Вот бывает…

«…Вот бывает, некоторые братья не ладят друг с другом, ну а если они ещё и близнецы, то это уже представить страшно… Но у нас с Нахоей, слава Богу всё хорошо. В детстве мы были не разлей вода, а сейчас (скажу вам по секрету) мы любим друг друга. Да, многие подумают: «Как братья могут любить друг друга, как парней?!», «Это же ненормально!» (и всё в этом духе), но что мы можем поделать, если и дня в одиночку провести не можем? Думаю, вам можно рассказать историю из нашей школьной жизни, именно тот период, когда «всё это» началось… …Несмотря на то, что я и Нахоя родные братья, мы жили в разных квартирах. Школы у нас то же были разные (но это не из-за какой-то непрязни друг к другу, просто решили пожить каждый самостоятельно — без помощи другого), но потом (в 8 классе) наш классный руководитель объявил, что у нас новенький. Я был немного удивлён увидев Нахою, но мои одноклассники были удивлены не меньше моего (я рассказывал своим друзьям про то, что у меня есть брат близнец, но никто и никогда не видел его). Но через пару недель все уже было как обычно. Я сидел в первом ряду на второй парте вместе с Мицуей, а Нахоя сел сзади меня вместе с Раном (у него тоже есть брат — Риндо, они не близнецы, но у них тоже со временем зародилась братская любовь). Раньше мы с Нахоей не так часто общались, но с его появлением в моём классе, наше общение начало расти… Я с конца седьмого класса начал писать стихи, некоторые грустные или про любовь (в общем всё решало моё настроение, кстати, стихи про смерть у меня тоже были). Мне хотелось услышать мнение окружающих, но я как-то стеснялся. А потом, как-то раз, мой блокнот заметил Нахоя. Я подумал, что родному брату можно доверить моё «сокровище». Сначала, он прочитал половину стихов которые у меня были, и…они ему понравились. С тех пор, после появления нового стиха, первым кто его читал был — Нахоя. Потом моё творчество заинтересовало братьев Хайтани (им тоже многие стихи заходили на пять звёзд), ну и периодически я интересовался мнением Мицуи. ......Потом, как-то раз я предложил Нахое проводить его до дома и просто прогуляться… А потом наши «провожания» зачастились. Хотя, я и жил в противоположной стороне от дома Нахои, я всё равно провожал его. По дороге мы всегда болтали о всём и не о чём. Так проходили недели, месяца, год… И я понял, что испытываю какие-то необычные чувства к брату. Мне хотелось проводить с Нахоей больше времени, заботиться о нём и ещё, каждый раз, когда я его видел, мне до жути хотелось прижаться к нему и стоять в обнимку несколько часов (это было самое заветное желание). Так, всё это длилось ещё на протяжении нескольких месяцев. И за это время я понял, что люблю Нахою не только, как брата, но и как парня… Я хотел ему сказать или признаться, но я узнал, что Нахоя влюблён в какую-то девочку из своего двора. Именно эта новость и подломила мою уверенность в себе… Каждый день мне давался очень сложно. Да, я продолжал ходить с Нахоей до его дома, я продолжал очень хорошо общаться с ним… но каждый раз, когда я приходил домой — я думал, что умру. Это чувство разъедало меня изнутри. Я хотел, (правда хотел) признаться брату, но боялся… А потом, Нахоя рассказал мне про то, что он больше не любит ту девочку со двора (потому что она его игнорировала, хамила ему и просто вела себя, как «высокомерная дрянь», Нахоя сам так назвал её). Именно это и подтолкнуло меня попробовать признаться Нахое в своих чувствах. Но разумеется у меня ничего не получалось, каждый раз — я боялся. Вскоре, я начал замечать изменения в своём брате, в частности — в общении со мной… Нахоя начал более внимательно меня слушать, каждый урок мы с ним о чём-нибудь болтали и его взгляд…взгляд был переполнен добротой и заботой… Почти каждый день у Нахои были дополнительные