Гендерные ожидания и Хэппи-энд

Данный текст родился из ответов на письма и комментарии

и частично цитирует прежде сказанные речи.

Ниже озвучен спорный и совершенно субъективный взгляд,

не стоит придавать ему большого значения.

______________♦______________

Есть множество причин, почему мы хотим, чтобы истории хорошо кончались. В самом общем виде объяснение будет таким: возможность счастья в конце очень скрашивает текущую терпячку. Жизнь не радужна. Она нуждается в Утешении. Этим в бо́льшей степени грешат женщины. И не потому, что «слабый пол», а потому что на женщине чисто физиологически лежит много такого, что мужчина без наркоза не вывезет. Но тут всегда надо помнить: женское счастье — это вовсе не счастье человечества. Они сильно различаются. Хороший финал для мужчины (герой оставил незабываемый след в душах и телах пяти любовниц, покарал врагов, доказал верность своих идей по улучшению космоса и укатил в закат выигрывать новую войну) возмутителен для простой читательницы. Ей кажется, что герой должен был остаться с любовницей, похожей на саму читательницу (с наименее коварной и доброй), чтобы позже построить с ней общий быт. Ради нее, к тому же, ему бы хорошо избавиться от остальных женщин (изгнать!), и, может, даже уйти с госслужбы, чтобы не отвлекала. То есть, утрируя, в среднем по району в мужской литературе женщина лишь приятное дополнение для героя, в лучшем случае — ступень в личном становлении, ведь Главное для него — самоопределиться. Стать Человеком. Так что мудрые писатели избавляют героя от женщины методом «роковых обстоятельств». Роковая любовь с невозможностью розовых соплей прибавляет герою крутизны. Мы не знаем, так-то, каким он был бы в быту на десятый год женитьбы. Все крутые мужчины-герои либо не женаты, потому что «не сложилось», либо уже все потеряли, и спокойно заняты собой. Есть тип «приходящего любовника», но все же понимают, что «ему просто не встретилась еще та самая». Хочу повториться, что речь о нарративном контенте, а не про жизнь. Есть, конечно, семейный жанр в литературе — но там, обычно, ждут какой-то ясности по проклятым вопросам воспитания и уклада, а не хэппи-энда (как правило, эта Ясность и есть хэппи-энд).

