"Привет" от моей смерти

      Обычная жизнь обычного неудачника завернулась так, что в своей причудливой форме перестала быть обычной, пусть и не было никогда в мире подобных разделений. С чего всё началось? Напомнить вам? И самому себе тоже нужно напомнить, с чего всё началось. А началось всё даже не с появления Аркобалено Солнца Реборна, нет. Всё началось очень-очень давно. Настолько давно, что никакой человеческий разум не заглянет туда, в тот период существования шаманов и особенных камней. Никому в голову не придёт, что существует нечто такое. А вот кто-то знал, и этот кто-то пожелал себе эти камни, эту часть мироздания, чтобы быть сильнее. И вот он, прямо перед Тсунаёши.       Выстрел. Всё это был выстрел. Для Савады Тсунаёши всё началось именно с этого выстрела из пистолета Реборна, с прямого попадания в лоб этой чёртовой пули Предсмертной Воли. И теперь... Мрак и обжигающий взгляд в спину? Он обернулся. Как бы удивительно это ни было, но страх испарился. Страх, неотъемлемая часть никчёмного существа среднеклассника, испарился. Сбежал. Бросил его в этой чёрной пустоте. И только взгляд. Да, этот взгляд. И он правда обернулся. Однако всё, что он успел увидеть перед своим возвращением в реальность, это силуэт человека в огне.       Его возвращение не было обычным. В голове лишь одна мысль, а тело посылало к чёрту все пределы своего безопасного существования. Савада бежал сломя голову, сшибал стены, бросался под автомобили, и ничего его не пронимало. Только огонь и горел во лбу. Когда же он погас, Тсунаёши очнулся и понял, что стоит перед девочкой, которая ему нравится, посреди улицы в одних лишь трусах.       Ситуация не из лучших. Мало ему "Никчёмного Тсуны", теперь ещё будет "Извращенец Тсуна". Вот и первый кульбит, который показала ему жизнь. А где-то в глубине сознания осело чувство, что что-то осталось незамеченным, забытым. Будто что-то ещё в этом всём было, но что именно – неизвестно. Только лишь чувство пустоты осталось где-то далеко внутри, которое Саваду очень быстро перестало беспокоить.       Вот он снова, этот выстрел в лоб. Стоило признать, что Реборн отличный стрелок. Вот только неприятно то, что целью всегда является его ученик.       Снова темнота. Да, Тсунаёши вспомнил. Точнее, помнил, будто никогда и не забывал, что он здесь уже когда-то находился. И взгляд в спину всё также беспощадно прожигал.       Тсунаёши обернулся. Где-то в голове он слышал навязчивое желание, о несвершении которого сожалел перед тем выстрелом. Однако его так легко было отодвинуть на второй план, потому что взгляд этого человека был слишком громким, как и его молчание. Невыносимо.       В который раз уже Савада остаётся стоять в людном месте в одних трусах только из-за какой-то ерунды. Остаточное чувство потерянного воспоминания благополучно развеялось как по ветру. Осталась лишь реальность, в которой нужно было искать себе одежду.       В который раз прожигающий взгляд и упрямое молчание.       Тсунаёши смотрел на этого человека, в его глаза, спрятаннные за пылающей маской. Словно кукла, лишённая нитей, была обречена сидеть так на своём троне и не шевелиться, пока вновь не пришьют нити. Однако этого не случиться, Тсуна понимал это слишком ясно. Перед ним не просто кто-то, а уже давно отживший своё человек.       Парень не успел снова с ним заговорить, да и это молчание так давило, что не получалось открыть рта. Там, в том тёмном помещении будто запрещалось говорить. Как запрещалось и забирать оттуда эти воспоминания, потому что в реальном мире не сохранялось и крупинки от того, что происходило, когда Савада раз за разом погибал от пули Предсмертной Воли.       Однако когда Реборн показывал портреты прошлых боссов Вонголы и добрался до Первого, внутри Тсуны что-то кольнуло. Совершенно неожиданное и непонятное чувство, которое люди назвали дежавю, охватило его, но мальчишка так и не смог понять, почему оно появилось. Проявление интуиции? Случайность? Психология? Неясно.       