Тебе лучше не знать

Да, эта хренотень здорово помогает. Наверное, если бы Дженсен не передал ему свою вонючую зажигалку, Джаред и сознание бы потерял, а так ничего, терпимо. Еще немного постоять, прислонившись к стене, и еще чуть-чуть вдохнуть этой ужасающей вони, и уже можно будет потихоньку двигаться вперед. Еще чуть-чуть.

***

Да, он идет правильно — вот и кофейня «У Пеллегрино». Из странной подворотни он вышел — вроде бы та, куда заезжает их грузовик с продуктами, а вроде и не та. Ничего не понятно. Джаред, шатаясь, вошел в кофейню и поплелся к своей стойке. Зачерпнув воды из крана первой попавшейся под руку немытой чашкой, жадно хлебал ее, разливая себе на футболку. — Ну что? — к нему подошла Женевьев, толкнула в бок. — Что — что? — Ну, ты догнал его? — шептала она ему в сосок. — Вы хоть поговорили с ним? Что он сказал? Джаред в карман фартучка — раз рукой! Деньги на месте, он так и не отдал Дженсену эту сраную сдачу, и визитка тоже цела, только немного помялась. И голова почти уже на месте. Только вот сердца нигде нет, потерял он его где-то, забыл, разбил, быть может. Как же больно! И о Дженсене говорить больно, даже думать о нем больно до чертиков! Джаред, наконец, нашел в себе силы наклониться к Женевьев: — Как Марк, сильно злой? — Он Мэтту позвонил, тот уже на подходе, — шепчет Джен ему в ухо. — В смысле? Меня же сутки не было, я думал, что Марк меня уже уволил. — В смысле — уволил? — Джен округлила на Джареда глаза. — Тебя не было не больше получаса. Иди домой, Джей, отлежись, ты правда сегодня не в себе. Да, он не в себе, он совершенно сегодня не в себе.

***

— Здорово — летающие такси и НЛО в публичном музее. Тебе бы книги писать, Джей, — Женевьев допивает остывший чай. А Джаред ни к чаю, ни к печенью почти не притронулся — у него нет аппетита: — Ты думаешь, что я все это придумал? — Нет, почему? — Джен пожимает плечами. — Думаю, что не придумал, но… Джей, согласись, твой рассказ уж слишком фантастический. Не скажу, что я тебе не верю, но все же… прости, Джей, ты побежал за своим красавцем из будущего, а вернулся через полчаса и… — Не веришь, — Джаред вздохнул. А чего он ожидал? Женевьев, конечно, его друг и девушка хорошая, но она никак не дурочка, да и фантастика — не ее жанр. — Смотри, — Джаред вынул из кармана зажигалку. — Ну, зажигалка. — А теперь вдохни, — Джаред чиркнул возле носика Женевьев зажигалкой — не слишком близко, чтобы у Джен не закружилась голова. — Фу-у-у, какой ужас! — Джен отшатнулась от зажигалки. — Чем ты ее заправил? — Это ориентатор — из будущего. Как противоположность дезориентатору. Это потому, что после перемещения во времени часто становится плохо, а эта штука быстро приводит мозг и ощущения в норму. — Убери, пожалуйста, свою вонючку из будущего, а то меня сейчас стошнит. — Ориентатор, — поправил Джаред. — Я так и сказала. И какие у тебя еще есть доказательства, кроме этой протухшей гадости? — Никаких, — пожал плечами Джаред. — Только ориентатор и визитка Дженсена. — А ну-ка дай ее еще раз, — Женевьев взяла визитку, покрутила ее в пальцах, понюхала. — У моей тети в Висконсине — парфюмерная лавка… Гм, не пойму. Пачули, корица, немного мускуса. Сандал и шафран хорошо слышно. — Женевьев продолжала принюхиваться к визитке. — Еще есть нотки табака, кожи и, кажется, ладан… Черт, вообще не пойму, что это за парфюм, очень приятный и, судя по букету, дорогой, но я такого букета не помню. Я вообще думаю, что такого аромата нет в природе. — Потому что он — из будущего, — продолжал настаивать Джаред, — его, скорее всего, еще не изобрели. — Слабенькое доказательство. Ладно, Джей, отдыхай, завтра ты нам нужен здоровый и нормальный. А если будешь чувствовать себя по-прежнему плохо, оставайся дома — даже Марк так сказал. Все, спокойной ночи, — и Женевьев скрылась, поцеловав Джея в лоб и захлопнув за собой дверь. И оставив одного. Джаред долго лежал, глядя в черный потолок и вращая в пальцах зажигалку из будущего…

