Капитанская шляпа

— Твоя работа здесь — драить каюты и палубу, а не лезть людям в рот, так что иди и займись делом, — сказал резко капитан корабля, посматривая исподлобья на невысокого мальчишку, который прятался от грозного, но всё равно достаточно мягкого взгляда под краями некогда капитанской шляпы, что Минхо вручил ему в качестве подарка на прошлый день рождения. — Но, капитан, пожалуйста, вам не стоит есть только соленья и мясо, как и все на этом корабле, ешьте и фрукты, которые у меня есть, я ведь позволил всем их брать, чтобы не откинуть копыта, как Фостер, — мальчишка, мило искривив губы, протянул капитану персик, большой мешок таких же и ещё несколько с другими плодами он стащил с рынка во время прошлой остановки в порту. Капитан нехотя взял фрукт, гневным взглядом указывая юнге отойти, и откусил немного, держа мягкий фрукт аккуратно пальцами, увешанными кучей колец разных форм. Вкус необычный — то, что надо, но он не показал восхищения и лишь громко стукнул каблуком о толстые доски палубы, показывая младшему своё недовольство. — Принеси мне парочку в каюту и сотвори там порядок. Поговорим об этом потом, Джисон, — мальчик кивнул несколько раз, поправил шляпу и скрылся где-то внутри корабля, тяжело выдохнув, когда прижимал руку к груди. Ему действительно повезло находиться сейчас именно на этом судне, именно в этом море и именно с этим капитаном. Минхо не плохой парень, как может показаться на первый взгляд: он очень ласковый и добродушный для человека, который достаточно часто заставляет кого-то гулять по доске или вскрывает кому-то пузо, просто на шумной палубе, где находится огромное множество людей, которых, так же, как и Джисона, Минхо приютил, он старался казаться строгим. Хотя это получалось у него очень плохо, и все прекрасно знали, какой он на самом деле. Вся команда знала и о предпочтениях капитана, о его интересах и поведении, просто все старались игнорировать эту информацию. Даже если кому-то не нравился какой-то из фактов о Ли, они сразу меняли своё мнение, оказавшись в команде Мраморной жемчужины, поскольку здесь всегда царила дружеская атмосфера, в которой не было места возражениям. Эта пиратская команда являлась живым воплощением давней мечты капитана, ведь именно он создал эту гармонию, какой не было ни на одном более пиратском корабле в этом море. Он сам создал её. — Слышал, Джисон, наш корабль разыскивают, — достаточно тихо поинтересовался чернявый парень по имени Хёнджин, помогая Хану затащить мешок с фруктами в каюту капитана. — Конечно нас будут разыскивать, мы ведь разбойники, Хёнджин. Мы живём воровством, поэтому люди нас и не любят, — улыбнулся юнга, снимая с себя шляпу, когда наконец поставил мешок в устойчивое положение. — Но каждый выживает, как может. — Эти старики, которые всю жизнь провели в море, видимо, совсем не понимают, что губят себя, когда покупают на причалах только солёное мясо и подобную гадость... — черноволосый быстро поменял тему, тяжело выдыхая, присел на невысокие деревянные ступеньки и вертел в пальцах золотое кольцо, которое носил на шее, привязанное к нити, смотрел внимательно за милым мальчишкой, который на сколько ему известно, был самым первым, кого Минхо спас. Мальчик протянул ему необычный фрукт и улыбнулся. — Хотя ты в море тоже всю жизнь, и знаешь, что нельзя жить без фруктов и живой пищи. Что с ними не так? — Сойдёмся на том, что они просто старики. Мне нужно убраться здесь, извини, но тебе нужно уйти, — прошептал Хан, отводя взгляд в сторону. Пусть он и понимал, что любой член команды никогда не обидится на такую его просьбу, ведь все понимают, зачем его нужно оставлять в одиночестве, ему всё же было неловко произносить это из раза в раз. — О, да, кстати, сегодня вечером, когда Минхо ляжет спать, мы решили собраться, чтобы обсудить завтрашний день. Завтра особенный день, поэтому... Будем очень благодарны, если и ты удостоишь нас своим присутствием. Твоё слово очень важно, — Хёнджин закрыл за собой дверь и быстрым шагом выбрался на палубу. Завтрашний день действительно будет важным. Минхо исполняется двадцать три, и эту дату оставить просто так команда не может, поскольку число очень символичное. — Так значит, то, что все мы оказались на корабле двадцать третьего