Reunited (And It Feels So Good)

Маринетт моргает спросонья от яркого летнего солнечного света над зеленеющими полями и от жужжания телефона на своих коленях. Она зевает, трет глаза и натягивает кардиган поплотнее, чтобы уберечься от прохлады поезда. Ее телефон снова вибрирует, на этот раз дважды. С задорной улыбкой она закатывает глаза и берет его в руку, секунду или две глядя на обои на экране блокировки - фотографию со дня их свадьбы двухмесячной давности, которая до сих пор заставляет ее сердце сжиматься от нежности, - затем снимает блокировку и нажимает на уведомление о сообщении. Адриан: [картинка с ним, едущим на черепахе] Адриан: Жду не дождусь! Адриан: ( ’з｀)ﾉ⌒♥*:･。. Ее взгляд смягчается, несмотря на расширяющуюся ухмылку. Она отправляет сообщение, затем прокручивает вверх их чат за последние четыре дня, ожидая ответа. Опустив взгляд на эти несколько фотографий, она мысленно радуется отсутствию попутчика в этой поездке: некоторые фото на фоне ее гостиничного номера, на других - тело ее мужа, обернутое в знакомые простыни их кровати. Она на всякий случай поворачивает телефон так, чтобы его не было видно в щелку между сиденьями позади себя, и вновь переживает воспоминания двухдневной давности. Маринетт: (фото) Маринетт: Скучаю по тебе, Котенок. Адриан: (фото) Адриан: Великие умы мыслят одинаково. Маринетт: 😹 Скорее уж похотливые молодожены, которые не провели ни одной ночи порознь после свадьбы, мыслят одинаково. Маринетт: (фото) Маринетт: Но… да. Адриан: *хнычет* Миледииииии... Адриан: Ты слишком красива для этого мира. Маринетт: Обещаю, я не сентимонстр и не иллюзия. Просто одинокая жена, уехавшая на выходные далеко от мужа и скучающая по нему... по его сильным рукам, сексуальному прессу и мягким волосам... Адриан: Святая троица, да? Руки, пресс и волосы? Маринетт: 🙄 Ты весь сногсшибателен, и ты знаешь это. Адриан: (фото) Адриан: Ты про… это? 🍆 Маринетт: 🔥🔥 Это тоже. Маринетт: (фото) Адриан: Черт возьми, Мари. Я не могу так быстро переписываться одной рукой, а другая нужна мне для… важного дела. Маринетт: (фото) Маринетт: 😘 Маринетт: (запрос на видеочат) Она открывает первую фотографию, которую он прислал, и чувствует, что ее щеки пылают, хотя, возможно, это просто низкое вечернее солнце светит в окно. Вглядываясь в детали, - его волосы, разметавшиеся по подушке, ярко-зеленые глаза и еще более яркая улыбка, его левая рука лежит на обнаженной груди, а свет прикроватной лампы отражается от блестящей платины обручального кольца, - все-таки она должна признать, что это не солнечный свет заставляет ее бросаться в жар. Маринетт проматывает свою фотографию без лифчика, которую она послала ему в ответ, и у нее перехватывает дыхание при виде следующего всплывающего изображения. Мягкие светлые волосы, которые она так любит, на этом снимке обрезаны, на нем только его нахальная полуулыбка и рука, обхватившая эрекцию, но его сильные руки и сексуальный пресс определенно выставлены напоказ. Дрожь пробегает по ее позвоночнику, и она сжимается в комок от всплеска возбуждения, который заставляет ее закрыть глаза и глубоко дышать через нос. Тридцать минут. Всего тридцать минут, и она снова увидит его. Без сомнения, Маринетт сильная, независимая женщина. Она может выдержать долгие выходные вдали от мужа - вообще-то, даже лучше, чем он без нее. Но даже сквозь километры расстояния она знает, что его сердце бьется в такт с ее, что их связь - это канат, который она добровольно привязала к якорю своей второй половины. Где бы он ни был, Адриан - ее дом, и она всегда стремится вернуться к нему. Ее телефон снова вибрирует. Адриан: Я только что посмотрел наши фотографии и сообщения с этих выходных и... скажем так, я с нетерпением жду встречи с тобой. Адриан: Я и раньше ждал, но теперь прям вообще. Адриан: (фото) Картинка, внезапно открывшаяся на ее экране, представляет собой не что иное, как его колени: одна рука оттягивает ремень безопасности, чтобы показать, как оттопырены его джинсы. Маринетт хихикает. Похотливые молодожены, которые скучают друг по другу, действительно мыслят одинаково. Ей не терпится помочь ему решить его “проблему” как можно скорее. *** Дверь в их квартиру едва