The crowned horse

Находиться в таком пустом доме было неприятно. Всё, что принадлежало семье Шуичи было погружено в грузовик, не оставляя в доме ничего, кроме стен, крыши, и лампочек. Казалось, словно его дом — место, где он жил столько, сколько себя помнил — был раздет до голого скелета; вся жизнь его была оторвана, когда вынесли его мебель и украшения. Шуичи ниже опустил козырёк своей кепки и вышел наружу. Оранжевый свет зари только начинал мерцать на вершинах гор. Они уедут, как только станет достаточно светло. Пока не проснулся весь город. Позади захрустел гравий, и на плечо парня легла чья-то рука. — Шуичи… — Это был мягкий, ровный голос его тёти. — Я знаю, что, скорее всего, для тебя это невероятно тяжело, но… — Прости меня. — Шуичи? — От глубокой тревоги, прозвучавшей в голосе тёти, у него заныло в груди. — Прости меня, — повторил он. — Это моя вина, что у дяди больше нет здесь работы, это моя вина, что все нас ненавидят, и это моя вина, что мы больше не можем здесь жить. Поэтому, прости меня. — Его голос дрогнул. Он сделал глубокий вдох и попытался собраться с мыслями. — Если бы я не совал свой нос в то дело об убийстве, забыл то, что я увидел… — Шуичи. Посмотри на меня. Парень напрягся и рефлекторно натянул кепку, но повернулся в сторону женщины, продолжая смотреть на покрытую гравием землю под ногами. — И сними эту кепку. Посмотри мне в глаза. Шуичи робко снял кепку и встретился со взглядом тёти. Её глаза были наполнены жалостью, сопровождаемой слабым мерцанием подступающих слёз. — Ты поступил правильно. Ты привлёк убийцу к ответственности. Мне не важно, что думают о тебе или о нашей семье. Я горжусь тобой. — Женщина подошла ближе, сокращая дистанцию между ними, и заключила парня в объятия. — Послушай, Шуичи. Мы будем в порядке. Твой дядя и я сможем это выдержать. И позволь мне тебе сказать кое-что: мы и мечтать не могли о лучшем племяннике. Не угнетай себя из-за этого, хорошо? Можешь пообещать мне это? — Я обещаю. — Слова были пустыми. И если чувство вины всё ещё бурлило в животе Шуичи, то он уже нарушил свое обещание в ту же секунду, как эти слова слетели с его губ. Даже когда тётя обняла его крепче, Шуичи не мог избавиться от чувства, что она просто пытается его пожалеть. Он сам виноват. Во всём.

***

Кокичи прижался щекой к тонированному стеклу лимузина, поднеся к глазам бинокль. В окнах несколькими этажами выше шёлковые занавески и сверкающие люстры ярко белели на фоне тёмного ночного неба. Время от времени в поле зрения появлялся и исчезал человек в смокинге. Вечеринка продолжалась, как и было запланировано. Тот же отель. Тот же этаж. Та же комната. Господи, он даже не поленился объявить о своём прибытии — он отправил свою фирменную визитную карточку за целую неделю вперед, — а эти богатые идиоты даже не попытались усложнить ему работу. План должен был сработать без сучка и задоринки. Так. Скучно. Если люди не будут воспринимать это всерьёз, Кокичи может просто навсегда забросить всю эту фишку с «призрачным вором». Парень отбросил бинокль, плюхнулся на сиденье и громко простонал; его маскировка соскользнула с колен на пол. — Что-то не так, босс? — спросил его приспешник, Таи — один из самых старших и крупных членов Дайс, а также водитель лимузина. — Ничего такого. Просто этот бездарный детектив — как там его зовут, Мистер Нага-что-то-там? — только что вошёл в лобби отеля, — соврал Кокичи. — Нет, его не было. — Что значит «его не было»? Ты сомневаешься во мне, Таи? — Да. Кокичи шмыгнул, позволяя навернуться слезам на глаза. — В-Воу, Таи. Кто угодно, кто посмотрит на тебя, может подумать, что ты милый и дружелюбный, но на самом деле, ты — большой, старый, вонючий грубиян! Как долго мы уже с тобой дружим? И ты всё ещё мне не доверяешь? — Слёзы текли по лицу парня широкими реками. — Кокичи, у меня есть глаза. — По-видимому, не очень хорошие. В смысле, ты даже не видел, как этот детектив провальсировал прямо в отель! На лысом лбу Таи вздулась вена. Если Кокичи ещё немного надавит на неё своей ложью, она может лопнуть. Но как бы смешно не было провоцировать Таи, лучше сменить тему разговора. Кокичи подобрал с пола свою маскировку и отбросил клетчатую бандану в сторону. — Будь начеку, пока я переодеваюсь. Мы не хотим, чтобы этот детектив увидел, что мы делаем здесь что-то подозрительное. — Хорошо, Босс.