числа разных месяцев и лет, это лишь совпадение? — поинтересовался Кристофер — самый ответственный член команды. Парень достал красивую и дорогую на вид флягу с алкоголем из кармана атласного жилета и поставил её на стол перед капитаном, который только что проиграл ему в кости. — Да, я не стремлюсь к какому-то идеалу. Если бы вы не начали говорить об этом, я бы даже не понял, — капитан улыбнулся лишь на левую половину лица, поглядывая на рыжего мальчишку, который с блеском в синих, словно морская пучина, глазах смотрел на него, протиснув свою голову меж сильными руками Чанбина и Марко. — Ха, я проиграл тебе, вот это да. Видимо мне придётся отвечать на вопрос в этот раз. — У меня нет вопросов, — Крис глядел по сторонам в попытке найти того, кто будет задавать вопрос, — так что пусть кто-то из команды спросит. Люди, сидящие кругом, молчали, отчего парень даже потерял надежду, однако стоило ему вновь поглядеть на капитана, который сейчас пытался собрать свои длинные волосы в хвост, как хрупкая ручка Джисона потянулась из-за спины очень крупного и сильного парня по имени Марко. — Капитан, вы носите повязку не по той же причине, что и многие из нас. У вас видно шрам, который тянется через весь глаз. Где вы его получили? — спросил боязливо Хан, кусая нижнюю губу в ожидании ответа, а Ли вновь улыбнулся на половину лица и встал из-за стола. Он, взяв с собой один фонарь, направился куда-то в ночную темноту палубы, из-за чего всей команде пришлось пересесть. — Это случилось задолго до того, как первый член команды ступил на эту палубу, но начну я издалека. Когда мне было 9 лет, я был простым воришкой, который таскал еду на рынках, чтобы прокормить больную мать и младшего брата. К великому сожалению, они оба скончались в скором времени, и мне пришлось скитаться. Зайцем я пробрался на борт этой посудины, которая принадлежала всем вам известному Куперу Кингу. Достаточно легко меня нашли, ведь я не додумался спрятаться где-то в лучшем месте, чем в каюте с провизией, — парень подошёл к самому краю палубы, взявшись одной рукой за борт, и глядел прямиком в чёрную, словно смола воду, однако его голос всё ещё отчётливо звучал.— За такую дерзость отправляют в прогулку по доске, и меня хотели выкинуть за борт, но великодушный Купер предложил оставить меня на корабле, когда узнал моё имя. Все вы знаете о его излюбленном ритуале с выпытыванием имени у того, кого собираются казнить. Ли Минхо... Так звали потерянного сына его старого друга, который был азиатом, как я. Это и вынудило его оставить меня в живых. До 14 лет я жил здесь с этими людьми, пусть и плакал почти каждую ночь, потому что я, как и любой ребёнок, скучал по матери и брату. Я жил здесь, без возможности выйти на сушу, поскольку они боялись, что я сбегу при первой возможности и сдам их маршрут, а когда Купер лишился последних сил, он завещал корабль мне. И его команда была очевидно очень уж против. Те люди, к которым я привык, которым я доверял и которых я любил. Они обернулись против меня. И к сожалению... Они все погибли. Как вы догадаетесь, — капитан обернулся в сторону своих подчинённых, которые всегда были ему роднее самых близких людей, и улыбнулся сняв чёрную повязку с лица, показывая этим людям не очень приятную картину, — от моих рук. Мужчина, подавший идею о том, чтобы выкинуть меня за борт, был последним, кому я перерезал глотку, и прежде чем погибнуть, словно свинья, которой он всегда был, он попытался расправиться со мной. И у него почти получилось, — Минхо открыл оба глаза, мягко улыбаясь и глядя пристально, ласково на рыжего мальчишку, что уже уместился на коленях Криса. Правый глаз капитана по цвету больше походил на прибрежный песок, чем на его естественный коричневый, но он видел и им. — Погибнув, как свинья, он оставил напоминание о себе, но это не причиняет мне боли. Это лишь вызывает смех, потому что из всей команды единственным достойным этого корабля был 14-ти летний мальчик. И я получил это судно вместе с этим шрамом, Джисон. У кого-то есть ещё вопросы? Капитан смотрел на свою команду, нет, на свою семью с улыбкой, но все присутствующие одновременно ответили отрицательно, после чего Ли взял за руку Хана и увёл его в каюту, пожелав остальным хорошей игры. Уже было