успевает закрыться, а они уже бросаются в объятья друг друга, продолжая начатое в маленьком лифте по пути наверх, но теперь с преимуществом полного уединения. Прижавшись спиной к стене, она становится на цыпочки, напрягая шею, чтобы дотянуться до него: разница в росте не является достаточным сдерживающим фактором, чтобы перестать целоваться. Она обнимает его плечи руками, и он реагирует именно так, как она надеется: подхватив ее ладонями под пятую точку, поднимает повыше, чтобы она могла обхватить ногами его талию. Он по-прежнему читает ее, как раскрытую книгу, по-прежнему работает с ней в привычном тандеме, как и все эти годы ранее, хотя иногда он находит и новые способы удивить ее. Он проталкивает язык в ее рот, и она стонет в ответ. Ее собственный язык движется ему навстречу, и она еще крепче обхватывает его плечи. Она могла бы целовать его вечно, никогда не уставая, могла бы даже взять выходной на работе, чтобы просто провести его в поцелуях. Последние несколько дней она скучала по мягкости его губ и ощущению его языка, играющего с ее. Она скучала и по тому веселью, к которому эти поцелуи часто приводят. Так как его тело прижимает ее к стене, ее юбка задирается до уровня талии, а его эрекция настойчиво трется о хлопок ее нижнего белья. Судя по всему, веселье этим вечером обеспечено. Ее тело откликается на эту мысль: небольшой толчок в низу живота, непроизвольный наклон бедер в его направлении, прилив возбуждения. О да. Воссоединение - это очень приятно. - Котик, - стонет она, прерывая поцелуй, - Я хочу, чтобы ты меня трахнул. У него перехватывает дыхание, а его пальцы впиваются в плоть ягодиц, которые он сжимает в крепкой хватке. Она ухмыляется его ответу и продолжает: - Но я такая противная после поезда. Дай мне быстренько принять душ, и тогда я вся твоя, - она прижимается быстрым поцелуем к его губам, - Хорошо, любимый? - Ммм. Звучит неплохо. Он позволяет ей снять ноги с его талии и аккуратно спускает ее вниз, помогая расправить юбку, затем встречает ее взгляд дерзким подмигиванием: - Может быть, я даже присоединюсь к тебе. Никогда не знаешь. - О, я надеюсь, что присоединишься, beau gosse. Когда она разворачивается в направлении коридора, он легонько шлепает ее по заднице. И она уж точно знает, что делает, когда дефилирует прочь, соблазнительно покачивая бедрами и подмигивая в ответ через плечо. **** Только она заканчивает смывать шампунь с волос, дверь душевой кабины открывается. Она вздрагивает, когда холодный воздух проникает в ее уютный паровой кокон, но в следующее мгновение теплое тело Адриана прижимается к ней, и холод внезапно исчезает. Она не может сдержать улыбку, когда его руки начинают блуждать по ее влажным изгибам, его большой палец проводит по вершине соска, а кончики пальцев - по позвоночнику. Убедившись, что вся вода смыта, она открывает глаза и понимает, что он целует ее шею чуть ниже челюсти. Маринетт запускает руку в его влажные волосы и вздыхает. Прошло всего четыре дня, но теперь, когда они снова вместе, она не хочет его отпускать. Очевидно, что он чувствует то же самое, и она рада, что не только она одна скучала по своей второй половинке. Он целует ее плечо, его руки спускаются ниже, чтобы обхватить ее попу и притянуть ближе. - Я знаю, что прошло всего несколько дней, - бормочет он, касаясь ее влажной кожи, - Но я так скучал по тебе, Мари. Без тебя тут все не так. - О, Котик, - вздыхает она, - Я тоже скучала по тебе. - Да? Она кивает и обхватывает руками его талию. - Да. Кровать в отеле была слишком большой для меня одной, рядом не было котомальчика-переростка, который мурлыкал бы мне колыбельные, и мне приходилось принимать душ в одиночестве. Он цокает языком и качает головой, потом выпрямляется и смотрит на нее снисходительно: - Бедняжка. Даже не знаю, как ты выжила. - Это было тяжкое испытание, но я справилась. Ухмыляясь, он отрывисто смеется: - Моя сильная, храбрая жена. Я знал, что ты справишься. Она снова встает на шаткие цыпочки, чтобы его поцеловать, но он встречает ее на полпути, и вскоре ее пятки снова касаются кафельного пола. Их губы встречаются снова и снова, и вот его язык проводит по ее нижней губе и она принимает