Он счастлив.

К сожалению, он не смог его спасти вовремя. Не смог придти вместе с ним и защитить вовремя. И во всём Син винил себя, и только себя.

***

Со смерти близкого человека, наследник был сам не свой. Даже чтение новой книги не приносило былого удовольствия.

Родственники беспокоились за Синя, ибо он всегда ходил в бинтах по самые предплечья, почти не ел и меньше спал. Цю врал, мол, сейчас загружен, а про бинты, мол, упал неудачно, а на самом деле там кроились старые и свежие порезы, местами и были белые шрамы.

***

Сейчас он лежит на кровати, пролистывает телефон и как специально наткнулся на счастливые фотографии с ним и Юнем.

Слёзы тут же подступали к глазам, дыхание участилось, хотя в горле образовывался ком. Чун на тех фотографиях был таким радостным, а Син выглядел немного здоровее, чем сейчас...

— Почему... Почему, почему, почему, почему, почему! — Тихий голос постепенно перерос в глухой крик, а там и истерика.

Он резко убрал мобильный и вцепился руками в густые, тёмно синие волосы.

После, наследник и резко заткнул себе рот руками, пытаясь не закричать, хоть так хотелось, согнувшись пополам. Солёные ручейки градом текли с янтарных глаз, а в груди неописуемо болело.

Нахлынувшие воспоминания теперь давили тяжёлым булыжником на Син Цю, ему как-будто пронзили его хрупкое, ранимое сердце самым острым лезвием, ножом или катаной, которые только существуют.

Все эти моменты, где они счастливы вместе, вспомнился Цю один из их совместных дней. Гидро мечник читал Юню какую-то детскую сказку с счастливым концом, а экзорцист под конец мирно заснул на его мягких, худоватых бёдрах, держа родную руку в своей в районе у груди того, кто читал ему, говоря что так ему спокойнее...

Это так...

Давит.

Это так...

Больно.

***

Истерика позже прекратилась.

Исхудавшее тело ослабло, слёзы физически не могли больше течь, глаза красные, былые блики в янтарных радужках пропали, делая их какими-то... Безжизненными.

Больно.

Очень больно.

Наследник еле разогнулся, вытирая оставшиеся слёзы с глаз, чувствуя себя полностью опустошённым. Не хотелось ему ничего, только лежать, смотреть в потолок.

Когда-нибудь, он и за ним придёт.

***

Бесчисленные дни проходят раз за разом. Ничего нового не происходит, только руки книголюба больше покрываются новыми шрамами, с недавних пор и бёдра, на руках уже места не было. Именно по этой причине, той что он наносит себе телесные повреждения, юноша перестал носить шорты.

В глазах радостная искра, привычная всем, иссякала с каждым днём.

Всё казалось пустым, серым, блёклым в глазах Син Цю, казалось что ничего больше не значит его жизнь. Да, он бы унаследовал Гильдию Фэйюнь, правил бы ей когда вырос, но... Уже, по видимому, это никогда не сбудется.

Юноша точно принял решение... Окончить свою жизнь, длиной всего в семнадцать лет.

Но вот как он завершит историю жизни, пока не знает. Нужно придумать.

И придумал.

Он наберёт ванну полную воды, притом очень ледяной, или обжигающе горячей, а там и... Умрёт, перерезав вены.

Но не сегодня. Он пока хочет пожить. Немного.

Он знал, он очень боится смерти, боится неизвестности что будет, но больше не мог терпеть жить. Он устал.

***

Неделя. Вторая. Третья. День приближается.

Заранее, Цю прощается со всеми, пускай они не понимали почему с ними наследник прощается, извиняется за всё, что не так сделал.

Прощается с братом.

Прощается с мамой.

Прощается с папой.

Прощается со своим домашним кроликом.

Прощается с Итэром и Люмин.

Прощается с остальными друзьями.

Прощается с остальными знакомыми.

Покидать их всех... Так больно.

Но наследник знал, что будет счастлив там, наверху. Пускай Цю не верит в рай или ад, ангелов и демонов, но уверен что попадёт в рай к любимому человеку и они будут вместе, пускай таким... Иным способом.

***

Ванна наполняется горячей водой, даже слишком. Юноша стоит, плачет, одет в одну белоснежную рубаху и нижнее бельё, сюртук у которого был глаз бога лежали на комоде.

Наследник заранее закрыл дверь в комнату, чтобы никто не помешал ему.

“Ну, с богом.”, — Мысленно произнёс Цю, выключив душ и залазия в ванную.

Худощавое тело сразу пробил сильный кипяток, порезы стало неприятно жечь.

В другой ладони лезвие, но пока предмет, которым юноша убьёт себя, убрал, надо было развязать руки от бинтов.

Не перечислить, сколько было шрамов у него на руках, достигая предплечий.

Местами порезы были свежими и с них стекала алая кровь, немного окрасив воду.

— Простите меня, мама, и папа, и брат. Простите меня, Люмин и Итэр. Простите меня все. Больше я не буду мозолить вам глаза своим существованием, — Говорит он с улыбкой и теми же слезами на глазах. В руке вскоре оказывается это же лезвие.

Он счастлив, прислоняя остриё к венам.

Он счастлив, чувствуя ужасную боль.

Он счастлив.

***

Мёртвое тело молодого любителя книг обнаружили слишком поздно, и то, кое-как.

Было видно такую картину: Мёртвый Син Цю, бордовая вода, сумевшая остыть за некоторое время, мокрые тёмно синие волосы, что выглядели более фиолетовыми из-за бордовой воды, перезанные вены и даже немного шея, почти у сонных артерий.

На лице... Улыбка.

Мать ошарашена, отец застыл, как-будто его током ударило или парализовало, юноша постарше сразу подбежал к младшему брату, взяв его тонкие руки в свои и разрыдался, увидев множество шрамов, и эти новые.

Младший наследник гильдии Фэйюнь больше не дышит.

Но...

Он счастлив обрести вечный покой.

Он счастлив, что сможет быть с родным ему человеком, пускай так.

Он счастлив.