***

В квартире были низкие потолки и тесные стены. Как только была расставлена мебель, на полу почти не осталось свободного места. Казалось, что всё в этой квартире пытается заключить тебя внутри, особенно наполовину распакованные коробки с посудой и украшениями, преграждающие каждый путь в доме. Но в конце концов, после нескольких долгих часов распаковки, пустые картонные коробки были выброшены, и всё было расставлено по своим местам. Поэтому Шуичи, чувствуя боль в мышцах, с закрывающимися глазами, шатаясь, добрался до своей спальни, плюхнулся на кровать и погрузился в дремоту. Но прежде чем его смог окутать сон, дверь в его комнату распахнулась. — Шуичи! Угадай, что? Парень вздохнул и попытался сильнее зарыться головой в подушку. — Это не может подождать? Я очень устал. — Нет! У нас появился клиент. — О. Ладно. Когда ты собираешься с ним встретиться? — Пять минут. — Что-то похожее на какую-то одежду шлёпнулось на кровать рядом с Шуичи. — И я не собираюсь с ним встречаться. Мы собираемся это сделать. Давай, одевайся. Шуичи приоткрыл один глаз. На кровати рядом с ним лежал новенький смокинг.

***

— Давай, Шуичи, соберись. Мы же не хотим опоздать! — крикнул дядя парня, быстро шагая в нескольких метрах впереди него. — А! Прости! — Ему удалось надеть смокинг, прежде чем выйти из дома, но он не успел надеть туфли, прежде чем его вытолкали за дверь. Теперь он прыгает по тротуару, безуспешно пытаясь натянуть на ногу чёрный лофер. — Почему мы будем расследовать так поздно? — Спросил Шуичи, лавируя между прохожими и изо всех сил стараясь не врезаться — или ещё хуже — случайно пнуть кого-нибудь своей вытянутой ногой. — Мы так быстро взялись за это дело, потому что у нашего клиента, миссис Гокухары, А) много денег, и Б) она очень хорошо известна. Если мы хорошо выполним свою работу, нам превосходно заплатят, а ещё она порекомендует наши услуги своим богатым друзьям. Так как мы новые в этом городе, и никто пока о нас не знает, это идеальный способ прорекламироваться! — Ах, полагаю, ты разбираешься в этом лучше, чем я, — сказал Шуичи. Мужчина остановился, и Шуичи почти в него врезался. — Похоже, мы пришли, — сказал он. Над ними возвышался небоскрёб высотой в несколько десятков этажей, поверхность его была покрыта большими окнами. Судя по его размерам, он выглядел достаточно большим, чтобы вместить всех, кто жил в родном городе Шуичи, оставив ещё кучу свободного места, и это было даже не самое высокое здание в округе. Парень опустил взгляд. Гигантские сооружения из стекла и бетона нависали над ним, словно их твердые плоские грани были стенками коробки, которая медленно, но верно приближалась к нему. Несмотря на то, насколько большой был этот город, жизнь в нём вызывала клаустрофобию. Шуичи сомневался, что он когда-нибудь к этому привыкнет. Его дядя шагнул вперёд и распахнул стеклянную дверь отеля. — После тебя, — сказал он.

