взгляд вслед

— Шисюн! Раньше это слово казалось сладким и нежным, будто солнечный луч, случайно ворвавшийся сквозь занавески. В одно мгновение Инь Юй тёр задумчиво точку между бровями, в следующее, слыша восторженный голос, смущённо улыбался. Он знал — никому больше это слово, этот тон, этот взгляд не достанется. Остальных учеников для Цюань Ичжэня вовсе не существовало, он их недовольство мимо ушей пропускал, а потом садился на его подоконник и заставлял обратить на себя внимание. Инь Юй первые секунды из чистой вредности и усталости отпирался, не смотрел в сторону окна, но в конце концов обязательно переводил взгляд — и смотрел Цюань Ичжэню прямо в глаза. Внутри него будто бы постоянно звёзды взрывались, и только в широких зрачках можно было заметить отблески. Слишком много силы и таланта для одного человека. Слишком много преданности. И Инь Юю казалось, что всё это останется рядом с ним навсегда. — Шисюн, я цветы нашёл. Красивые. — Ичжэнь, это же любимые цветы учителя, которые он на своей клумбе выращивал! Цюань Ичжэнь на все претензии и недовольства только плечами пожимал. — Их же бесполезно обратно втыкать, да? Тогда я хочу подарить их тебе. У него руки всегда были сильные, смелые, оттого все осторожные движения становились неловкими. Но он всё равно постарался аккуратно вплести мелкие цветки в причёску Инь Юя. Он для этого наклонился так близко, что горячее дыхание щекотало щёку, и Инь Юй почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Ичжэнь… не стоит. — Почему? Он не знал, что ответить на этот простой вопрос. Только улыбнулся благодарно и коснулся кончиками пальцев соцветий. — Шисюн счастлив? Инь Юй рассмеялся в ответ и подумал: нет человека, наверное, более простого и искреннего. Нет человека, которого одновременно проще и сложнее любить, чем Цюань Ичжэня. Тогда, помня его чистый взгляд, когда он только переступил порог их школы, помня, как он первое время спал под его боком (страшно ведь в новом месте), Инь Юй более всего хотел любить. — Шисюн! Сейчас это слово — ядовитый нож под рёбра. Инь Юй из миллиарда этот голос узнает, поэтому всем телом вздрагивает и поворачивается. Цюань Ичжэнь стоит посреди улицы Призрачного города и кажется таким же ослепительно-сияющим, как прежде. (жаль только, что Инь Юй давно потускнел, и с него сошла вся позолота.) Цюань Ичжэнь тянется к нему, сгребает в охапку сильной рукой и прижимает к себе. Инь Юй невольно утыкается носом ему в грудь и даже сквозь доспехи ощущает, как быстро бьётся его сердце. — Я наконец-то нашёл тебя, шисюн! У Цюань Ичжэня в объятиях всегда тепло было. Он ведь высокий, с широкими плечами, непоколебимый воин, а Инь Юю с усталой улыбкой его защищать. Но, главное, Цюань Ичжэнь всегда благодарен был. Утыкался носом в шею, точно несмышлёный щенок, и к себе прижимал. Руками вёл вдоль поясницы, неловко так, и совсем не понимал, почему тело Инь Юя охватывала мелкая дрожь. Слишком близко. Слишком хорошо. Инь Юй вырывается из объятий, несильно в грудь толкает, но от запаха земли и металла всё равно начинают слезиться глаза. — Что ты делаешь в Призрачном городе? — Я принёс тебе подарок, шисюн, — Цюань Ичжэнь будто только сейчас вспоминает о коробке, которую неосторожно смял в руках. — Надеюсь, он не рассыпался. Инь Юй смотрит на маленькую коробочку, перевязанную алой лентой, и не может поверить. Все слова застревают в горле рыбной костью — ни прогнать, ни обидеть. Что бы Цюань Ичжэнь ни делал, всё оборачивается болью и комом в груди. И при этом ни в чём нет его вины. Он смотрит на Инь Юя своими оленьими глазами с пушистыми ресницами и послушно ждёт, когда тот примет подарок. Их давно окружила молчаливая любопытная толпа, а Цюань Ичжэню плевать. Его центр вселенной перед глазами стоит и тяжело сглатывает. Невыносимо. — Я возьму это, — Инь Юй берёт коробку бережно и невольно прижимает к груди. — А теперь уходи. — Пойдём со мной, шисюн. Для Цюань Ичжэня всё легко и просто, нет ничего невозможного и бесповоротного. Для Инь Юя каждый день — наказание за все попытки. Он хотел быть хорошим учеником, но вместо этого пал до прислуги. Он вознёсся и не смог удержаться. Он полюбил и не смог принять и остаться. Инь Юй сжимает челюсть до скрипа зубов и разве что не кричит: — Уходи быстрее! — Почему? — Потому что богам здесь не место! Это Призрачный город, логово Хуа Чэнчжу, а не твой дом! — Инь Юй от отчаяния кладёт руку Цюань Ичжэню на плечо и давит — тот отступает лишь на шаг. — Тогда зачем тебе оставаться здесь? — Потому что я давно не бог! Я никто! Хоть ты уходи с глаз и никогда не возвращайся, слышишь? — Инь Юй продолжает наступать, невольно сжимает в руках золотые доспехи, а Цюань Ичжэнь только смотрит ему в глаза. Ему хочется повалить Цюань Ичжэня на землю и наступить на горло, ему хочется вернуться в детство и никогда не уходить из дома старого учителя, ему хочется так много, но он может разве что оттолкнуть Цюань Ичжэня подальше от себя. Всё равно он никогда не поймёт, насколько его шисюн отвратительный человек. — Никогда не приходи в Призрачный город! Ты должен оставаться на Небесах и исполнять молитвы людей! Цюань Ичжэнь будто ни слова не понимает. На его языке всё вертится глупый вопрос: «Почему?» — Это приказ твоего шисюна, — в голосе Инь Юя впервые слышится сталь. — Или ты не расслышал? Цюань Ичжэнь ничего не отвечает на этот раз. Только послушно кивает и уходит прочь. Инь Юй отчего-то не может отвести взгляд от его исчезающего силуэта. Дрожащей рукой он стягивает с коробки ленту. На дне лежат засохшие белые цветы — совсем как на клумбе их учителя. На упавшего на колени Инь Юя уже никто не обращает внимание.