Насилие

      Аккерман стоял под холодными струями душа. Все тело горело от желания.              Чертова Ханджи, чертов Эрвин. А ведь он думал, что они считаются с его просьбами, но нет, конечно, приказ королевы важнее. А какими способами ребенок будет зачат — для них не так важно. Что на этот счет думает Леви — не так важно. Что после этого будет с девчонкой — не так важно. Все не так важно. Судьба человечества, безусловно, стоит выше жизней каких-то двух Аккерманов.              В ушах начало звенеть. Надежда на то, что он сможет справиться и остаться в сознании таяла, ускользала, как и его мысли. Он слышит только свое бешеное сердцебиение, понимает, что ему страшно. Не было страшно перед титанами, перед вышестоящими, которым мог сказать, глядя в глаза, что ему на них плевать. Но как же он боялся потерять сознание, не владеть собой, своим телом, своими мыслями, от того был рад, когда много лет назад понял, что алкоголь на него не действует, только непонятно зачем принял отравленное предательством вино. Как же он не хотел причинять боль девушке, которую только что выдали замуж по долгу службы, которой жить с этими воспоминаниями до конца дней.              Дышать становилось труднее, потерять сознание сейчас было бы лучшим вариантом из всех возможных, но раздался стук.              — Леви, с тобой все хорошо? Ты так резко ушел. Мне позвать кого-нибудь? — послышался приглушенный голос.              — Уйди. Пожалуйста, уходи немедленно, — говорить было еще труднее. Язык заплетался. Казалось, что еще немного и он отключится, было только непонятно, потеряет он сознание или контроль.              — Я тебя не слышу, можно войти? — Микаса не стала ждать ответа, никогда Леви так не жалел, что не поставил защелку на дверь. Хотя не ясно, помогла бы она. В тот момент когда дверь скрипнула, Леви погрузился в темноту.              Тогда Микаса увидела его. Мокрого, с лицом и глазами, которые ничего не выражали, зрачками, которые полностью скрыли серо-голубую радужку.              — Леви? — она присела рядом на корточки, пачкая подол белого платья в мыльной воде, потянулась рукой к его лбу. — У тебя жар? Подожди немного, я приведу Ханджи.              Она не успела даже пикнуть, быстро была втянута в поцелуй. Одной рукой он притянул ее за шею, второй начал пробираться через слои платья. Холодные капли с его волос совсем не сочетались с пылающими губами, ощущалось это чем-то неправильным.              — Нет, нет, нет. Капитан, подождите, — уже, и теперь, видимо, никогда, не «Леви». — Вы же обещали, что будете ждать сколько будет возможно.              Будто не слыша, он встал на ноги и потянул ее к кровати. Она старалась вытянуть руку из его хватки, упиралась ногами в пол, била его по рукам, хотя понимала, что это бесполезно. Она бы смогла выстоять против кого угодно, но не против него.              — Капитан, что же случилось? Пожалуйста, подождите, скажите хоть что-нибудь, — осознание того, что он не в себе, что того, что случится не избежать, наконец, пришло. На глаза навернулись слезы. Так нечестно. Так несправедливо. Ни ее, ни его жизни им не принадлежали. Все ради человечества, а что остается им? Ненависть к себе, ко всему вокруг. Погружение в кровавый океан по выходным и работа могильщиком по утрам.              Леви крутанул ее, руки резво расшнуровывали корсет, губы гуляли по уже оголенным плечам и шее. Когда не осталось ничего кроме белья, он толкнул ее на кровать спиной к себе. Если бы он понимал, то обязательно подумал о том, что ее кожа будто светится в лунном свете, как же это красиво. Но не в этот раз.              Микаса почувствовала его горячие руки, одна прижимала к кровати, другая прошлась от шеи по спине, пояснице, сорвала белье. Ноги непроизвольно напряглись и сдвинулись, Леви коленом развел их. Было страшно, неприятно, мерзко.              Секунда, звон пряжки ремня. Две, расстегивается ширинка. Пять, нестерпимая боль.              