◊

Непобедимый мачо

Однако в любом гендерном варианте счастье и успех не могут даваться даром, это не интересно. Успешный мачо был многократно высмеян критикой, так что его появление в сюжете вызывает не только радость узнавания, но и насмешку. Непобедимый мачо в качестве главного героя заставляет сомневаться в уме автора. Но сетевая литература пошла еще дальше. Она произвела деконструкцию мачо таким образом, что сквозь иронию стали видны некоторые закономерности. Речь о веб-романе «Система 'Спаси-себя-сам' для Злодея» Мосян Тонсю. У этого романа тут же возник вал подражателей, и, вероятно, на родине он был не первым — просто самым ярким. Зачин такой: некий Писатель пишет веб-роман про красивого мстительного демона с гаремом в 300 душ. Герой — типичный мачо, он уже «претерпел», и теперь, самоопределившись (из людей в демоны), карает обидчиков, получает новых женщин, выигрывает все битвы. Нетрудно предположить, что в своего героя Писатель вложил все личные комплексы и теперь лихо их компенсирует (марти сью). Некий Читатель не может читать подобное фуфло, потому что оно отвратительно написано и неправдоподобно, к тому же за доступ к чтению требуется платная подписка. Читатель, строча разгромный комментарий, давится гневом или чипсом, и умирает. И тут же попадает в этот роман. Но в нем он становится не главным героем, а одним из злых врагов, которого мачо в конце расчленил. Чтобы выжить — надо улучшить сюжет. …Это, конечно, по сути компьютерная игра с начислением баллов за логичные изменения и штрафами за неадекватные инициативы (Система воспитывает хорошего Автора). И тут мы замечаем странность: в классическом «гаремнике» с черно-белой психологией сделать ничего нельзя. Его характеры слишком плоские, однозадачные и где-то декоративные. Углубление же характера мачо, сострадание к его слабостям делает его… не мачо. (Для не читавших: герой-демон становится сентиментальным размазней, влюбленным в своего учителя). Есть еще одна закономерность: любят тех, кто нас развивает. Потому так велика влюбленность в учителей, авторитетных лиц, словом, в Людей с Возможностями. В целом любого человека вдохновляет то, что расширяет его горизонты. Основная же беда большинства героинь в том, что у них нет развивающих возможностей для героя. Поэтому «женский хэппи-энд» в мачистской лит-ре выглядит фальшивым. Герой там отличается всеми возможными достоинствами, подчас наделен магической силой и озабочен великой миссией: спасает мир или мстит ему, творя апокалипсис. А женщина — проекция автора — имеет лишь два модуса поведения: 1) она стервозная недотрога, что призвано бесить, обижать героя и провоцировать его догнать динамщицу (и тут же, прямо на полу, отомстить); 2) она заботливая терпила, которая всех пересидела и получила приз. Что здесь не так?.. В случае финального «мы навеки вместе» женщина-героиня обменяла одиночество (неполноту) на воссоединение (полноту). Поэтому все ее жертвы в процессе погони за любовью уже не имеют значения, они были и прошли, впереди вечное блаженство. С героем-мужчиной же происходит вот что: 1) Он сдулся, как и желала того женская душа. Он стал ручным, домашним, милым котиком, порой способным демонстрировать свою нереальную крутизну дома, у шеста. Но тут надо повышать рейтинг, а после брака это, как правило, уже не обязательно (все горячие сцены были написаны прежде). В этой финальной точке все слова, сказанные о герое-мужчине в начале истории, теряют вес, оборачиваются иллюзией или враньем. Он стал «обычным», как Гарри Поттер девятнадцать лет спустя. Ну и поделом. 2) Герой остался тем, кто он есть. С этой финальной точки начинается его жертва. Мужчина будет приносить ее до самой смерти. Он обменял на женщину и ее семейную программу (на стратегию Автора) всю свою непрожитую жизнь с борьбой, приключениями, познанием неведомого, победами, распальцовками, другими женщинами и теми Высокими задачами, которые делали героя столь необыкновенным. В принципе, именно это является любовью с любой точки зрения: любить — значит, пожертвовать Будущим, которое у тебя есть. Конечно, ни о каком мачизме теперь не может быть и речи. Но не кажется ли нам, что нам что-то недоговаривают?..

◊

Жизнь после хэппи-энда

У стартового положения «женщина всё» (реализована), а мужчина «не всё» (не дореализован; все еще имеет миссию или особую судьбу) есть лишь один вариант развития. Это измена. Поэтому мы часто обнаруживаем ее в продолжении таких историй. Пусть случайную, временную, не виноватый я — она сама пришла, но тем не менее. Это неприятно для ванильной картины идеального счастья, но хотя бы жизненно. И это единственное, что еще способно поддержать имидж мачо. Мировой сюжетный маркетинг, бьющийся за крепость устоев, часто заставляет Хорошего Героя изменять жене с другим мужчиной. …Ничего такого!!! Это будет либо начальник с его очередным заданием, либо новый друг с проблемой, либо старый враг. Либо вся Лига Справедливости. Однако схема и суть одинаковы: если после брака должен быть новый том романа (сезон сериала) — сюжету потребуется и новая драма (угроза счастью), которую принесет человек ИЗВНЕ. Хороший пример хотя и не про мачо: Все знают, что доктор Уотсон женился. В романах Конан-Дойля это проходной эпизод, после которого приключения продолжились. Так что правы те, кто считает единственным истинным браком доктора Уотсона его детективный союз. Однако для жены Уотсона, если бы она была главной героиней, это может выглядеть как трагедия: у ее достойного мужа есть маргинальный друг-наркоман, который постоянно норовит загнать в гроб ее супруга, словно мало было чуть не утопнуть в Гримпенской трясине. Это постоянная измена, но не передать, как ей рады читатели. …И как не рады, когда жена д-ра Уотсона оказывается секретной шпионкой, лгуньей и заказной убийцей, активной частью сюжета — как в фильме «Шерлок» BBC. Жена доктора, разбивающая профессиональный союз Шерлок-Уотсон — это литературное богохульство. Как бы, чтобы делать деконструкцию, одного желания бросить бомбу в сортир мало.