поздно — Джисону нужно было ложиться спать. И Минхо спал с ним вместе, поскольку Джи всегда был таким милым в его глазах, пусть сейчас ему было уже 19. Просто Минхо хотелось заботится о ком-то. Потому что о нём никто никогда не заботился. — Могу я говорить с вами на нашем родном языке? — спросил вдруг Хан, обнимая мягкую подушку, купленную Минхо на испанском причале пару лет назад. Он не знал ничего о своём капитане до сегодняшнего дня и хотел поговорить с ним на этот счёт, но боялся, что кто-то из команды может подслушать. Он обернулся в сторону Минхо, что сейчас стоял у стола, где находилась маленькая лампа, и пытался расстегнуть рубашку, но у него ничего не выходило, поэтому Джисон подозвал его к себе и сам помог справиться с непослушной вещью. — Почему ты спрашиваешь? — прошептал чуть слышно парень на своём родном языке, и у Хана от такого пробежали мурашки по всему телу, но он, не поднимая взгляд, продолжал отстёгивать одну пуговицу за другой, незаметно для себя, сильно краснея. — Просто вдруг вам не приятно... А я не хотел бы, чтобы вы в наказание за проступок снова заставляли меня чистить пушки, от них столько пыли и сажи... Терпеть не могу ходить грязным... — Не волнуйся, больше не заставлю. Да и по сравнению с этими идиотами с суши, ты, хоть всей сажей в мире перемазавшись, будешь намного чище. Они ведь святоши. И Минхо засмеялся, улыбаясь ярко, провёл пальцами по мягким волосам Джи. — Что вы делаете? — и без того большие глаза Хана стали ещё больше, а внутри стало так тепло от этих действий Минхо, но, казалось, если бы он показал, что ему приятно, вся гармония между ними превратилась в прах. — Извини, — а рука спустилась на плечо, пока добрый усталый взгляд изучал россыпи милых родинок на лице мальчишки в приятном рыжеватом отсвете лампы, — просто ты так вырос... Я помню тебя ещё совсем маленьким, когда ты даже не воспринимал всё происходившее с тобой за правду. — Кошмарно, хён, я был ужасно непослушным и противным, не нужно об этом, — надулся юнга, всё ещё немного дрожа в шоке от этих ласковых и столь нужных сейчас касаний. А внутри всё тянуло и переворачивалось, когда капитан вновь тихо засмеялся, и в голове глупая мысль завертелась. Но капитан отвлёк Хана от нее, поднимаясь, чтобы сменить одежду. Он скоро возвратился, усаживаясь на край кровати, глядел в пол вдруг как-то расстроено и подавлено, что не ускользнуло от Джи. — Что с вами? — Я могу спросить у тебя одну очень волнующую меня вещь? — Конечно. — Ты лишь вчера узнал о том, что я не заинтересован в девушках так, как в юношах. Но я совсем не наблюдал твою реакцию на это. Этот вопрос очень сильно волнует меня. Ты ведь не бросишь меня? Ты не боишься меня, ничего такого? — Что вы, нет, конечно нет, — Хан неосознанно схватил капитана за руку, когда заметил испуг и тревогу в его глазах, сильно сжал хрупкое на первый взгляд запястье. — Почему, если я вырос среди тех, кто никогда никого и ни за что не осуждал, я должен быть против такого или, что ещё хуже, бояться вас? Капитан, за все эти годы вы ничего плохого ни мне, ни кому-то из команды не сделали. Вы прекрасный капитан и прекрасный мужчина, почему что-то должно поменяться только от того, что я что-то узнал о вас? В конце концов, мы ведь не в духовенстве, чтобы это было чем-то запретным. Джисон мягко улыбнулся, крепко сжимая холодные ладони капитана, и наблюдал за тем как его добрые глаза вдруг наполнились слезами. Он ничего не говорил, потому что правда не знал, что может ещё сказать в такой ситуации, лишь обнял Хо за шею, позволяя ему, уткнувшись в плечо Хана, впервые за 8 лет почувствовать себя не сильным и строгим капитаном, а мягким и слабым, обычным парнем. Он хватался за мягкую одежду Джисона на спине, плакал достаточно громко, но это не смущало младшего, он лишь закрыл спокойно глаза, мягко поглаживая Минхо по спине. Это было чем-то новым для Хана. Пусть он был самым близким другом Хо, тот никогда не открывался ему, потому что его образ, который он строил на людях, был очень похож на типичного грубого и самовлюблённого гвардейца. А внутри Ли был слишком мягок и чувствителен, чтобы открываться кому-то, потому что боялся ранить себя снова. Он больше не хотел чувствовать эту боль. Но сейчас Джисон был самым