Скажите, вы боитесь меня?..

Первый министр правителя Зонтопии, его на века покорный слуга, посланник Великого Зонтика, как он сам себя называл, и просто человек, которому его король доверял свои мысли, переживания и страхи, никогда не отличался особо резкой добротой к окружающим или радостным выражением лица. Он всегда предпочитал держать на контроле свои эмоции, потому улыбка никогда не трогала его губы, по крайней мере никто этого ни разу не видел, так помимо этого он ещё и без какой-либо жалости и тени неудачной шутки мог вполне серьёзно пообещать отрубить кому-то голову, если этот кто-то возомнит себя кем-то более важным, чем он есть на самом деле. Алебард был жестоким и строгим с самого своего появления, со своей самой первой проповеди, с самых первых реформ. Таким он себя показывал всем зонтопийцам из уверенности и понимания того, что по-другому его слушать никто не будет. Он считал, что, пусть уважение и было важно, но страх куда больше действовал на народ и способствовал их быстрому осознанию одной простой сути: власть неприкосновенна, при любых попытках пойти против неё тебя будет ждать суровое наказание. И с ним нельзя не согласиться. Если будут бояться – не будут рисковать, соответственно шанс возникновения восстаний будет меньше, если не станет равен нулю. Мужчина был жесток, чтобы иметь возможность контролировать ситуацию в государстве и быть уверенным в том, что его господин в безопасности. Тем не менее, он в то же время спокойно балансировал между тем самым страхом и уважением, что народ испытывал к нему. Помимо угроз он не меньше, а даже больше говорил и про развитие Зонтопии, всегда исправно добиваясь этого самого развития. Он не только запугивал, но и внушал уважение своими поступками, своими всё новыми и новыми действиями для поднятия государства с колен, для получения стабильной ситуации в экономике и политике. В общем, как ни крути, но он был человеком хорошим и с чистой совестью, верно исполняющим свою службу перед своим королём. Поэтому Зонтик считал его другом, прислушивался к нему, советовался даже в самых незначительных вещах, рассказывал всё, что таилось на душе. Он доверял ему, доверял больше, чем себе, потому что знал, что за всей этой жестокостью кроется лишь желание помочь, как самой Зонтопии,так и её правителю. И так было достаточно продолжительное время. Государство с каждым днём расцветало, а Зонтик принимал Алебарда за своего самого верного защитника, к которому, в случае чего, можно обратиться. Но ничто не вечно. Никто не вечен. И со временем становится понятно, что жестокая часть личности созданного из оружия мужчины всё больше и больше завладевает его разумом, вытесняя хоть и не видное невооружённым взглядом, но всё же присутствующее в нём добро. По крайней мере так всё видит правитель Зонтопии, слишком поздно переставая игнорировать очевидные и настораживающие вещи. Теперь ему не остаётся ничего больше, чем трястись от страха, когда за дверью начинают слышаться шаги, но, всё-таки, для начала следует рассказать, с чего всё началось.. Алебард всегда старался обезопасить своего господина. Делал всё, чтобы с тем не произошло никаких неприятностей, чтобы его король оставался цел и невредим и не попадал в те закоулки своего государства, которые отличались от других буйными шумными личностями. Он переживал за правителя, не хотел, чтобы однажды, после своей вечерней прогулки, тот вернулся в замок с какого-либо рода повреждениями, даже самыми незначительными, пока из его глаз, он был уверен, текли бы прозрачные солёные слёзы. У него кололо сердце от одной лишь мысли о том, что когда-нибудь, рано или поздно, король мог предстать перед ним с заплаканным лицом и в помятой рваной одежде, может даже с засохшими пятнами крови, тихо спрашивая, почему всё так, как произошло. Или и вовсе не вернётся.. Из-за этих мыслей мужчина и был настроен к этим прогулкам негативно, потому и пытался всячески отговорить от них своего господина. Так уж вышло, что Алебард с большим трудом доверял кому бы то ни было, если вообще доверял. Во всех всегда, по его мнению, стоит видеть не только союзника, но и врага, чтобы в случае предательства суметь пережить это и защититься. Лучше не доверять никому, ведь никогда не знаешь, что на самом деле может скрываться за дружелюбной улыбкой. И потому он не