◊

Упакованная героиня

Обычно стандартная героиня (даже с необычным хобби и интересным характером) точно знает, чего нет у мужчины, а у нее есть. Это женское тело и все, что ему сопутствует: приятность, мягкость, забота, ласка, понимание, потом дети. Женщине надо быть женственной, потому что притягиваются противоположности (а одинаковое дружит; с женщинами же в силу древнего догмата дружить нельзя!) Зачем стараться принцессе, если она и так упакована?.. Однако стараться надо, чтобы не кануть в Лету, предварительно все испортив. Речь про те самые «развивающие возможности». Реальные, а не мнимые (необычное женское хобби герою может быть до фонаря). Добрая старая классическая литература имела это в виду. Там встречались женщины, которые были старше, опытнее и информированнее героя (Констанция Бонасье), либо женщины из более высокой и значимой социальной страты (дворянка по отношению к простолюдину; богачка по отношению к нищему; королева Марго и Ла Моль), либо женщины с таинственной магической силой, от которой мужчина мог взять себе кусочек (ах, витязь, то была Наина. Но есть и добрый пример — Берен и Лютиень). Есть истории про старых героев, которые встречают юную лолиту, полную жизни и любопытства – и тут все преимущества понятны. Большинство этих историй кончаются трагически, однако они не вызывают оскомины при чтении, и никто не похож на Мэри/Марти Сью. Конечно, есть еще целый пласт усталых и разочарованных Героев, сломанных жизнью. Такие способны найти утешение в верной простушке, чтобы заякориться. Тут красота и оригинальность ни к чему, главное терпение и душевность. Жена-служанка — код, проверенный столетиями. Но тестероновый мачо из женской мечты при таком повороте будет выглядеть либо возмутительно (он гуляет — она терпит), либо совершенно неправдоподобно (Кристиан Грей из «оттенков серого» — просто несчастный больной с аддикцией). В типовой литературе самиздата «личный путь» женщины кончается на браке вместе с сюжетом первого тома. Если женщина фокальный персонаж, то во всех последующих томах, написанных ради франшизы, она тенью будет ходить за своим избранником как крепкая боевая подруга, поддерживая его во всех «внезапных бедах». Собственных начинаний (мощных интересов помимо семьи) у женатых мужчин быть не может, это оскорбительно для жанра. У женатых героев есть лишь Обязанности (заработать «для семьи» много денег в крупной фирме, про приключения в которой обычно и читают в последующих томах) и битва за стабильность брака с внешним миром. Так что злые обстоятельства, политические катастрофы, финансовый крах, внезапные соперницы и проблемы с детьми — типичное развитие Сумерек и Чужестранок. Ради правды надо сказать — роковые обстоятельства извне могут настигнуть и женщину. Но финал одинаков: мужчина будет разгребать это, бить какие-то морды, а женщина ходить следом и поддерживать. Героиня, отпустившая своего избранника жить его жизнь (осуществлять собственные интересы или призвание) стремительно вылетает из сюжета на переферию, как Арвен или Солвейг. Она ждет. Описывать это ожидание и читать про него никому не интересно. Блеклые красивые героини плодят однотипных мачо, которых даже обвинять не получается: для них реально весь этот крем на одно лицо. Чтобы выделиться и запомниться — надо стать стервой. Роковой женщиной Настасьей Филипповной с хорошо читаемым психическим отклонением (по современным нормам). Злодейкой