близким и самым дорогим ему человеком, что не могло оставаться игнорируемым и дальше. — Я так люблю тебя и дорожу тобой, ты просто не представляешь себе, я никогда так не любил кого-то, — произнёс сквозь слёзы парень, кажется, тут же обвиняя себя за то, что сказал, но Джисон ничего не произнёс и не сделал в ответ на это признание, потому что, кажется не понял посыл. Сон придумал кое-что в это мгновение, из-за чего отвлёкся. Кое-что к завтрашнему дню. — Капитан, вам уже нужно ложиться спать, — шептал юнга чуть отстраняясь, чтобы посмотреть на Минхо. — Ты прав, — парень лёг к стене, залезая под тонкое одеяло, закрыл глаза, потому что голова сильно болела и пульсировала где-то у затылка из-за долгой истерики, каких у него не было уже много лет. — Прости меня за это, я... Я просто слишком долго молчал... Джисон неуверенно коснулся длинных чёрных, словно уголь, волос, повторяя лишь то, что хён ни в чём не виноват. В ожидании того, как Ли тихо засопит, Хан всё думал о том, что пришло в его голову. Почему такая мысль пришла к нему? И почему пришла только сейчас? И Джи чувствовал себя действительно странно, словно те слова, что произнёс капитан были правдой. Может, так и было на самом деле, но Джисон не мог поверить в это, удивлённо спрашивая самого себя, как он вообще может о таком думать. Его капитан точно не может любить его взаправду. Или всё таки может? — Ох, нет, вы что никогда за ним не следите? Он никогда не пьёт алкоголь, ну вот вообще, — прошипел Джисон, когда кто-то предложил устроить небольшой пир. — У нас есть меньше шести часов, нам нужно что-то придумать и купить. Мы не просто так остановились на этом берегу. — Я знаю, что нужно, — Крис сказал что-то на ухо Хану, и на его лице расцвела улыбка. — Да, это то, что надо. Идите, а мы с Хёнджином и Бейкером наведем порядок на палубе, — Джи поднялся со стула, подзывая с собой Хвана и невысокого мужчину лет сорока по кличке Бейкер. С помощью этого мужчины, который выполнил нужную работу меньше, чем за полчаса, они быстро управились, сев затем в круг около штурвала. — А ты такой же шустрый, как и мы, — сказал весело Хёнджин, обращаясь к Бейку. — Ха, да я уж побыстрее вас буду, вон больше половины палубы выдраил, пока вы, малышня, со своей частью разбирались, — мужчина улыбался. Он действительно был похож на отца Джисона, который погиб много лет назад, но Хан хорошо его помнил, по крайней мере его голос и характер. — На тебя смотреть больно, Джисон, ты чего такой кислый? — Да так, задумался просто. — Всё ещё отходишь от того, что тебе Бан рассказал? — Джин коснулся ладонью коленки Хана, отчего тот даже вздрогнул, но он покачал головой, показывая положительный ответ. — Мне кажется, вы бы прелестно вместе смотрелись, — Бейк обратился к Джисону. — Не говорите такое, никто ведь кроме вас двоих не знает, — умолял юнга, взволнованно глядя по сторонам. — Да ладно тебе, никого на корабле кроме Минхо и нас не осталось, — Хван взял его за руку, улыбаясь очень тепло, по-дружески, а Хан полез к нему в объятия, что вызвало улыбку на лице Бейкера, правда еле заметную за его густой рыжей бородой. — От нас никто не узнает о твоих чувствах, пока ты сам не захочешь этого. Я просто сказал то, что думаю. Вы и правда словно пара. Жаль, конечно, что он пытается выглядеть холодным, думая, что это поможет избежать новых ран. К сожалению, если он продолжит в том же духе, ему будет только больнее, ведь он совсем не говорит о старых ранах, вот они и гноятся. Бедняга, он гниёт заживо и молчит об этом. Твоя задача спасти его от этого, помнишь ведь? — Помню, — ответил рыжему мужчине Хан, сильнее прижимая Хёнджина к себе. Джисон, видя тяжелое состояние капитана, сам себе пообещал спасти его от боли, которая преследовала его везде. И о этой клятве знали только Хван и Бейк. И узнали они чисто случайно, но это ничего не меняло. — Как думаете, если я признаюсь ему, насколько мне будет больно? — Почему ты спрашиваешь это? — глядел взволнованно на друга Джин, замечая краем глаза в глубине острова огни их людей. — Он ведь оттолкнёт меня, — Хан сел рядом с другом, больно царапая себя за руки. — Вот думаю, лучше рассказать ему или всё же молчать. — А ты расскажи, — Бейк поглядел на мальчишку с улыбкой, показывая руками