доверял большей части населения Зонтопии. Не открыто, конечно, это было бы странно. И потому он каждый вечер, боясь отпускать господина одного, незаметно следовал с ним на улицу, скрываясь где-то в толпе. Просто меры безопасности, ничего такого.. он так думал. В случае чего у короля должна быть защита, ведь сам он не сможет дать отпор, постоять за себя. Он слишком.. не то что слаб, слишком невинен для этого. И слишком добор тоже. Он никогда не сможет поднять на кого-то руку, даже если это будет самозащита. Так что ему был необходим сопровождающий, который смог бы в нужный момент заслонить собой правителя, грозной стеной возникая между ним и обидчиком. И раз король не хотел, чтобы его сопровождали открыто, желая казаться в глазах прохожих таким же обычным жителем Зонтопии, как и они сами, какой другой вариант был у мужчины, кроме как следовать за своим господином тайно, прячась в тенях зданий? Первая, и уж поверьте точно последняя, неприятная ситуация, ставшая неким спусковым крючком в поведении Алебарда, произошла с королём в том злосчастном храме. Мужчина отвлёкся. Так непозволительно и не вовремя, за что будет ещё не раз себя винить, за что будет ещё не раз стоять на коленях перед иконой Великого Зонтика, прося у него прощения. Его отвлекла женщина с рынка, так упорно старающаяся продать свои фрукты. Правитель Зонтопии тем временем уже оказался за дверьми храма и осматривался вокруг. Продавщицу ничуть не смущало недовольство на лице мужчины и его слова о том, что он ужасно торопится, она продолжала маячить перед ним, всеми способами перекрывая Первому министру путь. Лишь кое-как получилось отделаться от этой назойливой женщины, пока взгляд в лёгком беспокойстве держался на дверях храма, следя за тем, кто из них выходит. С каждым шагом, что приближал его к высокому утончённому здания, Алебард всё отчётливее слышал доносящиеся откуда-то из храма недовольные, гневные крики, сопровождающиеся редкой руганью. Он тут же начинает идти быстрее, но уже слишком поздно. Его господин, кое-как вставая с пола из-за трясущихся ног, спешит как можно скорее где-нибудь спрятаться, укрыться, пока в его голове вертится желание повернуть время вспять. Он натыкается на своего помощника совершенно случайно, но не задумывается об этом, лишь чувствуя хоть какое-то спокойствие из-за того, что Алебард может успокоить. Из мальчишеских глаз текут горячие слёзы, пока под одним красуется становящийся всё более насыщенным цветом фингал. Мужчина гневно хмурится, челюсть сама собой сжимается с неистовой силой, из-за чего можно даже услышать скрежет зубов. Его руки сложены на груди, а ладони сжаты в кулак. Он обещает себе жестоко наказать того, кто посмел тронуть его господина, пока злость всё закипает и закипает на его душе. Не только к тому, кто ударил короля, но и к самому себе. Хочется стрелой ворваться в храм, найти того, кто поднял руку на короля, схватить его за шиворот и высказать всё, что сейчас вертеться на языке. Правитель Зонтопии, переступая через собственную неуверенность и некую слабость, подходит к министру ближе, тем самым выводя последнего из размышлений. Мужчина заставит виновного отвечать за своё деяние. Но сейчас необходимо успокоить господина, показать ему, что всё позади, сейчас он в безопасности. Алебард, в уже ставшем привычном жесте, разводит руки в стороны, и юный король сразу же льнёт к нему с объятиями. Не романтическими, не даже дружескими – с такими, которые созданы исключительно для успокоения, которые используют незнакомцы, когда находят друг друга поздней ночью где-нибудь в парке с одинокой бутылкой в руках и без слов понимают чужие проблемы. Правитель сильнее прижимается к своему помощнику, оставляя на одежде того мокрые пятна. Мужчина успокаивающе обнимает господина за плечи, негромко говоря что-то про то, что сейчас всё в порядке. Что с ним, с Алебардом, правитель Зонтопии всегда будет в безопасности. Что он больше никуда его не отпустит.. Мужчина выполнил свои обещания. Через пару дней заголовки всех газет, без каких-либо исключений, начиная от самых дешёвых и абсурдных и заканчивая самыми серьёзными и популярными, кричали о казнённом по не до конца понятным причинам пареньке. Эту новость восприняли с ужасом и негодованием. Как так, почему причина не выяснена? Его казнили по воле Великого Зонтика? Чем он