The change wind

Проснулась я рано, ночью постоянно просыпалась. Увидев, что занимается рассвет, я выключила торшер, горевший всю ночь. Меня тут же объял мягкий полумрак. За окном, судя по всему, было пасмурно. Я бы с удовольствием провалялась так ещё долго, но хотела убраться отсюда, не сталкиваясь со своими дражайшими домочадцами. Я поднялась, покачиваясь, с постели, и открыла окно. На меня тут же пахнуло прохладой туманное утро. Все вокруг было укутано молочной дымкой, птицы ещё не пели, и лес был погружен в сонную тишину. "Прекрасно. Отличная погода для прогулок". Впрочем, я тут же вспомнила, что на мне нет ничего теплее платья, да и наличных впритык - я ведь думала, что уеду вместе с Марком. Наскребла с трудом на билет на электричку и принялась отодвигать комод на место. Тот сдвинулся, однако, с оглушительным скрипом. Я зажмурилась в предвкушении испорченного утра, потому как этот звук просто не мог не разбудить всех остальных. Я спустилась с лестницы, стараясь ступать как можно более беззвучно. Прокравшись на кухню, я уже достала из холодильника особенно аппетитный кусочек курочки, как в проходе возникла мама. В халате поверх ночной рубашки, без косметики и с очень недовольным выражением лица она выглядела весьма угрожающе. Я вскрикнула от неожиданности, а курица выскользнула из пальцев, и громко подскакивая, укатилась куда-то под холодильник. Я даже не знаю, что меня больше расстроило: пропавший завтрак или многообещающее начало дня. Наверное, и то, и другое. - Чего ты тут грохочешь? Мало того, что праздник всем испортила, так ещё и поспать не даешь! Я решила, что благоразумней промолчать. - Чего молчишь? Хоть бы извинилась! - А ты сама-то не хочешь извиниться? Поставила меня в неловкое положение, устроила разборки со своим бывшим, а я у тебя волшебным образом оказалась виноватой! Она вдруг подошла, отобрав у меня и другой кусок курятины, который я себе приготовила. - Так. Пошла вон отсюда. Я поняла, что спорить бесполезно. Как бы я не реагировала, меня будут пилить, я все равно буду крайняя. Я, крепко поджав губы, дрожащими от негодования руками нацепила туфли и вышла из дома, с грустью подумав, что за сутки поела только один раз, да и то не успела закончить. Идти до станции было далеко, и я с трудом ковыляла на каблуках по корявой проселочной дороге. Это бесило, потому что от злости хотелось бежать, а я не могла даже просто быстро идти. В конце концов, все преодолев, я прикорнула в электричке, прижавшись к холодному окну.