***

Дни шли за днями, собираясь в месяцы. Дженсен больше не появлялся — ни 19 февраля, ни 19 марта… Джаред тосковал дико! Сначала обижался, но тосковал все-таки больше — он убеждал себя, что Дженсен, наверное, не мог поступить иначе. Наверное, Дженсена ждало бы наказание по службе, если бы он не выдворил Джареда из своего времени. Да, наверное, так. Вон, если есть угроза безопасности мира, прыгуна даже могут «устранить физически», а инспектора, допустившего это, уж точно могут сильно наказать. Дженсен не виноват, конечно, Джаред сам за ним прыгнул, но поди — докажи этой страшной службе времени, как все было. Вот Дженсен и решил не доказывать, решил просто все вернуть, как было. Но почему не сказал, что собирается это сделать, почему не позволил им попрощаться нормально, по-человечески? Думал, что Джаред настолько слаб и труслив, что не захочет прыгнуть назад, будет просить позволить ему остаться или вытворит еще какую-нибудь глупость? Ну, может, Дженсен частично и прав, Джею и правда было бы тяжело расставаться с Дженсеном… И насколько же тяжело без Дженсена сейчас! Умом тронуться можно. Может, Джей и тронулся? Хотел день безумств, а получил настоящее безумство — крыша у него поехала, вот и все объяснение. А без Дженсена он скоро вообще свихнется. Обрести и потерять свою мечту навсегда — и все это за сутки — тут кто угодно поедет крышей! Впрочем, почему навсегда? Дженсену же можно позвонить — есть же визитка с телефонами. Можно позвонить — конечно, при условии, что Дженсена не выгнали со службы из-за прыжка Джареда. О «физическом устранении» Джаред не хотел и думать. В конце концов, измучившись, Джаред набрался храбрости и позвонил Дженсену, но в его телефоне только слышен был бездушный голос: «Абонент временно недоступен… бла-бла… Вы можете оставить сообщение после… бла-бла-бла». День и два, и неделю. Что же остается делать? Позвонить другим Эклзам и спросить про Дженсена? Хотя, нет, если Джаред начнет искать Дженсена через Эклзов, то, возможно, он подставит еще и этих Эклзов, а никого больше он подставлять не хотел — творить глупости он больше не будет. И что ему делать тогда? Единственная связующая ниточка между Дженсеном и ним — это Илон Маск. Что, взять просто так завалиться к Илону и спросить про Дженсена Эклза, и надеяться, что Джареда не сдадут в дурку? Впрочем, не сдадут, Джаред просто не сможет добраться до Илона, таких людей хорошо охраняют, и простые смертные, вроде Джареда Падалеки, к Маску и на милю не подступятся. В конце концов, Дженсену виднее, как надо было поступить. Даже Бивер сказал, что так будет правильно. И еще он сказал, что Дженсен просит его простить. И Джаред простил, но тосковал все равно ужасно. Вот как жить теперь? Обрести мужчину своей мечты и в один миг потерять? Куда теперь деть сны про Дженсена? Кем его заменить в жизни и… и в постели? И как склеить из осколков разбитое вдребезги сердце? Совершенно не понятно.

***

Дженсен мучился, не мог уснуть: возможно, поступить надо было иначе, но тогда он придумал только этот выход. Он сам попросил Джима открыть портал и вернуть Джареда в его время, сам, своими руками, сделал такую подлость. И убежал, не смог смотреть Джареду в глаза — лучше ему и правда ни о чем было не знать, крепче спал бы. И лучше Джареду не знать, что было потом: о том, что его пытались вычислить, найти, но поскольку Дженсен отправил Джея в его время очень быстро и поскольку Бивер тоже молчал, Джареда не вычислили. Потом Дженсену долго пришлось объясняться перед дисциплинарной комиссией, что это был случайный прыгун, что переместился парень по незнанию, влюбился, и что он отправлен назад и прочее, и прочее. Пришлось пройти кучу тестов и детекторов, Дженсена отстранили от службы, чуть не уволили. Пришлось заново восстанавливать свою репутацию, и на это ушло немало времени… Много всего было, короче, неприятного. Но Дженсен не жалеет. Главное, что он не подвергнул этим испытаниям того парнишку из прошлого, Джареда. Влюбленного, глупого. Хорошего. Да, Дженсен красивый — отрицать это может только слепой. Дженсену говорили: иди на актерские курсы, с твоей внешностью прямой путь в Голливуд, да и Голливуд рядом — в нескольких станциях метро. Но Дженсен сказал: я не хочу проживать десятки ненастоящих жизней, я лучше проживу одну, но настоящую. Вот она, настоящая жизнь, настоящая любовь, настоящая боль. И он должен отказаться от этой настоящей жизни, потому что инструкция диктует иное? Потому что его служба не позволяет быть счастливым? Как же он так вляпался? Да, правильно он поступил, правильно, но не хорошо, жестоко… тогда нахуй ему такая правильность? Живут не только для того, чтобы приносить пользу и выполнять свой долг, но еще немножечко и для счастья, ведь так? А иначе нахуй она, такая жизнь? Да, Дженсен сам спрятал Джея, скрыл его присутствие от службы времени, уберег от неприятностей, и сам для себя потерял. Но он же может и сам его найти, ведь так? Дженсен вывел выходящий вызов на экран телевизора: — Джим, доброй ночи! Прости, что бужу ни свет ни заря…