***

Стоя в лифте и слушая дядю, объясняющего ему ситуацию, Шуичи наконец сумел натянуть ботинок на ногу. Сын миссис Гокухары пропал десять лет назад и недавно был найден, поэтому она и её муж решили устроить вечеринку, чтобы отпраздновать его возвращение. На ней будут и мистер и миссис Гокухара, а Шуичи и его дядя были наняты для расследования самого мистера Гокухары, так как его жена подозревает его в измене. — По её словам, с тех пор, как их сын вернулся, мистер Гокухара ведёт себя странно. Он ездит в «командировки», но никогда не заказывает на них рейсы; он ведёт себя скрытно, когда разговаривает по телефону или работает за компьютером, и ходят слухи, что он недавно встречался с одной молодой девушкой, — объяснил мужчина. — Я сфокусируюсь на знакомстве с мистером Гокухарой. Может, он проговорится о чём-нибудь таком, что даст нам неопровержимые доказательства. Твоя работа — это добыть информацию от его семьи и друзей. Они могут больше рассказать о его подозрительном поведении. — Ох, ладно. — У Шуичи скрутило живот. Дела об изменах были довольно заурядными, но когда они становились ужасными, они становились ужасными быстро. Слишком часто они заканчивались тем, что верный партнёр эмоционально срывался или, что ещё хуже, разоблачённый изменщик начинал применять насилие. Образ наполненных ненавистью глаз был всё ещё ясен в сознании Шуичи, только теперь они были наложены на лицо мистера Гокухары. Их пристальный взгляд был достаточно пронзительным, чтобы парень вздрогнул и рефлекторно поправил кепку. Может, ему удастся пробыть на всей вечеринке, не встречаясь ни с кем взглядом. Может, он не найдёт никаких улик. Может, ему всё-таки не придётся разоблачать мистера Гокухару. Казалось, что он просто принимает желаемое за действительное, но мысль о том, что такая ненависть снова будет направлена на него, заставила кровь в его жилах застыть. Каким жалким детективом он был, когда настолько боялся провести такое простое расследование. *** Люстры из сверкающего хрусталя свисали с потолка, рассеивая свет по всему бальному залу. Вдоль одной из стен тянулся ряд окон, из которых открывался вид на тёмную улицу тридцатью двумя этажами ниже. На круглых столах лежали кольца из богато украшенных тарелок и серебряных приборов, окружающих вазу с пастельными розами. Пожилые мужчины и женщины заняли свои места, и у большинства столов не осталось свободных стульев. Должно быть, Шуичи и его дядя немного опоздали. Во главе зала кто-то — вероятно, господин Гокухара — произносил речь. Шуичи и дядя осторожно подошли и сели за один из немногих свободных столиков. — …И я очень благодарен, что Гонта наконец-то вернулся домой. Он умный мальчик и быстро учится, и я не могу гордиться им ещё больше, — сказал господин Гокухара. Зал грянул аплодисментами, и мужчина сел. Слева от него стояла остроглазая женщина в кружевном голубом платье — его жена, а справа — широкоплечий молодой парень с растрёпанными каштаново-зелёными волосами. Должно быть, это Гонта. Гонта заметил взгляд Шуичи и улыбнулся, помахав рукой. Затем он встал и прошёл к столику парня. Стоя прямо, он был больше всех, кого Шуичи когда-либо видел. Даже его слишком маленький смокинг едва на нём держался, пытаясь сдержать массивное тело. Было бы легко представить, как он носится по столам и стульям, если бы не ходил вокруг них на цыпочках и не извинялся перед всеми, на кого случайно натыкался. — Похоже, рядом с мистером Гокухарой есть свободное место. Я пойду туда, — сказал дядя Шуичи. Вот так он и остался один. Это длилось недолго, потому что на освободившийся рядом с ним стул плюхнулся Гонта. Стул заскрипел под его тяжестью, и Шуичи не смог удержаться, чтобы не заметить, как комично крошечен этот предмет мебели рядом с внушительной фигурой Гонты. — Привет. Как тебя зовут? — спросил Гонта. Его голос был удивительно спокойным и тихим для такого крупного парня. — Ох, я Шуичи. Шуичи Сайхара. — Приятно познакомиться, Шуичи Сайхара! Гонту зовут Гонта Гокухара. — Мне тоже приятно познакомиться, Гонта. Гонта кивнул в соглашении. — Гонта рад, что увидел тебя. Здесь не так много молодых людей как Гонта. Он был прав. У большинства гостей в волосах были серебряные пряди. Было бы трудно найти кого-то моложе тридцати, не говоря уже о другом подростке. — И большинство взрослых здесь — очень хорошие джентльмены, — продолжил парень. — Гонта всего лишь немного джентльмен, так что Гонта не хочет перед ними опозориться. Поэтому Гонта пришёл к столику Шуичи. Для Шуичи было достаточно сложно понимать, как вести себя в таких формальных ситуациях, как эта, но он имел преимущество, прожив в человеческой цивилизации всю свою