Миледи. Сильным политиком Екатериной Медичи. Двоемужницей Клеопатрой. Получили ли эти женщины свое женское счастье с «тем единственным»?.. Да нет! Потому что пока женщина находится в парадигме хэппи-энда, она не может вырваться из границ ожидания радужного единорога. А когда вырывается — перестает понимать, чего хочет. Либо все единороги сразу делаются одинаково серенькими, гаремник на 300 персон, либо ее радужную лошадь убивают, потому что та была ярче всех. Но, понимаете, эта лошадь была с тобой лишь потому, что ты тоже не такая, как остальные. В литературе работают все те же законы физики, математики и естественной природы, что и в других областях человеческой деятельности. Нельзя создать интересную, необычную, сильную героиню с Высокими Задачами — и потом подкладывать ее под невзыскательного мачо в заказном хэппи-энде (со свадьбой, сладким сиропом и всем прочим). Ты, начинающий автор, этим уничтожаешь все плоды своей работы. Ты убиваешь королеву фей. Твоя героиня становится дурой ровно одну последнюю главу — но помнить про нее будут именно это, а все предыдущее окажется ложью. …Тут следует упомянуть детскую травму, полученную русскими людьми в школе на Льве Толстом. Прекрасная, одухотворенная, ни на кого не похожая Наташа Ростова заканчивает авторским определением «счастливая самка» в браке с нелепым, но порядочным очкариком, и тысячи детей за кадром недоумевают — как же так. Куда все делось и покажется ли когда-то снова?.. Ровно те же законы действуют для особенного жанра женской литературы под называнием слэш. Герой в женской позиции — это пол-беды, беда в том, какой силы был слив. Великие герои, созданные мужчинами — Шерлок Холмс, мушкетеры, одинокие эльфы Толкиена, исторические деятели и прочие, на которых паразитирует слэш — могут сохранить адекватность лишь тогда, когда им дается хэппи-энд по мужскому образцу. В твоем случае, юный автор, это значит, что герой нашел свою любовь — но укатил на байке в закат. Сила — синоним одиночества, помните об этом. Так что слава Сазке-куну. Это герой манги и анимэ «Наруто», который наворотил дел, прошел долгий путь, все осознал и в конце истории женился на влюбленной в него девушке. У него даже есть дочь. Но где он сам? А он бродит в Большом Мире, охраняет свою страну снаружи. Такова его концепция ниндо — «пути шиноби». Поэтому всякий раз, когда Сазке появляется в продолжении «Наруто» — мы ждем от него чудес (как и его жена с дочерью). Женщины очень боятся финалов, где герои «не вместе». Но это смешно. Связи между людьми крайне разнообразны и создают много форм близости. Формальное «вместе» с протухшим секс-символом куда более угнетает, чем реальное «вместе» в состоянии неопределенности, где каждый герой истории может блистать и страдать еще несколько томов, пока могила его не успокоит. История, оборванная до «вместе», вызывает желание додумывать и дописывать ее. Исправлять и улучшать финал. То есть подхлестывает читательский креатив, а не гасит его. Знаменитая в узких кругах Эрха — роман «Хаски и его учитель Белый Кот» заканчивается настолько исчерпывающе, что производит впечатление буддийского опыта (есть ли жизнь после нирваны?) Пока читаешь — разум и воображение работают. Когда заканчиваешь чтение — ничего не можешь сказать. Огромная история словно схлопывается в идеальный шар, полностью завершенный и теперь непригодный к использованию. Это не плохо и не хорошо. Это данность.