на золотой браслет, который капитан подарил ему в день, когда, ещё совсем маленький на тот момент, Джи ступил на эту посудину. — Мне всегда казалось, что Минхо видит в тебе куда больше, чем просто ребёнка или друга. Может, вы этого не видите, но мне кажется, он на подсознательном уровне пытается показать тебе, что любит, просто сам не понимает это. Разве тебе так не кажется, Хёнджин? — Не знаю, я стараюсь не смотреть на него. Он много знает о моём прошлом, и мне не хочется вспоминать всё это, — Хван теребил золотое кольцо на безымянном пальце, которое было очень уж похоже на то, что висело на ниточке у него на шее, — а глядя ему в глаза, всё само всплывает в памяти, поэтому я не смотрю на него. Уж извини. Так, наши пришли. Джисон, возвращайся в каюту, только тихо. Ложись спать, только смотри, чтобы капитан не проснулся. Мы сами тут разберёмся. — Чертёнок, где ты был? — голос капитана сильно дрожал, парень говорил в нос, и это было сильно слышно Джисону, когда тот тихо вошёл в каюту, еле слышно закрыв дверь. — Минхо, вы... Вы снова плакали? — Хан сел рядом с Ли на край кровати и, не задумываясь, прикоснулся горячими руками к его лбу, затем поглаживая парня по волосам, пока капитан таял от этих его действий, и даже не скрывал этого, вновь начиная ронять слёзы. — Извини, я не могу остановиться, — этот голос и правда дрожал, парню стало тяжело дышать, из-за чего он кашлял, затем ударяя себя по лбу, пытался оттолкнуть руки Хана от себя, но тот настойчиво пытался успокоить его хотя бы касаниями. — Знаю, что жалко выгляжу, мне нужно быть сильным, но я не могу больше... — Почему вы думаете, что вы жалок? Хён, всё в порядке, все иногда дают слабину, не волнуйтесь. Услышьте меня, прошу, вы очень сильный, очень, и то, что вам тяжело, не делает вас жалким или слабым. Проявлять эмоции могут все, вы сами так говорили, когда я был младше. Вы раните себя этими мыслями, не нужно, пожалуйста, вам нужно знать, что все на этом корабле, считают вас своей семьёй, и все здесь без зазрения совести спокойно скажут вам, что вы невероятно сильный. Мы все любим вас, и это даёт нам силу поддерживать вас. И парень задыхался в этих словах, притягивая Джисона к себе вплотную и прижимая, кажется, к своему сердцу. Никто и никогда не говорил ему этого, никто и не заботился о нем, и не поддерживал, из-за чего Ли думал, что просто не заслуживает этого. Но Джисон продолжал свою речь, всё сильнее и сильнее выводя капитана на слёзы. Кажется, он никогда столько не плакал, как в этот день. — Спасибо за твои слова, спасибо за то, что ты есть, — лишь на эти дрожащие слова хватило сил, и Хо свалился на кровать, пока голова просто разрывалась от неприятной боли, но он быстро уснул, позволив Джисону так же улечься рядом и провалиться в тихий и мягкий сон. И спокойного пробуждения Хану не светило, потому что на палубе происходило что-то грандиозное, из-за чего громкий топот и какой-то странный шум доносился до ушей сладко спящего юнги. Он нехотя проснулся, потирая пальцами заспанные глаза, и поглядел в сторону двери именно в тот момент, когда она отворилась, и в каюту безцеремонно вошёл кто-то совершенно чужой, выставив оружие вперёд. Мужчина в европейской военной форме улыбнулся, видимо думая, что нашёл капитана, но его лицо резко изменилось, когда между его рёбер кто-то всадил своё оружие. — Доброе утро, — произнёс с энтузиазмом весь перепачканый в кровь и побитый Минхо, когда труп свалился на пол, из-за чего до Хана дошло, что на корабль напали. — Это был последний. Уж помоги нам разобраться с ними. — Какой кошмар, их было так много, — возмущался Джисон, обрабатывая алкоголем раны на теле Минхо. Уж чего чего, а рома и других видов пойла у них на борту много, поэтому Хан не жалел, выливая достаточно много на кусок ткани, пусть старался быть аккуратен с ранами капитана. А Ли морщился и скулил от шипящей боли, и думал даже, что лучше бы он ходил так, не обработав раны, но Джисон на пару с Хёнджином были слишком настойчивы на таких вещах. Кажется, они знали больше остальных. И в определённый момент, когда Хо закричал слишком громко, Хан даже испугался. Но Ли только недовольно зажмурился и попросил Джисона быть осторожнее. — Как вы так быстро справились, если по словам Криса, у