занятия: в понедельник и в среду с 13:00 до 14:00 — дополнительные по алгебре и геометрии, во вторник, четверг и субботу с 15:30 до 16:50 — дополнительные по английскому. И вот так вот, каждый день, сразу после школы я шёл до дома, переодевался, если успевал — что-то кушал, а потом бегом в школу за Нахоей. А однажды, я купил газировку Coca Cola себе и Нахое. Потом меня осенило и я решил что-то написать на этикетке, и я написал одно своё четверостишие… И понеслось… Почти каждый раз я покупал либо Coca Cola, либо Fanta (редко — Sprite) и что-то писал на этикетках. Нахое эта идея с росписью этикеток безумно понравилась (а точнее говоря — он радовался, как ребёнок и коллекционировал эти этикетки). Когда мы доходили до его дома, нашим основным прощанием были обнимашки. Но с каждой прогулкой, с каждым днём, объятия становились всё теплее, крепче, нежнее и затягивались на минут 5 — 10 (как минимум). Каждый день приходя домой, я хотел вернуться обратно, прижаться к Нахое, чтобы он меня крепко обнял и не отпускал… Я не мог больше молчать. 22 ноября, в понедельник, как обычно — я пошёл домой, а оттуда сразу в школу. В тот день я опять купил Сосо Соlа и думал — что бы написать. Я собрал всю волю в кулак и написал три заветных слова, повторяя в своих мыслях: «Соя — успокойся. Ничего страшного не произойдёт. Это же твой брат! Он ничего плохого тебе не сделает. Ну а в крайнем случае — оздоровительное самоповешенье никто не отменял… Но надеюсь до этого не найдёт…» (Я собирался признаться в прошлую субботу. Я сказал Нахое, что хочу сказать ему «кое-что» очень важное, но не смог… Я дошёл до ворот школы, постоял несколько минут и вскоре Нахоя вышел. Как обычно мы дружески обнялись и пошли. Пройдя от школы метров 50 — 80, я спросил у брата: «Помнишь…в субботу я хотел «кое-что» рассказать тебе? Ты всё ещё хочешь это узнать?». Нахоя сразу оживился и разумеется согласился, но предупредил, что сейчас — я уже точно должен всё ему рассказать. В ответ, я просто протянул ему его пол-литровую газировку и сразу же от смущения — прикрыл лицо ладошками. Прочитав надпись на этикетке «Я люблю тебя», Нахоя нежно улыбнулся и приобнял меня на пару секунд положив свою голову мне на плечо, и сказал: «Я тебя тоже люблю, Соя». В этот момент, от этих слов, мне казалось моё сердце взорвалось фейерверком, душа улетела в Поднебесную концелярию, а все бабочки, которые были у меня в животе, казалось — переродились и устроили внутри меня торнадо окрыляющих чувств. Это чувство окрылённости не покидало меня, хотя я всеми силами пытался вернуться в реальность. Когда мы дошли до подъезда Нахои, настал момент объятий… Это были самые крепкие и нежные объятия во всей Вселенной. На прощанье, сам немного засмущавшись, Нахоя предложил мне быть его парнем (прозвучало конечно странно, но всё же…думаю, мой ответ очевиден). Потом последовали ещё одни объятия, а потом нам всё-таки пришлось выпустить друг друга из объятий (Нахоя вообще не хотел меня отпускать, даже домой, зная, что всё-равно — завтра мы увидимся)… После того, как я всё-таки признался (и это оказалось взаимно) — мне стало очень легко. Мы нескончаемо любили друг друга — тогда, любим так же и сейчас… Ну, что я могу ещё вам рассказать… На третий день после признания, Нахоя поцеловал меня в щёчку, с небывалой для него застенчивостью он коснулся моего подбородка и робко поцеловал меня в щёчку, а потом делал это каждый день во время прощаний (про объятия мы тоже не забывали). Нахоя до сих пор говорит мне, что ему безумно нравится целовать меня в щёчку, как в тот первый раз. Ну, а историю про первый поцелуй в губы, вы узнаете чуть позже. Мы с пацанами решили устроить посиделки и вечером каждая «парочка» будет рассказывать свою историю, не забудьте заглянуть к нам на огонёк…