его внутрь, отвечая на поцелуй с тем же рвением. Когда вода вокруг них ощущается еле теплой, она неохотно отстраняется от него, чтобы достать гель для душа и мочалку. Она ничуть не удивляется, когда он выхватывает у нее из рук губку и берется за дело. Нежно, благоговейно он покрывает ее ароматной пеной от шеи вниз, наклоняясь, чтобы добраться до лодыжек и за коленями, и заставляя ее хихикать, когда он уделяет особое внимание ее груди. Она поворачивается под струей, чтобы ополоснуть руки и торс, и целенаправленно трется попой о его член, удовлетворенно хмыкая, когда он резко выдыхает. Он заглатывает наживку и обхватывает ее. Его рука опускается все ниже и ниже, пока он не проводит пальцем по ее возбужденной плоти. Вызванный этим удивленный вздох встречен его собственным стоном, когда она снова прижимается к его эрекции. - Ммм. Я мог бы взять тебя прямо здесь, Баг. Она поднимает бровь, бросая взгляд через плечо: - И что тебя останавливает? - То, что моя жена вернулась ко мне после стольких дней одиночества, - отвечает он, драматическим жестом прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. Затем он целует раковину ее уха, и его голос понижается до мурлыканья, а все намеки на поддразнивание исчезают, - И я намерен заняться с ней любовью так, как она того заслуживает. По ее позвоночнику пробегает дрожь, не имеющая ничего общего с почти холодной водой, которая их омывает. Она как может быстро дотягивается до крана, чтобы выключить душ и перенести это воссоединение обратно в их спальню. Она разворачивается в его объятиях и проводит обеими руками по его мокрой груди и плечам. - Тогда чего же ты ждешь, Котик? *** Они вытирают друг друга теплыми, мягкими полотенцами, периодически отвлекаясь на теплые, мягкие поцелуи. Не удивительно, что полотенца вскоре брошены на полу между ванной и кроватью. Они вместе падают на простыни, хихикая с придыханием, волосы еще влажные, оба обнаженные и оба более чем готовые. Маринетт расслабленно откидывается на подушки, вдыхая знакомый запах их постели и наслаждаясь ощущением атласных простыней под ней. Это те самые простыни, на фоне которых были сделаны сексуальные селфи Адриана два дня назад, когда они возбуждали друг друга через километры по видеочату, когда она стонала и извивалась в пустой кровати отеля, сжимая пальцами лишь пустоту, когда кончала. Ее заботливый муж явно успел постирать их за это время, потому что она отчетливо помнит не только его живот и грудь, но и кровать, покрытую его семенем, когда они закончили. Ей не терпится почувствовать, как он заполняет ее, не терпится кончить, ощущая его внутри. В ее животе разливается тепло, и она чувствует возбуждение, которое уже начало покрывать ее бедра. Ее ноги раздвигаются перед ним, и он устраивается между ними, целуя ее плечи, в то время как его пальцы скользят по ее промежности, обводя клитор. Его губы путешествуют по области между ее грудей, целуя их снизу, вокруг и сверху, а потом берут в рот сосок, и он щелкает по нему языком. Маринетт шумно втягивает в себя воздух, зажмурив глаза, не в силах сосредоточиться ни на одной конкретной точке стимуляции, поскольку он подбирается к другой ее груди, повторяя свои действия. Окружающий воздух остужает ее кожу в том месте, где был его рот, и сосок становится твердым и холодным. Она протягивает руку вверх, чтобы погладить его ладонью, согревая кожу и поглаживая сосок в такт его языку с другой стороны. Она вздыхает, выдыхая его имя, открывает глаза и замечает, что он смотрит на нее. Его язык вновь покидает рот, и он приподнимает одну бровь, обводя ее плоть кончиком языка, прежде чем сделать последний щелчок. Она снова закрывает глаза и вздрагивает. - Хватит дразнить меня, Котик, - хнычет она. - Дразнить? - Цокает он языком, откидываясь назад и целуя ее все ниже, ниже, ниже пупка, - Причем тут “дразнить”, Миледи? Это просто ваш муж… - Он слизывает ее влагу с верхней части бедра, проводит языком по жестким волосам и прижимается поцелуем к месту рядом с ее клитором, - Который заботится о своей прекрасной, сексуальной... - Еще один поцелуй чуть выше того места, где она нуждается в нем больше всего, - Невероятной жене. Просто позволь