Как неясно и то, что происходит в момент между смертью и возрожением с его памятью. Он не замечает, что воспоминания вернулись к нему. Они будто не забывались, будто всегда были, будто ничего сверхъестественного не произошло. Вот, он открыл глаза и увидел перед собой человека на троне. И Тсунаёши уже наперёд знает, что не дождётся от него и слова, потому что помнит, как уже был здесь, совершенно не осознавая того факта, что когда-то это забывал.       Какая-то часть сознания, которая подобно сейфу открывается по необходимости. Вот только ключи от него – смерть.       Тем временем маска с лица незнакомца спала, остался лишь пылать огонь во лбу. А на Тсуну смотрели янтарные глаза, и в этих глазах можно было найти и утешение, и свою погибель. Этот взгляд заставлял цепенеть тело, от чего произнести хоть какой-нибудь звук было невозможной задачей. Мальчишка лишь затаил дыхание в ожидании своего пробуждения в реальном мире.       Вопрос в голове крутился весь этот миг не переставая: почему ты молчишь? Скажи хотя бы слово. Всего одно слово, чтобы разрушить эту удушающую тишину. Человек будто выжидает чего-то, смотрит на своего потомка, пытаясь увидеть что-то в нём. Но что он может увидеть в никчёмном, трусливом мальчишке?       Как всегда – вопрос без ответа. Затем реальность яркой вспышкой озаряет глаза, стирая память. И лишь остаётся одна мысль, побуждающая к действую. "Я сделаю это. Я сделаю это. Я сделаю это." Потому что такова предсмертная воля.       Остались позади выстрелы, приводящие к смерти. Тем самым остался без ключей тот сейф с воспоминаниями о чёрной пустоте и человеке с горящим во лбу пламенем. Пули заменили таблетки, полученные Тсуной в подарок от Базиля. Теперь незачем было использовать Предсмертную Волю. Незачем было умирать и видеть тот мир.       Тсуна был всё тем же трусом. Однако ему удавалось найти в себе глупую храбрость на границе с отчаянием. Когда страдали другие, когда не было выбора, ему приходилось брать себя в руки и превращаться в совершенно другого человека. В его руках тот же огонь, что был у Вонголы Примо – так ему говорят. Он точная его копия. Значит, во время битв он превращается в него? Каким был этот человек? Как жил? Что делал? Зачем создал Вонголу, которую так хочет разрушить Савада?       Погиб?       Темнота вокруг, которая уже забылась. Мрак – ничего более. Лишь пол ощущается под ногами, и тот такой же чёрный, как и всё вокруг. А затем взгляд, прожигающий спину, проходящий сквозь. Вот и вспомнил, наконец, всё то, что было раньше.       Тсунаёши обернулся. Снова этот человек всё на том же троне с гербом Вонголы на спинке. Чёрный плащ, перчатки, объятые пламенем Неба. И взгляд. Всё тот же.       Савада отчётливо чувствовал, как поменялось настроение тишины в воздухе. Раньше она душила, рвала на куски, затыкала рот. Сейчас же она ждала. Интересно, что изменилось? Сама ли темнота передумала мешать словам, или же сам Тсуна переборол её тиранию? Он не знал. Он отчётливо понимал лишь то, что Примо ждал.       Тсунаёши собрал свои мысли в кучу. Он всё также чувствовал, что не может заговорить, что-то в очередной раз мешает. Однако он ещё понимал, что, скорее всего, больше он никогда не сможет заговорить с ним. Это последний шанс услышать голос того, с кем его сравнивают.       Глубокий вдох.       — Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь, — Тсунаёши сам поразился своей наглости и закрыл ладонями рот, виновато уставившись на Примо в ожидании чего-то ужасного. Парень испугался, подумал, что сейчас говорил не своим голосом, не свои мысли. Но чем больше он начинал разбираться, тем больше понимал, что это он сказал. Это с его губ слетели столь наглые слова. Что теперь ждать от создателя и первого босса Вонголы?       Усмешку.       Тсунаёши удивился. Удивился и расслабился, ведь накалившаяся будто от пламени атмосфера стала слишком лёгкой и непринуждённой. А ещё он понял, что наконец смог что-то сказать. Он смог перебороть это вечное молчание! Смог выдержать тяжёлый взгляд! Теперь же...       — Здравствуй, Савада Тсунаёши.       ...пора вернуться обратно.