***

Уже два раза выпит чай, уже съедены последние печенюшки. — У него такая бархатистая кожа. И веснушки — очень милые. А еще глаза — я никак не могу их забыть, Джен, такие яркие, зеленые, немножко с золотом, очень красивые… Я тебе, наверное, надоел? — Нет-нет, ты очень красиво рассказываешь, — Женевьев мечтательно улыбалась, — мне бы такую любовь, я бы за ним не только в будущее прыгнула, я бы за ним и в ад спустилась. Расскажешь мне про города еще? Про хабы и летающие такси… А-а-ах, — зевнула Джен, — только завтра, ладно? Поздно уже, мне утром на смену. — Да, конечно, засиделся я у тебя. Спасибо, Джен, спокойной ночи. — Спокойной. Хорошая она девушка, Женевьев Кортезе, и Джареда терпит, хотя он ей который месяц весь мозг проедает своим Дженсеном. Другая бы уже давно нахуй послала, а Джен терпит, поддерживает, хотела даже сама в Техас позвонить Эклзам, попытаться узнать что-то про Дженсена, но Джаред ей не дал, визитку спрятал — не будет он еще и Джен в свои дела впутывать, вдруг для нее это тоже может быть опасно? Джаред спустился на свой этаж по лестнице — лифт в доме, как это чаще всего бывает, не работал. Задержался немного на своей площадке, любуясь на звезды в ночном небе. Вспоминал спальню с зелеными, синими и желтыми огоньками… — Ох и долго ты ходишь! — раздалось рядом. — Часа два тебя тут жду. Я устрицы тебе принес, умеешь их готовить? Если нет, я погуглю рецепт, а ты мне пока кофе сваришь, ладно? Джаред прищурился в темноту, боясь ошибиться, ахнул и бросился вперед: — Дже-енсе-е-ен?!

***

Его парфюм называется «Unexpected temptation» — «Нежданное искушение», и им пропахла вся комната Джея. Но Джаред не против: не против, чтобы этот запах поселился тут навсегда — вместе с Дженсеном. Приятный и слегка завораживающий. Пачули, корица, немного мускуса, сандал и шафран, а еще есть нотки табака, кожи и совсем немного ладана — в меру сладкий, немного терпкий, манящий и чуть-чуть кружащий голову — как сам Дженсен. И его хочется вдыхать еще и еще — их обоих. У Джареда дома поскромнее, чем у Дженсена: нет звезд на потолке и нет кровати, которая превращается в телевизор и наоборот, но это же не важно, правда? Дженсену это тоже не важно — Джаред был в этом уверен. Джаред улыбался, не мог не улыбаться, покрывая поцелуями кожу Дженсена — каждую веснушку, каждую, каждую. Его зеленоглазое искушение, его нежданное счастье… — Угомонись ты уже, — Дженсен тоже улыбался, — поспи хоть немного, тебе вставать через два часа, — стряхнул пепел с сигареты, отложил ее в сторону, потянулся к чашке с кофе. Да, Джей разрешил Дженсену курить в постели, хотя никому до этого не разрешал, а что такого? И дым Джею совсем не мешает, и совсем не перебивает запах «Unexpected temptation». Джаред улыбался: — Похуй! Встану я на работу, а ты со мной пойдешь, никуда больше тебя не отпущу, слышишь? — Джаред обнимал голого Дженсена, гладил его ладонью по груди, продолжая целовать — в плечо, в шею, в слегка колючую скулу, в висок… Стоп! Седые волосы? Немного, всего парочка серебряных нитей на висках. Когда они занимались любовью в первый раз — там, в будущем, Джаред тоже Дженсена всего обцеловал — с ног до головы. И он готов был поклясться, что никаких седых волос у Дженсена тогда не было. И лучиков у глаз, вроде бы, стало больше, их хорошо заметно, когда он улыбается, или они просто стали глубже… А ведь по времени-исчислению Джареда они не виделись всего-то чуть больше трех месяцев. Так, гм, как бы это спросить повежливее? Джаред прочистил горло: — Гм-м, Дженсен? — Что, Джей? — Ты пойми меня правильно, я очень рад, что ты вернулся, я даже словами не могу объяснить, насколько я тебе рад, и мне это, на самом деле, не очень важно, но… я все-таки хочу знать, сколько тебя не было? Дженсен улыбнулся: — Лучше тебе не знать, Джей, тебе лучше этого не знать… Конец.