них было два корабля? — Нам помогли, — Минхо указал на свою цепочку с украшением в виде черепа, но Джисон не совсем понял. — Я ведь говорил, что меня любят твари из глубины. — А, так вот оно что. А я думал... Этот осьминог очень великодушен, — улыбнулся Хан, закончив с последней раной, и разрешил наконец капитану одеться. Огромный осьминог, что достаточно часто помогал Минхо в борьбе с вражескими кораблями, был будто привязан к нему, ведь следовал за кораблём везде, не обращая внимания на переходы между океанами. — Да, достаточно приятный сэр, — Ли улыбнулся, застёгивая рубашку, глядел на Джисона задумчиво, теребя необычной формы серьгу на левом ухе. — Да, я совсем забыл... Мой капитан, с днём рождения вас, — протянул неловко Хан, глядя в пол, потому что подарить-то ему нечего. Он никогда ничего не дарил капитану, но сейчас почему-то было неловко. А Минхо присел рядом с ним и смотрел прямо в глаза. — Почему вы снова надели эту повязку, вы ведь хорошо видите вторым глазом? — Мне кажется, этот вид не очень нравится остальным... Это противно, наверное... — Ха, — пронеслось по комнате достаточно громко, и Хо даже вздрогнул от неожиданности, а Джисон изогнул брови, — кому это, живя месяцами на корабле в дали от людей, будет противна такая мелочь? Хён, если кому-то не нравится, это ведь их проблема, не так ли? — Джисон развязал ненужную вещь и отбросил её куда-то в угол кровати. — Ты прав, — Ли долго глядел в глаза пиратишки, не роняя и слова, так что это начинало пугать Хана. — Слушай... Я хотел... Рассказать тебе кое-что... Можно? Джи лишь непонятливо покосился на Хо, вообще не понимая, почему он вдруг решил спросить разрешения на такую глупость, если можно просто рассказать. — Конечно можно, что за глупый вопрос? — Ты знаешь, мне тяжело это говорить, честно говоря.... Но нужно, потому что если нет, я и дальше продолжу отрицать свои чувства... Достаточно давно я начал чувствовать себя немного странно в твоём присутствии, и мне было просто стыдно находиться рядом с тобой, просто тяжело держаться, чтобы не касаться тебя постоянно, потому что мне и правда хотелось этого. И со временем ты стал в моих глазах ещё прекраснее, чем был... Не знаю, как ты отреагируешь, правда... Я не просто так спрашивал у тебя вчера, и, Джисон... Я, кажется, люблю тебя. И в прелестных бликах его глаз царил испуг, потому что Ли действительно боялся того, что Сон его оттолкнёт или скажет, что ему противно. Однако Хан почему-то замирает на мгновение, кажется даже не дыша, затем касается его шеи руками, глядя прямо в глаза, а по левой щеке его бежит прозрачная дорожка. Хо даже пугается такой реакции младшего, но не успевает ничего предпринять потому что Хан закрывает ещё не успевшие покраснеть глаза и, в мгновение оказавшись непозволительно близко, касается его губ своими. Это было единственным, что он мог подарить в этот день. Капитан не успевает даже понять того, что происходит, как внутри него что-то взрывается тысячей китайских фейерверков и постепенно перестаёт болеть. Не вся боль уходит, конечно, но он чувствует сильное облегчение, отвечая на мягкие и не умелые действия младшего, ощущает себя так, словно ещё немного и он взлетит к облакам, опуститься в пучину к сиренам и русалкам от этих невероятных и будоражащих чувств, что вызывает в нем Хан, обхватывает пальцами его подбородок, сам не закрывает глаз, чтобы наблюдать за юнгой, и за тем, как мило подрагивают его реснички, а щёки алеют с каждым мгновением всё больше. Джисон быстро схватывает, повторяя за Минхо и делая что-то своё. Он срывает ленту с волос капитана, тут же вплетая пальцы в немного жёсткие, но всё же приятные на ощупь длинные волосы. И воздуха уже совсем не хватает, поэтому парень отстраняется временами, позволяя и себе, и Хо зацепить ртом немного воздуха, и вновь продолжает касаться чуть шершавыми губами мягких губ Ли. И слёзы, бегущие по его щекам находят себе оправдание, ведь Хан тоже любил. И любил он слишком давно, просто рассказать не мог, потому что страшно было. Холодные ладони капитана оказываются на его талии, отчего по коже бегут мурашки, и Хан тихо скулит, изгибая брови и чуть дрожа всем телом, от приятного контраста холодных прикосновений к горячей коже, которые ощущаются ярко