мог провиниться? Он же исправно присутствовал на всех службах, выполнял все богослужения, что пошло не так, раз теперь его голова и тело были оторваны друг от друга? По всему государству прошла волна смешанных эмоций, заставившая многих задаться лишь одним вопросом: что нужно сделать, чтобы не оказаться на месте того парня? Алебард понимал, что такое резкое, необдуманное решение, принятое на эмоциях, было осуществлено им очень зря. Теперь весь народ не знал, как быть дальше, а вину тому была его неожиданная несдержанность. Он не жалел о совершённой казни, нет. Он обещал себе и своему господину, что наглец будет наказан, и он сдержал своё обещание. Он жалел о том, что не позаботился о скрытии этой казни от чужих глаз, не провёл её тихо и без ненужных свидетелей. Хотя, может, наоборот хорошо, что об этом говорят? Теперь они могут убедиться в том, что все его угрозы не пустой звук. На самом деле, сидя за своим столом, он мог бы терзаться сомнениями на тот счёт, стоило ли принимать решение в тот момент, когда его переполнял гнев. Но он этого не делал. Он был уверен, что каждый, кто тронет его господина, должен быть наказан. И он следовал своему убеждению, не собираясь при этом смотреть на моральную сторону вопроса. Вот она, его жестокая натура, так долго живущая по большей части в тени. Вот она, его несдержанность по отношению к каждому, кто встаёт на его пути или делает что-то наперекор его мнению и взглядам. Вот его внутренняя тёмная сторона, теперь куда больше контролирующая его разум, а значит и поступки. Но это всё проявляло себя лишь в те моменты, когда речь заходила о безопасности его господина, которого он так бережно старался спасти от всего, что может показаться опасным. Алебард в прямом смысле стал после того случая походить на параноика. Он подозревал в изменене и предательстве всех и каждого. Везде сопровождал своего короля, бросая на проходящих мимо людей короткие холодные взгляды, в которых так и читалось подозрение. Он старался не оставлять правителя Зонтопии одного ни на минуту, считая, что эту минуту кто-нибудь может использовать в удачных целях. Он внимательно следил за поворами, когда те готовили еду для короля, проверяя, чтобы никто не подсыпал чего-то лишнего. Как уже и было сказано, сцена в храме стала спусковым крючком, после нажатия которого Алебард окончательно стал помешанным на безопасности своего господина, своего правителя, своего Бога. Отсюда и вытекает его второе сдержанное обещание. Для начала стоит отметить, что мужчина добился своего. Больше его король не выходил на ставшие ему родными вечерние прогулки. И на сцене, в ходе которой Алебард добивался этой цели, стоит остановиться поподробнее. Сначало он говорил спокойно, приводя доводы и аргументы тому, что эти прогулки - вред и только, что в них нет никакой необходимости, что они опасны, в чём правитель уже сам мог убедиться. Когда же в ответ он получил слова о том, что всё не так страшно, как себе это представляет Первый министр и слабую тёплую улыбку, он не выдержал. И впервые с момента своего создания повысил голос на своего господина. Неосознанно, но это не важно. Ведь даже когда в голове ударило осознание происходящего, это его никак не остановило. Он словно сорвался с цепи. Он активно жестикулировал руками, тем ещё больше пугая короля. Он кричал на него, чего никогда себе не позволял, сейчас словно считая, что так его воле не смогут сопротивляться. И он оказался прав. Зонтик, ужасно перепуганный и уже начинающий трястись всем телом, с комом в горле тихо согласился со своим помощником. Он отказался от прогулок, лишь бы не слышать эти крики, лишь бы не видеть Алебарда в гневе. В этот момент правитель Зонтопии впервые почувствовал страх, находясь наедине с этим мужчиной. И лучше бы он обратил на это внимание сразу. Алебард пообещал тогда, у храма, что с ним король всегда будет в безопасности. Он дал слово, что всегда защитит его. Но вскоре понял, что не может всегда быть рядом со своим господином, не может контролировать каждый его шаг, чтобы быть уверенным, что какой-нибудь из них не окажется опасным, способным причинить правителю боль. Мужчине нужно было либо отказаться от своего поста и заменить себя кем-то другим, чтобы всегда иметь возможность быть с королём, либо же придумать что-то другое. Первый вариант не