***

             Леви проснулся рано. Это не было приятным или тяжелым пробуждением, как после анестезии. Что-то будто ударило в грудь, дыхание сперло, глаза жгло от солнца, время от времени показывающегося из-за облаков.              Ему было страшно. Страшно повернуться и увидеть Микасу, смотрящую на него, как на монстра. Страшно было вспомнить, что он вчера сделал. Страшно опять потерять себя.              Челюсти сжались, заиграли желваки. С опаской он повернул голову в сторону сопящей Микасы. С дрожью выдохнул. Она лежала к нему спиной, и его кошмар отложился на пару мгновений.              Леви осторожно перелез через нее, даже не дышал, и очень зря, потому что в следующую секунду он словно вовсе разучился. Леви смотрел на хмурое лицо, заплаканные, раздраженные солью щеки, искусанные до крови губы. Будто почувствовав, что на нее смотрят, Микаса перевернулась на другой бок, обнажив спину и плечи. И ему стало еще хуже.              …целовал, кусал, зализывал, и так снова и снова…              Повинуясь порыву, Леви приподнял одеяло. Везде синяки и красные отметины: на руках, бедрах, шее.              «Животное. Ничем не лучше. Даже хуже».              Тело прошиб озноб. Руки затряслись, зубы не попадали друг на друга, желудок стянуло. Леви на негнущихся ногах проскользнул в туалет, вырвало его желчью — во время празднования так нервничал, что толком ничего не съел. Только то злосчастное вино.              Когда Микаса открыла глаза, в кабинете уже никого не было, тишину перебивали голоса, доносившиеся с улицы. Девушка лежала, не находя в себе силы встать. Смотря в потолок, она не думала ни о чем. Вздрогнула, когда в дверь постучали. Подорвалась с места, не обращая внимания на боль, оборачиваясь в простынь, и понеслась к шкафу.              — Микаса, ты тут?              — Ханджи? — Микаса вздохнула с облегчением.              — Ты пропустила обед. У те… — договорить она не успела, встала как вкопанная, когда увидела состояние девушки. — Ох, Микаса.              Глаза опять заволокли слезы. Она обняла себя за плечи и села на пол. Жалеть себя не хотелось, не хотелось, чтобы кто-то жалел. Но на душе было так плохо, сердце щемило, голова болела, сил просто не осталось.              — Нет, ну так не пойдет, поднимайся, давай, — ей уже было совестно. Не рассчитала дозировку и испортила то, что Микаса и Леви успели построить. — Микаса, не сиди на холодном полу, тебе нельзя. Иди в душ, переоденься. Я принесу еду.              Зоэ сидела за столом и ждала, погрузившись в свои мысли, очнулась только когда почувствовала, как чужая рука сжимает ее плечо.              — Ханджи, что ты ему сказала?              — В смысле? — голос даже не дрогнул.              — Я видела, что почти перед тем, как он ушел, ты с ним говорила, — она звучала холодно и отстраненно. — Ты ему что-то дала?              — С чего ты взяла? — Зоэ попыталась улыбнуться, в своей манере хотела перевести разговор в другое русло, лишь бы не продолжать. Микаса не глупа, и сейчас это было максимально не на руку.              — Ты не видела Леви. В своем уме он бы такого не сделал. Тебе показать поближе? Ты, видимо, не рассмотрела достаточно, — Микаса начала расстегивать пуговицы на рубашке.              — Микаса, не надо, зачем тебе это, — она не слушала, оголила руки, отодвинула волосы. — Все, перестань! Я…              Дверь с грохотом распахнулась. Леви застыл на пороге, скользнул взглядом по Ханджи, снова увидел следы на теле Микасы, столкнулся с ней взглядом. Она точно увидела, как у него расширились зрачки, с каким сожалением он на нее посмотрел, с каким отвращением посмотрел на синяки. Две секунды и он пулей вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что она, казалась, разлетится в щепки.              Ему опять плохо. Чувство мерзости к себе, к своему поступку, к своему поведению. Быстрым шагом он направился в архив, где работал с самого утра. Погрузившись во мрак помещения, Леви облокотился и съехал по стеллажу на пол. Дышать тяжело, даже больно. В глазах непонятно от чего залетали звездочки.              Обещал когда-то маме девушек любить и уважать, и что теперь? Чертов насильник.              «Чертова Ханджи, чертов Эрвин, чертов дурак. Веду себя как идиот, будто ей от этого легче, будто мне от этого легче».              Он прикрыл глаза и откинул голову на полку, стараясь успокоить сердцебиение.              В кабинете Аккермана царила гнетущая тишина. Микаса привела себя в подобающий вид и выжидающе смотрела на гостью.              — Мне показалось, что ты хотела что-то сказать?              — Н-нет, — она прокашлялась. Ханджи подняла глаза на Микасу, та до сих пор стояла над ней. — Ладно. Хорошо. Но обещай, что не будешь делать глупости. Я… Мы с Эрвином подмешали Леви мощное средство, но не рассчитали количество и… — она тараторила, но не успела договорить. Щеку обожгло, словно крапивой. Микаса смотрела на нее с большой обидой и гневом, если не ненавистью.              — Ты сделала что? — Микаса нахмурилась и переспросила, будто не услышала. — Мы же хорошо общались. А капитан вообще ваш друг. Лучший друг.              — Микаса, извини нас. Пожалуйста, я не хотела. Точнее… Не думала, что так выйдет. Но ты тоже нас пойми, это необходимость. Так надо для…              — Уйди. Уходи отсюда сейчас же, иначе я не остановлюсь на пощечине, я сломаю тебе обе руки. Я клянусь тебе, что сделаю это.              Зоэ вышла из кабинета еще раз извинившись напоследок.              В этот день Аккерманы не встретились. Он не ночевал на месте, она не выходила из комнаты.              