даже сквозь ткань рубахи. Капитанская шляпа оказывается снята головы Джисона, но парень не обращает внимание на это действие старшего, стараясь отдать и показать все чувства внутри себя через эти мягкие и лёгкие, но столь нужные обоим прикосновения. И юнга отстраняется первым, глядя затем очень долго и как-то печально в прекрасные глаза напротив. Внутри него страшный шторм, но он сдерживает его в груди, обнимает Минхо, пряча смущённое личико в неприятной ткани его рубашки. Значит всё же старый Бейкер был прав, и его капитан смог полюбить этого милого и легко смущающегося мальчишку, который казался всем чересчур заботливым и мягким. — Спасибо вам, — звучит тихо и на последнем слоге ломается, и Минхо сразу понимает за что его благодарит юнга, поглаживая рыжие волосы и слабо улыбаясь лишь наполовину. — Ты не должен благодарить за это, — он оставляет мягкий поцелуй на лбу Джи, когда тот поднимает голову, чтобы посмотреть вновь на столь родного и дорогого человека, тут же краснея, становясь похожим на один из фруктов, что принёс в эту каюту днём ранее. Всё происходящее действительно радовало их обоих. Джисон уже давно мечтал быть счастливым и то, что капитан ответил на его чувства, казалось мальчишке чем-то невозможным, но такая мягкая его улыбка развеивала иллюзии, доказывая Хану, что всё это происходит наяву. И он был готов просто растаять от этого ощущения заполненности, некой внутренней целостности, и от приятных прикосновений Минхо до его плеч. Хёнджин следит за тем, чтобы никто не шёл за ним следом, скрывается во внутренностях корабля, держа в руках флягу с водой и небольшой персик, который Джисон тогда вручил ему. Он добирается наконец до нужного ему склада припасов, где среди бочек прячется кто-то ему столь дорогой, и дыхание замирает. — Феликс, это я, — парень вновь оглядывается по сторонам, пролезая с усилием сквозь плотно поставленую крепость из деревянных бочек. — Прости, больше ничего не смог стащить: слишком много людей. Блондин с достаточно необычной внешностью улыбается, подползает к Хвану, сразу же обнимая его, касается губами его лба, щёк и отстраняется, чтобы взглянуть на него ещё хоть раз, потому что Ликс не верит в то, что видит. Глаза его на мокром месте, и он молчит, не отвечая ничего, потому что даже не надеялся больше встретиться с прелестным и добрым парнем, чей смех он был готов слушать на повторе целую вечность, в чьих глазах находил умиротворение и спокойствие, от чьих касаний растворялся и ради чьего сердцебиения готов был пожертвовать жизнью. Он правда не верит в то, что сейчас касается его щёк, что видит перед собой именно того человека, но Хван перехватывает его руки, прижимая низкорослого паренька к себе. Эта встреча, кажется им обоим чем-то невероятным. Божественным даром, не менее, и поэтому они оба так отчаянно прижимаются друг к другу, пытаясь подарить все тепло, что накопилось внутри за долгие годы разлуки. — Пожалуйста, надень его, — Хёнджин снимает с шеи нить, на которой висит золотое кольцо, и протягивает его Феликсу. — Ли Феликс, оно по праву твоё. Парень улыбается сквозь слёзы, протягивая Хвану дрожащую руку, и Хёнджин надевает кольцо на его безымянный палец, вновь притягивая блондина к себе. Он давно мечтал о том, чтобы сделать это, но все люди вокруг почему-то всегда были против, а когда Хёнджина решили казнить за его постоянные проступки и кражи, они разбили этого милого и доброго, будто лесная фея, парнишку. Хвана сбросили со скалы, и он, конечно, погиб бы, если бы не гигантская гарпия, что подхватила его под руки во время падения, разодрав парню предплечья, и опустила его наземь лишь на другом берегу моря. Он и правда мечтал о встрече с Ли долгие годы, а тот даже не мог себе представить, что Джин жив, из-за чего бросился в бега не в силах больше находиться в родном поселении, остановившись затем в другой стране. Стать моряком для него не составило проблем, но парень связал свою жизнь с морем лишь потому, что его возлюбленного всегда тянули бескрайняя синева и неизмеримая глубина, скрывающие в себе тысячи неизведанных существ и сокровищ. И он не пожалел. Звёздная роспись на лице Феликса оказалась именно тем, что было так необходимо Хвану все эти годы. Он и правда начал забывать то, как