***

Доехав до города, я первым делом отправилась в круглосуточный минимаркет неподалеку от дома. От пельменей уже тошнило, но съесть что-то было нужно. Позавтракав, я снова легла спать, и спала теперь уже спокойно до самого обеда. Проснулась разбитая и с трудом понимающая, где я и какой сегодня день. Убедившись, что сегодня воскресенье и мне никуда не надо, я стала думать, чем дальше заниматься. Хотелось позвонить Марку и поговорить, но, признаюсь, я пока была морально не готова. "Пойду на тренировку. Все лучше, чем в потолок плевать". Придя в конюшню, я нашла своего тренера в подсобке. Василиса Михална попивала чаёк, обсуждая с кем-то из конюхов покупку новой коневозки. Странно, что она здесь, в воскресенье всегда полно народу и тренеры очень заняты. - О, Воропаева! Ты не говорила, что сегодня придешь! - Форс-мажорные обстоятельства. Проведете тренировку? Она сделала глоток и, причмокнув конфеткой, ответила: - Седлай... ммм, кого б тебе дать... Багор* знаешь, как выглядит? В голове у меня тут же возникли красочные батальные сцены. С кровищей и кишками. - Нет. - Как заходишь в центральный вход, слева третий денник. Крупный такой жеребец, вороной в загаре**. Только осторожней, он в двери плохо проходит. Это, разумеется, не значило, что он толстый. Это значило, что, когда я стану выводить его из конюшни в манеж, в каждом дверном проходе он попытается рвануть вперед, даже если для этого ему придется меня растоптать или размазать по косяку. Я вздохнула, но решила, что, по крайней мере, прокачусь с ветерком, а не буду напрягать все свои силы, чтобы заставить его двигаться хоть немного быстрее улитки. Я вывела его в проход, изо всех сил вцепившись в повод, но тот повел себя на удивление спокойно. Так, слегка дернулся. Он был намного красивее всех, кого мне давали до сих пор - поскольку я была новенькой, мне давали лошадок "попроще". Во-первых, учебная лошадь все стерпит, во-вторых, характер у них более покладистый. "Хотя по мне так фигня все это, издеваются эти "учебные лошади" над новичками только так." Ну, а в-третьих, учебную лошадь если и испортят криворукие "спортсмены", так какая разница, на ней же все равно не выступать? Багор же участвовал в соревнованиях и был настоящим турнирным бойцом, с высокой кровью и неуемным темпераментом. А уж какие у него были ноги от ушей! Все это заставляло меня нервничать: я боялась повредить его, ведь если что - в век не расплачусь. Да и свою шею беречь надо, когда у коня такой характер. Я почистила его и оседлала, и уже потянулась за уздечкой, как вдруг меня кто-то схватил за талию. От неожиданности я подпрыгнула на месте, испугав и без того нервную лошадь, и обернулась. Передо мной стоял Андрей и лучезарно улыбался. - Привет! Я не удержалась от кокетливой улыбки и залилась краской. - Привет. Тоже на тренировку или уже уходишь? - Да нет, я только пришел. Не хочешь потом тут вместе потусить? Девчонки предлагают сводить лошадей на речку, искупать их. Идея казалась заманчивой, и хотя я хотела поскорее разрулить ситуацию с Марком и не могла думать ни о чем другом, я решила, что, в конце концов, такая возможность выдастся ещё не скоро - как-никак, осень приближается, скоро похолодает, а значит, никаких речек. - Нннууу, давай. Подождете меня, если что? - Конечно! - подбодрил меня он и отправился седлать свою лошадь. "Все-таки, какие у него глаза бархатные!" Тренировка немного отвлекла меня от тяжелых мыслей. Конь был вредный, но бегал быстро и никак не хотел униматься, если вблизи показывалась кобыла. После того, как я в очередной раз его осадила, он встал на дыбы. Ощущение было странное. Я даже не сразу поняла, что произошло, но когда сообразила, что я все ещё в седле, это реабилитировало мою упавшую ниже плинтуса самооценку до невероятных высот, и улыбка не сползала с моего лица всю оставшуюся тренировку. Закончив и расседлав его, я отправилась искать Андрея. Все, как это часто бывает в такого рода компаниях, долго не могли собраться, но, в конце концов, двинулись в путь. Река была километрах в пяти отсюда, так что мы сели на расседланных лошадей и поехали. Ехать без седла было очень страшно и скользко, штаны были безнадежно перепачканы лошадиным потом, смешанным с пылью, а мне приходилось держаться впереди группы, чтобы кобылы не оказывались, так сказать, в пределах досягаемости: мне снова дали Багора, сказав, мол, ты на нем ездила, ты его и мой. Но все мои мучения компенсировались сполна, когда мы проезжали мимо небольшой деревеньки. На таком красивом, породистом коне, во главе колонны, под восхищенными взглядами деревенских парней я чувствовала себя настоящей амазонкой. Хотя, говорят, амазонки совсем не умели ездить верхом... Жаль, правда, что с Андреем было не поболтать: из соображений безопасности, ездить в группе полагается на почтительном расстоянии друг от друга. Мы чудесно провели время. К вечеру, когда мы добрались, распогодилось, так что было довольно тепло. Мы заводили лошадей по двое, по трое, и те плескались в свое удовольствие, обрызгивая нас с ног до головы. На мне, конечно, не было никакого купальника, но я даже не постеснялась раздеться до белья. Пока остальные купались, я отвела своего красавца в сторонку, попастись. Андрей подошел со своим мерином и, оставшись в нескольких метрах от нас, поинтересовался: - Ты куда пойдешь после тренировки? Я закусила губу, думая, что хоть в личной жизни какой-то проблеск намечается. Сегодня я то и дело ловила на себе его красноречивые взгляды, так что не сомневалась, что он собирается познакомиться со мной поближе. - Домой, наверное. - Тебя проводить, может? Я задумалась. Нет, я не смогу вот так запросто пойти с ним гулять. Я и так всегда напрягаюсь, когда приходится вести светские беседы, а тут ещё мысли о вчерашнем инциденте не дают покоя. Нужно позвонить Марку. - Нет, сегодня не выйдет. Давай после следующей тренировки. Сможешь? Он выглядел слегка разочарованным, но тот факт, что я решила договориться о следующей встрече, очевидно, пришелся ему по душе. - А может просто сходим куда-нибудь на днях? В кино, например. Признаться, я не любила ходить в кино на свидания. Невозможно же расслабиться. - Давай просто погуляем. Мы договорились встретиться в конце недели.