мне делать свое дело, Баг. И действительно, кто она такая, чтобы спорить? Особенно когда он прижимается к ней всем языком и лижет ее от входа до клитора и обратно. Особенно когда он погружает язык внутрь, когда он стонет от ощущения ее смазки, покрывающей его губы, когда он мурчит, касаясь ее кожи, и дрожь, пробегающая по ее позвоночнику, заставляет ее бедра выгибаться в направлении его лица. Он снова стонет, наслаждаясь каждым мгновением. Ему всегда нравилось доводить ее до разрядки своим ртом, он с энтузиазмом подходил к этой идее даже с момента их самых первых неловких исследований тел друг друга несколько лет назад. Она благодарна ему за это, впрочем, как и за тысячи других вещей, касающихся ее возлюбленного. На свете нет никого похожего на него, и никого она не любит больше. Сначала она нежно проводит пальцами по его волосам, а затем прижимается к нему тем крепче, чем выше он ее поднимает. Его язык снова проникает в нее, и ее мышцы дрожат, готовые схватить его член и крепко держать внутри, готовые выдоить из него все, что он может предложить. Ее голова кружится от этой мысли, а его удивленный возглас дает ей понять, что ее всплеск возбуждения не остался незамеченным. Она тянет его за волосы и выдыхает его имя, снова вздрагивая, и тут его потемневшие от желания глаза встречаются с ее глазами. - Я нуждаюсь в тебе, Котик, - бормочет она, наблюдая, как еще больше расширяются его зрачки, - Внутри, сейчас же. Пожалуйста. Оставив последний поцелуй прямо над ее клитором, заставив ее бедра снова выгнуться, он подается вперед, накрывая ее тело своим и склоняясь над ней. Она чувствует свой запах у него на губах, и это дает такой немыслимый прилив возбуждения, что ей приходится на мгновение закрыть глаза. Поддерживая себя одной рукой, другой он обхватывает свою эрекцию, медленно ее накачивая. - Ну, раз ты так мило попросила, полагаю, я должен подчиниться. Одним быстрым движением он погружается в нее и прижимается губами к ее губам, его язык ищет разрешение на проникновение и сразу же находит. Ее тело, как заведено, принимает свою вторую половину. Приятное покалывание с головы до ног проходит по нервам, когда стенки ее плоти восхитительным образом растягиваются, пуская его в себя, - горячие и влажные, но узкие после долгих выходных без него. Маринетт громко стонет от переизбытка ощущений и использует последнюю оставшуюся извилину, чтобы принять решение позволить ему овладеть ей полностью: разумом, телом и душой. В конце концов, во всем мире нет более безопасного места, чем его объятия. Возможно, это инстинкт заставляет ее обхватить руками его лопатки, вонзая пальцы в кожу в ритм толчкам. Возможно, именно инстинкт заставляет ее приподнимать дрожащие бедра, обхватывая его талию и помогая ему входить глубже и глубже, и глубже. Ее ноги подпрыгивают в воздухе при каждом толчке, а пальцы на ногах поджимаются, когда он, наконец, касается внутри той точки, которая заставляет ее откинуть голову на подушку и задыхаться от наслаждения, глядя в потолок. Он украшает ее шею небрежными открытыми поцелуями, делая паузы, чтобы пососать кожу над пульсирующей артерией. Его бедра ничуть не сбавляют ритм, снова и снова врезаясь в ее. Снова и снова, выше и выше, - и она чувствует, как нарастает ее развязка, клубится внутри, воспаряет, словно свободная птица в погоне за ветром. Адриан опускается на один локоть, потная грудь задевает ее чувствительные соски, посылая всплеск удовольствия вдоль позвоночника. Другая рука находит точку опоры чуть выше изгиба ее бедра, и он крепко сжимает ее для усиления воздействия. Его толчки становятся короче, но не теряют ни темпа, ни глубины, производя почти постоянное давление на ее клитор и задевая то место внутри, что заставляет ее рот раскрываться в беззвучном крике. Его губы снова пытаются найти ее, но лучшее, что он может сделать, - это зажать ее нижнюю губу между своими зубами и ласкать ее языком. Маринетт этого почти не замечает, вся ее энергия сосредоточена на связи их тел, жаре и фрикциях, а также на приближающейся кульминации, к которой они вместе подходят. Она находит в себе силы открыть глаза, чтобы увидеть его, склонившегося над ней. Когда он