Метро или Ламба?

Скажи какая разница метро или ламбо Если там не окажется тебя рядом со мной И если мне останется после тебя лишь боль Тогда какая разница наверх или на дно

      Кирилл проёбывается. Откровенно проёбывается. А ещё ругается со всей семьёй. А ещё, кажется, теряет всё наследство. А ещё влюбляется до беспамятства. А ещё жить, кажется, без Макарова не может. А ещё… — Мне так похуй, — огрызается в очередной раз, зачёсывая светлые пряди назад. — если бы ты знал, ты бы расплакался. — Язвит, не задумываясь, потому что в голове сейчас шестерёнки крутятся насчёт другого: что брать?; в каких количествах?; если-ли смысл брать карту?; как быстро к ней же обрубят доступ?; как там Лёша?.. — Ты как с отцом разговариваешь? — Мама спрашивает это в слезах, совсем ласково, не ругаясь. Она стоит совсем близко, но кажется, что так запредельно далеко. Кириллу бы подбежать и обнять, но он только отгоняет подобные мысли, разворачивается, чтобы продолжить кидать вещи в рюкзак. — Кир, — женщина падает на колени перед сыном под гневным взглядом Гречкина старшего и полным боли — младшего. — Я люблю его, мам. — Единственное, что говорит перед тем, как схватить рюкзак и вылететь из комнаты, из дома, из их жизней. Неужели навсегда?..       Кирилл ждёт его у главного входа. Взгляд впервые в жизни заёбанный и уставший. Одежда впервые в жизни не брендовая, обычная, старая отцовская. Ему впервые не похуй, что вот-вот и телефон разрядится, потому что идти и заряжать некуда. Впервые не похуй, что выбор пал на Ламборджини, потому что жрёт она не по-детски, а денег опять же не так много, как хотелось бы. Жизнь Кирилла вообще впервые идёт настолько по пизде. Единственное утешение — выбегающий из здания Лёша. — Ламба? — Спрашивает заинтересованно, выглядывая из-за плеча Гречкина. — Какая разница метро или Ламба? — Устало потирает виски, приобнимая одной рукой своего парня. Целует смазано куда-то в висок и шумно выдыхает.

Я брошу свой спорткар на юго-западе Здесь каждый метр мне напомнит твои запахи Последний поцелуй на эскалаторе И я спускаюсь вниз как будто бы я падаю

      Спустя неделю узнаётся, что карта не закрыта и что деньги на неё продолжают поступать, что отец и мать искренне любят и принимают.       Спустя полтора года узнаётся, что Лёша заебался. Виноват-ли Кирилл или обстоятельства, он не знает. Так же всегда. Есть какое-то чувство и ты знаешь, как от него избавиться, если оно доставляет дискомфорт, но причина его появления — это всегда тайна. Так и у них. Лёша заебался, а остальное не так уж и важно, потому что он уже решил для себя всё. Лёша уже не маленький. Лёше уже не 16. Лёша уже взрослый и может сам решать, сам работать, сам добиваться целей, сам жить. Кирилл становится просто не нужен. Прямо как когда-то купленный, дорогущий щенок, которого при первой же ненадобности выставляют за дверь.       Кирилл просто соглашается с его мнением. Уезжает с их города назад в Питер. Бросает где-то на трассе Ламбу. Даже не бьёт её. Просто бросает с открытыми дверями, с ключами на пассажирском, с полным багажником их общих вещей. Потому что Кириллу снова похуй. Но не как в тот день. Похуй так, что внутри только звенящая пустота.       Родители встречают с разными эмоциями. Отец грозится придушить, но в итоге душит в объятиях. Мать просто рыдает где-то на уровне коленей Кира. И так всё ещё откровенно похуй, что больно. — Простите*. — Впервые в жизни говорит, не сводя стеклянного взгляда с невероятно знакомого дома, знакомого до тошноты и слёз в глазах, знакомого до истерики, что без него. А вообще, после Лёши всё было впервые, и всё было больно терять. После Лёши вообще осталась только боль. И так теперь похуй на Ламбу, деньги, метро, себя, жизнь… это чувство теперь не выведется, видимо, никогда из жизни Гречкина.       Кирилл перестаёт спать. Просто не может без него. Кажется, будто все органы вырвали и перемешали в грудной клетке. Гречкин в сердцах даже начинает винить в этих ощущениях проклятых бабочек, которые раньше там были. Были… пока он был рядом.       А когда не спит, то только и крутит в голове последнее свидание. Так и стоит перед глазами всю ночь одна картинка: Лёша на эскалаторе, он на этом же блядском эскалаторе, они целуются. Целуются долго и медленно, наплевав на взгляды окружающих их людей. Целуются… будто в последний раз.

Знаю ты не придёшь, но жду тебя в центре зала Ты точно меня убьешь всем тем что не сказала На личном без новостей, на сердце без перемен Я просто ищу твой голос, голос в своём fm

      А потом он срывается из Питера снова. Прямо за ним. Прямо в ад. Потому что всё, с чем связан Макаров — мгновенно становится преисподней.       Родителей предупреждает в этот раз, успокаивает, даже ответно целует маму, наплевав на все их совместные не самые приятные «до».       В этот раз не на Ламбе. В этот раз более дёрганный. В этот раз более заёбанный и уставший. В этот раз без Лёши. Но с одной необъятных размеров надеждой — вернуться с Макаровым.       Стоять одному на том же эскалаторе, кажется тупой идеей, но это в буквальном смысле всё, на что хватает сейчас умственных способностей Кирилла. Он устал, в голове полнейшая каша от недосыпа, усталости и боли. А в наушниках как на зло играют те треки, которые они пару месяцев назад слушали вместе. И мозг предательски подкидывает в эти песни голос Лёши. Пиздец. Не иначе.       Гречкина трясёт от переизбытка чувств. Так трясёт, что в какой-то момент ему становится страшно, что потом вновь не останется ни-че-го. А потом он видит его. Тоже одного, тоже заёбанного, тоже на этом блядском эскалаторе. Только с противоположной стороны. И Кирилл не думает, перекидывает ноги в его сторону, оказываясь нос к носу. Смеётся, оголяя грилзы, единственное воспоминание из прошлого, которое он смог оставить, потому что — «Мам, Лёша их любит…»       Лёша целует первый. Кир отвечает, затягивая в объятия, следом уводя в сторону новой машины. — Не Ламба? — На секунду отвлекаясь, спрашивает Макаров. И как тогда выглядывает из-за плеча, чтобы посмотреть. — Какая разница метро или Ламба? Если там не окажется тебя рядом со мной… — напевает Гречкин, затем затягивая в медленный поцелуй парня. — Я скучал. — Шепчет, кусая за нижнюю губу. — А это, — кивает головой в сторону серого авто. — Ауди R8.       Лёша заливисто смеётся. Кирилл скучал по этому тоже. — Не изменяешь себе. — Констатирует еле слышно Макаров, поправляя светлые только на самых кончиках волосы. — Я про то, что снова спорткар. — Улыбается тепло, нежно, так знакомо и близко, что Кир плавится. Шумно выдыхает, расчувствовавшись, и прижимается к парню ещё ближе, боясь снова потерять. — Тебе бы подкраситься. — На ухо шепчет, продолжая играться с прядями чужих чуть влажных и кудрявых волос. — А ещё перестать быть таким романтиком. — Легко хлопает узкой ладонью по спине своего молодого человека, посмеиваясь. — Я вообще-то начинал встречаться с грозным и беспринципным Кириллом Гречкиным младшим, а тут такая лапуля… — Лёша не может удержаться от шуток, Кирилл — от слёз.