***

Я думала, звонить ему, или просто припереться домой. Решив, что будет досадно прийти и не застать Марка на месте, я все-таки набрала его номер. Длинные гудки казались вечностью. - Да? - раздается в трубке усталый грустный голос. - Привет. Ты дома? - Дома. - Как ты? - Не очень,если честно. - Давай я приеду к тебе. - Не знаю, - казалось, что-то его напрягает. - Давай... Через полчаса я уже подходила к подъезду. На встречу мне вышла растрепанная дамочка, запах духов которой буквально сбил меня с ног. Прикрыв нос ладонью, я забежала в подъезд и поднялась на нужный этаж. Услышала за дверью привычный лай, а затем и шаги. Марк открыл дверь. - Привет, - тихо поздоровался он. - Привет, - ответила я и, сняв куртку, прислонилась к стене, в упор глядя на него. На нем были домашние спортивные штаны и светло-серая толстовка. Выглядел он каким-то помятым, под глазами залегли тени, волосы торчали в разные стороны. - Прости, пожалуйста. - Тебя? - искренне удивился он. - За что? - Спросил он, непонимающе усмехнувшись. - Мне очень за неё стыдно, и прости, что я не встала на твою сторону. Я была с тобой полностью согласна, я должна была... Не успела я договорить, как он подошел и обнял меня. Я крепко к нему прижалась, положив подбородок ему на плечо и изо всех сил обняв за пояс. - Ерунды не говори, - проговорил он мне в ухо. У меня мурашки побежали по коже. - Мне ты точно ничего не должна. Это наши с ней отношения и наши с ней друг к другу претензии. - Он погладил меня по голове и добавил: - Это ты меня прости. Зря я пришел. Знал, что все наверняка так кончится, что я не удержусь, но все равно пришел. Я никогда до этого дня его не обнимала - стеснялась. Но тут меня словно прорвало, я вцепилась в него, как котенок, которого тащат к ветеринару. На глаза у меня выступили слезы облегчения. Я боялась, что он на меня рассержен. Это было бы не слишком справедливо, и я не стала бы просить у него прощения, но я была искренне рада, что ссориться с ним не придется. - Я понял, что у вас с ней что-то не так, как только она к нам вышла. Вы с ней и парой слов не обмолвились. Вы поссорились из-за чего-то? Я почувствовала, что слезы уже ручьем катятся по лицу. Он не видел, и я, чтобы не выдать себя, постаралась сохранить голос невозмутимым. Горько усмехнувшись, я ответила: - Нет. У нас всегда так. Он отстранился от меня. Я попыталась вытереть слезы, но они катились снова. Взяв мое лицо в свои широкие ладони, он вытер их большими пальцами. - Тшшшш... - Не знаю, что я ей сделала... - Губы у меня дрожали, я поняла, что сдерживаться больше не смогу. - Я устала от того, что дома все так. Одной жить все равно скучно, и я бы и дальше с ними жила, какие бы они ни были, но после отчисления меня оттуда попросили... Я мельком взглянула на него и, испугавшись того, как потемнели его глаза, снова отвела взгляд. - Саша тоже так себя ведет? - спросил он с какой-то мрачно-вкрадчивой интонацией. Я покачала головой: - Нет, Саша нормальный. Хотя он за меня и не заступается. - Тут в голове всплыло все мое счастливое детство, и я зашипела, чтобы только не срываться на рыдания: - Она била меня! Эта дрянь... Это не просто подзатыльники были, а самые настоящие побои. Аньке тоже доставалось, но меньше. Тут же Саша встревал... - Я улыбалась, как ненормальная, пытаясь убрать его руки от моего лица, мне казалось, что я сейчас невыносимо отвратительна. Я не хотела, чтобы он видел меня такой, но остановиться уже не могла. Сказала "А", говори "Б". Он все равно услышал уже слишком много, чтобы сделать вид, что все нормально. - И когда я ей это припоминаю, она заявляет, мол я только плохое помню. - Я истерично усмехнулась. - Нет, серьезно, а ну как я на ней синяков понаоставляю, посмотрим, когда она это забудет! "Ну все, хватит. Вон у него все плечо мокрое уже". Я покачала головой, вытирая остатки слез. - Прости. Я не хотела, чтобы ты такой меня видел. Просто... больше не могу держать все в себе. - И всхлипнула пару раз. Он крепко-крепко меня обнял, будто хотел из меня дух выпустить. От этого странно полегчало. Так мы и стояли молча какое-то время. Бирон, прибежавший на мои крики, и до этих пор, кажется, тоже с сочувствием на меня смотревший, подошел и просунул свою морду под мою руку. Растроганная, я погладила его. Слезы лились сами собой, но боли уже не было. Я почувствовала, как Марк улыбнулся. - Вот видишь, даже он тебя жалеет. Пойдем, чаю попьем. - Угу... Пойдем... *Багор - это оружие, вообще-то. "С древком длиной несколько метров, совмещающее функции копья и крюка для стаскивания всадников с коней. В частности, эффективно применялось новгородцами против немцев в Ледовом побоище". **Вороной в загаре - т.е. черный, но отлив не воронова крыла и не голубой, как у чисто вороных, а красно-коричневый.