точно выглядит этот солнечный парень, что в это мгновение мягко жался всё ближе, пытаясь обхватить, кажется, каждый сантиметр его тела, но забыть его голос, его глаза и его душу Хван не смог бы никогда. — Любовь моя, я принёс тебе сменную одежду, пожалуйста переоденься. Я выкину эту форму к чёрту, — тихо шепчет Джин, стягивая с любимого красный военный жилет. — Я покажу тебя капитану, только, пожалуйста, сиди здесь тихо, мне нужно его позвать сюда, ладно? — Кто это тут у нас? — звучит очень громко за спиной Хёнджина, и сердце его уходит в пятки, но грубая рука Бейкера оказывается на его плече и не очень громкий смех катится по помещению. — Ого, так это тот самый обладатель золотого кольца? И правда красавец, как я и предполагал. — Бейк... Ты меня напугал, — возмущается шепотом Хван, взволнованно глядя на испугавшегося Ли. — Не бойся, солнце, он нас не раскроет раньше времени. — Я могу посидеть тут, пока ты будешь тащить сюда капитана, давай, дуй быстрее, пока нас не услышали. И Джин бежит как только может быстро, чуть не споткнувшись несколько раз, но вовремя успевая правильно поставить тонкие ноги. Лишь когда капитанская каюта оказалась в паре метров от него, он остановился, робко касаясь ручки и мягко стуча в двери. Однако после её открытия Хёнджину предстала забавная, но столь милая картина, что улыбка появилась на его лице. Капитан Ли сидел на кровати, пока Джисон жался к нему как только мог ближе, обвивая руками его талию, что-то шептал ему в шею, но это звучало очень тихо, и Джину не было слышно. — Хёнджин, что случилось? — Хо подрывается, отчего Хан вздрагивает, оборачивается в сторону друга и испуганно глядит на него. — Капитан, — черноволосый быстро входит внутрь, неаккуратно закрывая за собой дверь, — я нашёл его. И яркая улыбка расползается по лицу Минхо. Капитан всегда знал, что счастье обязательно настигнет Хёнджина, и поэтому всегда говорил ему, подбадривая, что всё обязательно произойдёт, нужно лишь подождать. Но он никогда бы не подумал, что будет так счастлив за Хвана, ведь наконец-то своё счастье вернул правильный человек, являющийся самым романтичным и мягким из всей команды Мраморной жемчужины, что так часто не спал ночами, дежуря на мачте по собственной воле лишь для того, чтобы поглядеть на звёзды и увидеть перед своими глазами такой родной образ, такие родные звёздные поля, будто он и правда ночами напролёт разглядывал прелестные веснушки на лице Феликса, роняя иногда противные слезинки, ведь боль от расставания разъедала юную душу. — Я так рад за тебя, прошу, покажи мне его, — просит капитан, показывая жестом Джи оставаться в каюте. А тепло, радость и гордость в его глазах пробивают Хвана на слёзы, но он не замечает их, бесцеремонно хватая Мина за руку и бежит обратно, не обращая внимание на то, что почти вся команда обернулась, чтобы посмотреть на них и пошла за ними следом. — Кто это тут у нас, — произносит мягко, почти мурча, Хо, глядя очень добрыми глазами на гостя их корабля. — Ли... Ли Феликс.. — веснушчатый парень заметно волнуется, протягивает капитану посудины руку, не успев лишь застегнуть последнюю пуговку рубахи, что раньше принадлежала Хвану. — Могу ли я остаться среди вас? — Твоя удача в том, что сегодня двадцать третье число месяца, — улыбается капитан, завязывая на шее нового матроса белый тоненький шарфик. Это было особенным ритуалом — дарить что-то тем, кто становится частью команды, и Ли никогда не нарушал традицию. — Я очень рад за вас, наконец-то счастье настигло и тебя, Хёнджин. Хван стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, ожидая вопросов о том, откуда на корабле взялся Ликс, но капитан прервал его тревожные мысли. — Я очень рад из-за того, что среди людей военных все ещё остаются такие люди, как ты, — сказал он, обращаясь к Феликсу, но ни Джин, ни Феликс не понимали откуда он знает. — Я видел тебя в форме среди всех этих солдатиков, но ты исчез почти сразу, как попал на наш корабль. Почему-то мне показалось, что вы с Хёнджином и правда как-то связаны. Что же, я не ошибся и в этом. И так, вставай, а я покажу тебе наш корабль, чтобы потом не возникало вопросов. Правда парни вчера сделали мне большой сюрприз обновив немного корабль, но, думаю, все мы быстро привыкнем.