рассматривался изначально. Никто не сможет заменить Алебарда, ни у кого это просто напросто не получится. Во время же раздумий над вторым вариантом мужчина пришёл к единственному решению, которое видел. И это решение стало переломным моментом в его отношениях со своим господином, моментом, в который он потерял доверие своего правителя, пытаясь обезопасить того от всего мира. Он совершил ошибку, но был уверен, что поступает правильно, что у него нет другого выбора. Он запер своего Бога в небольшой комнатке в одной из башен замка. На совсем. Он просто напросто привёл того в эту злосчастную комнату и, ничего не объясняя, моментально вышел из неё, когда король осматривался вокруг, после чего запер дверь на ключ. А тот бросил себе в карман. Зонтик, точно не ожидая подобного от того, кому всегда всё рассказывал и которого всегда считал своим другом, в панике начал стучать в дверь, окликая ещё стоящего по ту сторону мужчину. – Что.. что происходит, Алебард?! - С нескрываемым страхом повторял раз за разом юный король, продолжая этот быстрый стук, словно пытаясь выбить так в двери дырку. Ему было страшно, его охватывало чувство паники, неприятно обволакивая душу, на глаза уже начинали наворачиваться слёзы и картинка перед ними постепенно затуманивалась белой пеленой. Сердце неестественно быстро стучало в груди. В ответ же правитель Зонтопии получил лишь короткое "Это для вашей же безопасности, мой господин", а после удаляющиеся от комнаты шаги. Алебарду было куда сложнее принять это решение, чем могло показаться. Но он действительно не видел другого выбора, как уже говорилось, став не меньше не больше параноиком, видящим подстерегающую его короля опасность за каждым новым поворотом, он, кажется, совсем растерял умение трезво оценивать ситуацию, а потому даже на секунду не задумался, какого сейчас оставшемуся в одиночестве потерянному королю. Тот же, в свою очередь, со скатывающимеся по щекам горячими слезами, облокотился о дверь спиной и тихонько опустился на пол, после чего поджал к себе коленки. Что это значит? Что-то происходит в замке и ему лучше побыть сейчас здесь? Может, это всего на пару минут? Ну, максимум на десять, пятнадцать.. Не мог же Алебард его передать, да? От последней мысли ещё больше слёз появилось на глазах, а вдохнуть полной грудью стало просто невозможно. Нет, не мог! Конечно нет! Но почему он ничего не объяснил.. Зонтик терялся в собственных вопросах, загнанный в угол этим непониманием. Оно порой куда страшнее, чем осознание происходящего, ведь ты просто не знаешь, чего ждать дальше, что тебе делать. Дезориентация страшная вещь, способная погубить тебя и морально, заставляя чувствовать панику и страх, и физически, если ты начнёшь пытаться найти выход сам. Надежды правителя Зонтопии не оправдались. Он, продолжая чувствовать, как сердце не замедляет свой ритм, провёл в тихом страшном одиночестве добрые несколько часов перед тем, как Первый министр вернулся к нему. Чтобы принести ужин. Алебард не собирался морить никого голодом или жестоко пытать – для него заточение его господина в этой комнате означало возможность дать ему полную и постоянную защиту, которую он сам пообещал. Такими темпами прошло несколько дней, несколько тяжёлых для Зонтика дней, тяжёлых во всём многогранном смысле этого слова. Он всё ещё не мог смириться с тем, что мужчина так поступил с ним. Конечно, как с этим вообще можно смириться! Пожалуй, это не смог бы сделать никто. Предательство близкого человека всегда испытание, кем бы ты ни был. Он чувствовал себя просто отвратительно, моральное состояние, которое резко пошатнулось таким предательством, по крайней мере правитель Зонтопии воспринимал всё происходящее именно так, серьёзно повлияло и на физическое здоровье, вынуждая юного короля все сутки лишь лежать на кровати и ничего не делать. Зато было время подумать над поступком Алебарда ещё раз. А потом ещё, ещё и для профилактики ещё.. Эти мысли мучали его, да, безусловно да. Но он не мог об этом не думать. Он пытался понять, почему мужчина так поступил, какова была его мотивация, чего он хотел этим добиться и добился ли он этого. Самым логичным был вариант того, что Первый министр, бывший добрый друг, верный товарищ, защита и опора, теперь ставший не более, чем никем в глазах короля, захотел подчинить себе власть, сесть на