◊

Выстраданное счастье

Очевидно, что счастье без предварительных страданий (усилий) неубедительно, даже бесит. Никто не любит Мэри Сью. Поэтому в современных сетях сформировался проектный план по написанию экшна, и этим же велосипедом наверняка пользуются киноделы Голливуда. Грубо говоря, это качели, которые шатаются между «плохо-хорошо» несколько раз, закачивая помпой воду в бак (душу читателя), и потом останавливаются на «хорошо» (воду перед тем надо спустить горячей сценой). Работает это всегда безотказно, так что отличия лишь в стиле и разумности. Примером неразумного взгляда на «выстраданное счастье» могут служить тексты с этого ресурса, поэтому именно их и стоит рассмотреть (без ссылок на авторов или названия). Даны герои и непростая, интересная ситуация вокруг. Сначала нам предстоит прочесть про гребаный фарш вроде изнасилования, почти не совместимого с жизнью, которого не случалось ни с девой-автором, ни с ее подругой или матерью. Фантастическим образом этот акт зарождает между героями зависимость, а то и приязнь. Возможно, такое произойдет с ними еще пару раз, не менее кроваво и отвратно. Заканчивается все «хорошо»: вроде как все пострадали, вырвали друг другу хребты, матки и простаты, немного объяснились, теперь пора и в счастливый брак (с насильником, который раскаялся). Уровень возмущения лажей сильно снижается при понимании авторских задач. Подобные тексты заказываются и пишутся не для борьбы с насилием и не для пробуждения чьей-то совести, а для развлечения и финального аккорда замуж. Вероятно, не все могут себе представить, какие ужасы делают друг с другом люди без малейшего прикосновения. Современная массовая культура вызвала к жизни альтернативные образцы качества. Выплыл Китай с его больными взаимоотношениями, замешанными на насилии, аутизме и воле. «Если мне нужна какая-то вещь (понимай: человек), я все равно получу ее, даже если я ее сломаю!» Потом рыдаю над обломками другого человека, наверное, я его любилЪ. Токсичные отношения в сегодняшнем самиздате считаются Хорошими, потому что в них люди Реально Сконцентрированы Друг на Друге. Зависят друг от друга. Приклеены друг к другу. В обществе, где твой друг на деле — твой айфон, и люди скоро разучатся связно разговаривать, это выглядит привлекательно. Хотя бы так буду я нужна тебе, мой господин, прикованная к батарее. При этом очевидно, что обмазаться мерзостью без всякой цели и просвета — не дело, возникнут вопросы, да и как-то бессмысленно для демиурга (автора). Поэтому после нереальной мерзости должен быть нереальный хэппи-энд, словно ничего не было. Это качели для читателя. Читали, сердце замирало, возмущались, потом внезапно всё додали — и вот ради этого ты и читаешь лит-ру. А иначе ступай к Достоевскому. Я не приветствую мрак ради мрака и кошмары спящего ума, потому что за ними всегда можно пойти в районную психушку и послушать там просто на лавке, что у больных в голове. У каждого из нас наверняка есть хоть один знакомый сумасшедший. Но драма в том, что он часто не красавец 190 с талией 65 см и накаченным телом, с красивыми томными золотистыми глазами, крутым нравом и 23 лет от роду. Такие дела. Чаще всего наш знакомый сумасшедший — вышедшая в тираж тетка или чьи-то бабушка/дедушка, мечтать о которых в постели очень дурно. При чем тут постель? Ну потому что девочки остаются девочками, и это не обвинение. Отрицательные герои, как известно, пользуются бОльшим спросом, чем пресные положительные. Исходя из всего изложенного, причины понять легко: они свободны (не обременены любящей семьей и детьми, что сделало бы их более человечными и позитивными, но и бесперспективными). Они инициативны в проведении своей злой воли, то есть в них больше энергии Ян. Они более витальны и подвижны — значит, более сексуальны. Ну, и часто они еще и несчастны (потому что лишены «той самой», что все поймет). Тьфу, но это жизнь. Однако, возвращаясь к началу, я не приветствую мрак ради мрака и считаю жажду хэппи-энда очень жалкой, но более здоровой реакцией, чем стремление затопить все ангстом. Второй вариант — это уже диагноз.

* * *

Хорошие книги всегда имеют хэппи-энд, но он выглядит не так, как брак в невзыскательном чтиве (или в нарративной ролевой игре). Это может быть моральная победа, как в «Спартаке», где все умерли. Или вот у Толкиена Фродо умер — отбыл в Валинор с незажившей раной — а конец хороший. Или вот у Эко — вообще никто ни с кем, все монахи, а кто чего того — так сам убился от греха, с этого книга начинается. Все сгорело, истины не найти, миссия провалена — а конец хороший. Или вот самый вопиющий пример — Евангелие. Подозреваю, это наше архетипическое все, потому что там везде про жениха, и в конце воскрес, и всем додал. Хотя вроде отвалил при том на небеса, теперь физически не с нами. И мрачняк был до того. Но конец же хороший! Просто надо для личного спокойствия спросить себя — а что есть хороший конец? И попустит. Я твердо знаю, что хороший конец — хэппи-энд — это такой финт, когда вопросов не остается у Читателя. Не герои, а Читатель испытывает эйфорию в конце. Автор пишет для Читателя. Герои — это его иллюстративные фигуры, его инструмент. Героев можно угробить, высмеять, сложить в братскую могилу, главное, чтоб Читатель что-то эдакое понял и возликовал. …на этом автор заканчивает свои речи и просит прощения у нежных душ.

_____◊_____