***

             Следующий день тоже начался безрадостно. Желудок ныл, потому что Микаса так и не поела, вчерашняя каша, принесенная Ханджи, уже была похожа на помои, даже с голодухи есть ее было невозможно, поэтому она оделась, закрывая раскрашенные участки тела, и морально готовилась пойти на завтрак. Даже когда основная масса разведчиков уже поела, была вероятность встретить знакомых или капитана. А видеть никого из них она сейчас не хотела.              Но судьба была не на ее стороне. Только она открыла дверь, как увидела черную макушку. Леви, сидевший на корточках, подскочил как ошпаренный, смотрел затравленно, глаза были красными из-за недосыпа.              — Прости меня, пожалуйста. Я правда не хотел, — ввел в замешательство и быстрым шагом удалился.              Посмотрев вниз, Микаса увидела деревянный поднос с завтраком. И цветок рудбекии. Точно с клумбы Моблита.              Так под дверью, но уже без капитана, ее ждал обед с веточкой астильбы, ужин в компании астры, и завтрак следующим утром с букетиком ромашек.              За полчаса до начала обеда Микаса постелила плед у входной двери, села и стала ждать. Она прислушивалась к каждому шороху, ожидая, когда один конкретный человек подойдет достаточно близко. Но слышала она только размеренное тиканье часов, шелест листвы и голоса дежурных. Прошло сорок три минуты, когда послышался стук дерева.              Не теряя ни секунды, она отворила дверь. Серо-голубая радужка смотрела ясно, ничем не затуманено, прямо на нее.              — Леви, нам необходимо поговорить, — вот так просто, на одном дыхании, она выбила у Аккермана землю из-под ног.              Они сидели там же, где Микаса его ждала, прислонившись спинами к двери. Поднос стоял перед ними, от овощного супа до сих пор шел горячий пар. Они молчали, абсолютно не понимали, как же оказались в такой ситуации, и как все вернуть.              — Мне… — голос Леви охрип как после долгого молчания. Микаса повернулась к нему, попыталась заглянуть в глаза, но он смотрел прямо перед собой, конкретно никуда. — Слова о том, что мне жаль, ничего не изменят, я понимаю это, но все же. Я не хотел, чтобы так вышло. И обещание свое не сдержал. Прости меня.              — Я не держу зла, честно, — брови Леви нахмурились, глаза забегали из стороны в сторону. — Я обижена на других людей. Не буду врать, возможно, я немного тебя боюсь, потому что почувствовала, насколько ты сильнее меня, не на тренировке, когда сила обращена во благо, а так… неприятно. Я не хочу от тебя отгораживаться, это ни к чему. Не хочу наказывать, мне кажется, что ты и так достаточно страдаешь, только не могу понять почему. Расскажешь?              — Мне стыдно от того, что ты считаешь, что мне хуже, чем тебе.              — Ты прав, но я приняла это. Такое случилось и с этим ничего не поделать. А ты коришь себя, не отпускаешь. Ощущение, что ты даже не спишь. Видел себя в зеркало? — она попыталась пошутить, но обстановка явно не располагала. Он только провел дрожащей рукой по волосам, сглотнул густую слюну.              — У меня не получается, — он говорил очень тихо и быстро, приходилось прислушиваться даже в тишине. — Я ничего не помню, и от этого еще хуже. Я работал в архиве, в какой-то момент я задремал, но ты мне приснилась. И я не знаю, правда то, что я видел или нет. И мне… Мне страшно засыпать. Я не хочу видеть, — он перевел на нее взгляд. — Прости, это звучит очень эгоистично.              — Я понимаю.              — Я рассказывал, что моя мать умерла, — он опять отвернулся, смотрел на свежую веточку астранции на подносе. Микаса положила голову на согнутые колени, готовая слушать. — Она работала в борделе. Сама понимаешь, в Подземном городе ласковых и обходительных людей можно пересч… — на секунду остановился, нахмурил брови. — Хотя, может их и вовсе нет. Я помню, что она вечно была в синяках, часто к ней приходили люди под таблетками. До них было не достучаться, они делали все, что им заблагорассудится, и больше всего в жизни я не хотел стать таким, как они. И вот мы здесь. Не пойми неправильно, я не давлю на жалость, или что-то в этом роде, просто хочу, чтобы ты знала.              — Я поняла, — она положила руку на его плечо в знак поддержки. — И я очень рада, что ты со мной честен и откровенен. Раз ты все равно не спишь, то приходи сюда. Я не злюсь, и мне почти не страшно. Я помогу тебе простить себя, а ты поможешь мне снова привыкнуть к тебе. Договорились? — раздался вздох облегчения.              — Микаса, — он говорил, глядя прямо в глаза, — клянусь, что больше не сделаю тебе больно. Обещаю, что приложу все силы, чтобы ты была счастлива.              Она улыбнулась и положила голову ему на плечо.              В комнате было тихо. Сквозь окно на них светило солнце, согревая надежду на безоблачное будущее.              Только нельзя забывать, что после солнечного лета рано или поздно наступит сезон дождей.