достигает своего пика, она ощущает кое-что близкое и знакомое. Она знает это выражение лица: то, как он зажмуривается, когда напряжение становится слишком сильным и в конце-концов срывается в чистое наслаждение. Это тот момент, когда его глаза распахиваются и видят только ее, когда он стонет ее имя прямо ей в губы или в покрытую испариной кожу, когда он подтверждает свою вечную любовь и преданность. Маринетт знает и дорожит знанием того, что она - единственный человек, который когда-либо видел его таким: открытым, уязвимым и потрясающе красивым во время разрядки. Она знает, каково это - чувствовать, как он изливается в нее, невероятно твердый, пульсирующий, теплый и влажный. Иногда ее кульминация следует точно за его, и она наслаждается его реакцией на то, как совместно пульсируют их тела, как ее мышцы сжимаются вокруг него, выжимая его до последней капли. И сейчас она считывает все признаки его нарастающей разрядки в их отчаянной близости. Кажется, будто он не может оторвать свои губы от ее губ на достаточное для полного вдоха время, задыхаясь от восторга: "Черт", "О боже, Мари" и "Да, да, да" в ее рот, беспорядочно целуя. Его темп ускоряется, влажный звук их тел, сливающихся в одно, эхом отдается в тишине комнаты. Его спина напрягается, мышцы сжимаются под ее пальцами. - Ах! - выдыхает она, - Я люблю тебя, Адриан. Я так сильно тебя люблю, мой котенок, моя любовь, мое… - Она задыхается и прижимается к нему всеми возможными способами: внутри, вокруг, над, под, - Мое сердце, мое все. Я люблю тебя, - Это звучит скорее как придыхание, чем искреннее признание, но она знает, что он понимает, что он чувствует эти слова, проникающие прямо из глубины ее сердца в его. Их связь редко требует слов, но ему важно слышать ее любовь и подтверждение своей собственной ценности, и она тоже это знает. - Мари, - стонет он ей в губы и, наконец, отпускает себя. Его бедра резко прижимаются к ее бедрам, и она сжимает его так крепко, как только может, пытаясь стереть каждый миллиметр расстояния между ними. Ее руки скользят по его спине, ее пятки чувствуют под собой напряженные мышцы его задницы, ее стенки сжимаются и трепещут вокруг него, когда он в нее изливается. Она так близко, что чувствует самый край наслаждения, каждый нерв горит от скрытого напряжения, готовый взорваться, как фейерверк, просто... еще... еще... еще.... - - Адриан, Котик, аххх… - она прерывается со стоном, - Мне так хорошо с тобой. Так хорошо. Я почти... Внезапно тепло его тела исчезает, и на его место, словно вакуум, врывается окружающий воздух комнаты. Она чувствует холод, пустоту и полное недоумение. Мгновение она горюет об утрате, сжимается вокруг пустоты, ноет ему о своей разочарованной растерянности, а ее руки хватают простыни, пока она пытается сесть. Прежде чем она успевает понять, что произошло, ее затягивает в водоворот ощущений, и она едва может разобраться в происходящем. Его сильные руки держат ее дрожащие ноги широко раздвинутыми, прохладный воздух касается ее покрытых жидкостью бедер. Он отпускает одну ногу и погружает в нее по меньшей мере три пальца, заставляя ее удивленно вздохнуть. Она сейчас открытая и невероятно мокрая, а звук, который слышится в воздухе, когда он вводит и выводит пальцы, абсолютно непристоен. От этого у нее кружится голова, и она закрывает глаза от переизбытка ощущений. Когда ее возбуждение оживает - вдвое, втрое, вдесятеро, - она раскрывает глаза и опускает взгляд вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее муж ныряет между ее ног. Он тут же посасывает ее клитор губами и щелкает по нему языком - снова и снова, - и черт подери! Ее спина выгибается дугой, и ему приходится отпустить ее ногу, чтобы прижать ее к кровати, что заставляет ее колени рефлекторно сомкнуться вокруг его плеч. Прижавшись к ней, он испускает смешок, и даже эта маленькая деталь отправляет ее в небеса. В последний момент ясности она сознательно раздвигает перед ним ноги, - и через нее проходит вибрация, когда он издает довольный звук, - и запускает обе руки в его по-прежнему влажные волосы, чтобы удержать его на месте. Это заставляет его стонать, и он ускоряет движение своего языка, посасывая