трон. Но если бы Алебард этого хотел, стал бы он продолжать поддерживать здоровье заключённого в этой комнате Зонтика? Конечно нет. Зачем ему это? Это было бы глупо с его стороны. Но тогда чего на самом деле хотел мужчина? Следующая догадка не успевает появится в сознании, как дверь открывается, а плечи короля, по крайней мере бывшего точно, начинают предательски дрожать. Конечно, в комнату заходит Алебард, ни у кого другого нет доступа в эту комнату. Как удобно, лишь один экземпляр ключей.. всё продумал. Страх снова огромной волной обрушивается на беззащитного правителя, заставляя мелкую дрожь пробрать до костей. Он сидит на краю своей кровати, смотря куда-то в пол и боясь поднять взгляд хоть на миллиметр выше. В горле сразу же пересыхает, а ком уже появляется где-то в груди. Что сейчас будет? Зачем он пришёл на этот раз? Незнание пугает. Не меньше пугает неспеша подходящий к нему мужчина, вскоре носки его туфлей уже попадают в поле зрение. Сглотнув, Зонтик жмуриться, дрожа ещё больше. Смог же мужчина так кардинально изменить отношение его господина к нему.. а ведь раньше он только ему и доверялся. Не то, что сейчас. И Алебарда этот вопрос волнует. Да, его всё ещё волнует их с королём взаимоотношения. Удивительно, не правда ли? Даже после своего поступка он от чего-то свято верит, что его господин должен был продолжить спокойно с ним общаться. Так же доверять свои тревожные мысли, так же просить совета, так же рассказывать, почему он дрожит как лист на ветру. Опьяняющее желание обезопасить своего Бога просто не давало понять, что он на самом деле творит, какой ужасный поступок он совершил, а потому мужчина уже который день прибывает в замешательстве – почему его господина охватывает страх каждый раз, как он появляется в его новой комнате? – Посмотрите на меня, господин. - Ровным тоном произносит Алебард, смотря на короля сверху вниз. Никаких действий в ответ не следует. – Пожалуйста, посмотрите на меня. - Уже более настойчиво повторяет он свою фразу, которую с таким же успехом игнорируют, как и первую. Зонтику слишком страшно, чтобы пошевелиться хоть как-то, хотя бы мизинцем. Он просто напросто не может поднять голову, чтобы взглянуть на стоящего напротив. Но и объяснить своё бездействие он тоже не в состоянии, ведь слова из-за кома в горле не лезут наружу. – Ладно.. - как можно спокойнее выдыхает мужчина, после чего складывает руки за спиной и глубоко вдыхает. - Скажите, вы меня боитесь? Гробовая тишина повисает в воздухе, всё больше придавливая к полу своим весом и заставляя почувствовать головокружение. Алебард даёт время на раздумья, но королю его, видимо, не хватает. Он с слегка шокировано приоткрытым ртом переваривает заданный ему вопрос, решая, что будет безопаснее ответить: ложь или правду. Мужчина резко берёт правителя за подбородок и поднимает его лицо, дабы заставить того посмотреть ему в глаза, и, повышая голос, повторяет свой вопрос. Но ответом ему снова служит лишь тишина. Но теперь ему уже, кажется, не требуется ответ, ведь взгляд заплаканных глаз напротив даёт возможность на секунду пробраться в сознание господина и самому узнать, что он сейчас чувствует. Зонтик лишь что-то невнятно бормочет себе под нос, быстро вытирая рукавом влагу с уголков глаз. Мужчина, словно ошпаренный, резко отпускает его подбородок и отходит на два шага назад. На его лице можно увидеть смесь непонимания, лёгкой тени гнева и смятения. – Почему? - Снова на повышенных тонах восклицает Алебард, сверля сидящего на кровати Бога взглядом. - Почему вы меня боитесь?! - Сам не слыша себя и свой чуть охрипший голос негодует он, явно прибывая не в лучшем состоянии после свалившегося на него очевидного факта. - Я же лишь.. – Алебард, пожалуйста, успокойся! - Неожиданно даже для самого себя прерывает его наверняка долгий монолог правитель, совсем неуверенно поднимаясь с кровати. Его голос дрожит так же, как и он сам, но он рад, что набрался сил, чтобы сказать хоть что-то. Только вот теперь нужно было чем-то продолжить свою речь. Оба молчат. Оба по-своему сбиты с толку. Обоих тревожит тема разговора, который должен был сложится в последующие часы, но оба понимают, что им необходимо поговорить. Мужчина смотрит на своего господина, тот отвечает взглядом на взгляд. Алебард почти уверен в том, что его Бог на сей раз не простит его.