь и вовсе была где-то далеко. К тому же, я не знала, стоит ли мне говорить маме о моем новом знакомстве. С другой стороны, это почему-то казалось мне... необходимым, что ли. Глаза говорили мне, что это точно он, но я редко верю себе даже в более очевидных вещах. Приехав к ней в конце недели чтобы поговорить, я не застала её дома, и пришлось ждать. Дверь мне открыла младшая сестрица. Будучи меня на три года младше, Анька в свои девятнадцать по-прежнему жила с родителями и имела статус всеобщей любимицы – отличницы, комсомолки и просто красавицы. Мне вечно её ставили в пример, что невольно заставляло меня не очень хорошо к ней относиться. Она же, чувствуя, что занимает прочное место в сердцах своих родителей, в детстве любила напоминать мне об этом, и выросла, несомненно, куда более уверенной и раскованной, чем я. Свалив из дома, я была рада освободиться от её компании (а мы с ней жили в одной комнате) и не особенно жаждала поддерживать отношения. Как и она впрочем. - Привет. - Привет. Давно тебя не видно что-то. - Дел много. «Не все же у родителей на шее сидят. Хотя, я её не виню. Если бы меня так дома облизывали, я бы тоже никуда не торопилась». Проплыв в свою комнату, грациозно, словно цапля, переставляя длинные ноги, она тряхнула пепельными прядями длинных волос и скрылась из виду. Больше я её не видела. Ждать пришлось часа два. Я то бессмысленно щелкала каналы телевизора, то просто бродила из угла в угол. Пришел Саша, перекинулся со мной парой вежливых фраз и удалился к себе в комнату. Грустно как-то. Вроде жалуются с мамой, что я не прихожу, а когда прихожу – вот так вот на мое появление реагируют. Я вдруг расстроилась и погрузилась в раздумья. Когда мама, наконец, пришла, я уже вконец себе накрутила и порядком испортила настроение. Так что решила надолго не задерживаться и перешла к делу. - Мам, тут... один мужчина... - Что, с женихом познакомить хочешь? – ехидно спросила она, не дав мне договорить. - Нет, - раздраженно огрызнулась я. - Чем опять тебе не угодила? Нормально отвечать не умеешь? Я решила просто продолжить, пока она не вошла в раж и ещё в состоянии меня услышать: - Один мужчина позвонил мне и сказал, что он – мой отец. Повисла неловкая пауза. - Чтооооо?? Отец? Да, мне определенно нравится, какой эффект произвело это известие. Я поджала губы, сдерживая самодовольную улыбку. - Да. Она сокрушенно осела на диван. И задала гениальный вопрос: - И что дальше? Брови мои взлетели вверх, я-то ожидала тут же услышать кучу наставлений. Но, пожалуй, мысль о том, что она и сама растеряна, я встретила с облегчением - может, хоть пилить не сразу начнет. - Нууу... Вообще-то, это я у тебя спросить хотела. Я с ним встретилась один раз. Но не могу же я быть уверена. Я ведь не знаю даже, как он выглядеть должен. Я сама своим словам не верила. "Ага, конечно, не знаю, и плевать, что мы с ним похожи как две капли воды". - Встретилась?? – в голосе её звучало искреннее негодование. – И меня даже не предупредила? Я вздохнула. - Ну, так-то я взрослая девочка уже, мне вроде как разрешение не требуется. Ну вот, оскорбилась. Ну почему у всех нормальные родители, а у меня... У них и раньше были проблемы с чувством юмора и взаимоуважением, а теперь и подавно. - Ну, раз не требуется, тогда чего пришла вообще? Жизнь свою наладить нормально не можешь, за советом приходишь, а чуть что – сразу такая самостоятельная! Поняв, что разговор по делу закончен, и меня ждут только упреки, я довольно грубо попрощалась и покинула отчий дом, слушая проклятия в спину.