сильнее, облизывая все быстрее и быстрее. Внезапно напряжение становится почти невыносимым, его слишком много и при этом недостаточно в равной степени, и вот она зависает в этом подвешенном состоянии во времени и пространстве, очень, очень близко к падению. Он снова стонет напротив ее кожи, и это все решает. Оргазм проходит через нее, как молния, распространяясь до самых кончиков пальцев и рикошетом возвращаясь обратно, заставляя ее дрожать с головы до ног. Она выкрикивает его имя, а затем стонет, произнося новое прозвище с каждой накатывающей волной. Он не поднимается: лижет ее клитор, работает пальцами, загибая кончики вверх, чтобы попасть в нужную точку, и держит ее в напряжении гораздо дольше, чем она когда-либо испытывала. Она не знает, сколько раз кончает, ей даже не приходит в голову считать, но наслаждение, кажется, не заканчивается. Единственное, что для неё сейчас существует, - это Адриан и магия, которую он творит. За закрытыми веками она видит звезды, которые вспыхивают, рассеиваясь, сгущаясь и рассыпаясь заново в сверкающем калейдоскопе цвета и света, прежде чем (наконец!) окончательно угаснуть и умчаться вдаль бризом глубокого удовлетворенного покоя. Она все еще тяжело дышит, когда открывает глаза и видит, как ее сияющий муж вытирает ее одним из выброшенных полотенец. - Ты... - хрипит она, с удивлением обнаруживая, что ее голос стал таким. (О боже, неужели она была такой громкой?) Он приподнимает одну бровь, все еще ухмыляясь, словно кот, наевшийся сметаны, - и ох, в общем-то, именно это он и сделал. - Я? - отвечает он преувеличенно-невинно. Маринетт снова закрывает глаза и закидывает одну руку, прикрывая лоб. - Да, ты. Это было… - Проходит несколько мгновений, а слова так и не находятся. - Что, так хорошо? Даже с закрытыми глазами она слышит его самоуверенную улыбку. Пусть позлорадствует, думает она. Заслужил. Она выдыхает, смеясь: - Кажется, я достигла просветления. Открыла более высокий уровень сознания, - Повернувшись, когда он падает на кровать рядом с ней, она прижимается и целует его грудь, - Если честно, ты должен быть рад, что я вообще вернулась. Он улыбается: - Я и правда счастливый мужчина. Глубокая, удовлетворенная тишина оседает, пока их сердцебиение и дыхание приходят в норму. Еще довольно рано, но она вымотана поездкой и... вот этим. Возможно, они смогут немного поспать, принять душ и совершить еще один забег. Ей очень хочется расплатиться с ним за испытанное, вернуть благодарность. Эта мысль заставляет ее ноги елозить под простыней, по ним все еще проходит приятная щекотка после стараний ее мужа. Это действительно было нечто. - Не могу поверить, что ты это сделал. Ну, знаешь, после того как, - сонно бормочет она в его шею. Он пожимает плечами: - Ничего особенного. Ты же это делаешь. Она прикидывает. Да, она много раз чувствовала свой вкус у него на губах. На данный момент это уже привычная часть их занятий любовью. Поцеловав ее волосы, он притягивает ее ближе к себе. - Я очень скучал по тебе, Баг. Я рад, что ты дома. Я рад, что у меня получилось устроить тебе ошлепительный прием. Она фыркает: - Никаких секс-каламбуров, пока мы голые. Ты знаешь правило. - Я никогда не соглашался на это правило. Посмеиваясь, Маринетт тянется к нему для поцелуя, и, пока их губы двигаются, соприкасаясь, медленно и с теплотой, проходит несколько долгих мгновений. - Я люблю тебя, Котик, - шепчет она, обнимая его крепче. Он тихо мурчит звуки удовлетворения, кончики его пальцев скользят по ее позвоночнику. - Я тоже люблю тебя, Маринетт. Всегда. Она улыбается ему в плечо, а ее веки тяжелеют. - Давай немного вздремнем… - Она зевает, прерывая себя, - А потом я отсосу тебе в душе, хорошо? Адриан давится смешанным с удивлением смехом: - Ты просто нечто, Мари, - он качает головой, ухмыляясь, - Но от такого предложения я никогда не откажусь. Она ничего не отвечает, уже наполовину погрузившись в сон. Ее последняя мысль перед тем, как уснуть, - это было чертовски приятное возвращение домой. И пусть он только подождет их воссоединения после того, как сам проведет пару ночей вне дома! Скучающие друг по другу озабоченные молодожены, в конце концов, и правда думают одинаково.