жизнь. Он мог только догадываться, насколько это сбивает с толку Гонту, который большую часть своей жизни провёл в дикой местности. Двери в задней части бального зала распахнулись, и целая флотилия официантов в смокингах проплыла между столиками, расставляя перед гостями тарелки со свежей изысканной едой. Оба парня наполнили свои тарелки мясом и овощами, и когда Гонта потянулся к центру стола, чтобы взять соль и перец, воздух пронзил звук рвущейся ткани. — Ах, — Гонта схватился за плечо, где его пиджак порвался по шву, открывая вид на белую рубашку под ним. — Такой позор. Эта одежда почти подошла Гонте. Гонта надеялся, что она продержится дольше одной носки. — Думаешь, ты сможешь её исправить? — спросил Шуичи. Гонта покачал головой. — Всё в порядке. Гонта позже получит новую одежду. Она сделана каким-то особым типом портных. Думаю, это… «кос-портной»? — Не похоже, что это верное слово, но парень продолжил. — Каким бы портным она не была, она делает хорошую одежду. — Понятно. — Шуичи опустил взгляд на свою тарелку. Ему удалось наложить себе еды, не выставив себя дураком, но что теперь? Его рука зависла над тремя вилками слева от тарелки, тремя ножами справа, а затем ещё одной вилкой на сверху тарелки. Какую из них он должен использовать? Разве это имеет значение? — Не беспокойся. Гонту это тоже сбивает с толку, — сказал он. Он взял самую левую вилку и самый правый нож и начал разрезать еду. — Первое столовое серебро находится дальше всего от тарелки. Последнее столовое серебро находится ближе всего к тарелке. — О, спасибо. — Шуичи последовал примеру Гонты. — Это простое правило, но Гонта не следовал ему в первый раз, когда родители Гонты попытались научить его манерам за столом, — продолжил парень. — На самом деле Гонта ест еду голыми руками. Теперь, когда Гонта знает, как вести себя как джентльмен, его это смущает. Родители Гонты. Единственная причина, по которой Шуичи был здесь. Его работа заключалась в том, чтобы получить от Гонты информацию о его отце. Но ему казалось неправильным делать это. Гонта посмотрел на Шуичи с какой-то наивностью в глазах. Почти как у ребёнка. И, Шуичи слишком хорошо это знал из своих предыдущих делах об измене, именно дети страдали больше всего, когда их родители ссорились и начинали враждебно относиться друг к другу. Может ли раскрытие правды принести Гонте такую же участь? Может, было бы лучше просто нормально с ним поговорить. — Похоже, тебе пришлось избавиться от многих вредных привычек, когда ты вернулся в цивилизацию, — сказал Шуичи. — Это верно, но Гонте не нужно избавляться от всего. Некоторые вещи, которым Гонта научился в лесу, очень полезные! — Например? Лицо Гонты просветлело. — Гонта много узнал о жуках! — Жуках? — Да! Когда Гонта станет большим, он хочет стать эн-то-мо-ло-гом! — Он произнес слово «энтомолог» медленно и осторожно, как будто оно было ему незнакомо. — А Шуичи нравятся жуки? Какой у Шуичи любимый жук? — Ах, я бы не сказал, что настолько люблю жуков… — Ох… ты… ненавидишь жуков? — Голос Гонты стал низким. Его лицо потемнело, и он уставился на Шуичи со всей свирепостью дикого зверя. — Нет-нет. Мне нравятся жуки. Очень сильно нравятся! — сказал парень. Всё, что угодно, лишь бы Гонта успокоился. Выражение лица Гонты снова смягчилось и стало таким же весёлым, как обычно. — Это хорошо, потому что у Гонты есть кое-что крутое, чтобы показать Шуичи! — Он порылся в карманах и вытащил миниатюрный прозрачный футляр, демонстрирующий чёрную бабочку с ярко-красными полосками на каждом из порванных крыльев. — Это — красная бабочка-почтальон. Гонта нашёл её во время поездки в тропический лес Амазонки. Птица пыталась её съесть, но, поскольку она ядовита, птица её выплюнула. К сожалению, бабочка всё равно умерла. У птицы нет хороших родителей, если птица ведёт себя так глупо. — Нет… хороших родителей? Гонта кивнул. — В стае Гонты мама волчица всегда очень громко рычит, когда щенки пытаются съесть разноцветных жуков. Гонта и братья Гонты узнали, что есть их не хорошо. У учёных для таких жуков есть большое слово. Это а-по-се-ма-тизм. — Гонта улыбнулся, явно гордясь тем, что правильно произнёс такое длинное слово. — Подожди, тебя воспитывали волки?! — Да! — Улыбка Гонты дрогнула, и он нахмурился. — Вот почему Гонта плохо умеет быть джентльменом. Честно говоря, Гонта удивился, услышав, как человеческий отец говорит, что он «горд», и Гонта «умный». Обычно он говорит, что Гонта «слишком дикий», или «недостаточно джентльмен», или даже «позор человеческой семьи». — Ох… — Значит, ранее мистер Гокухара разыгрывал спектакль, пытаясь казаться лучше, публично выражая свою привязанность к сыну. Точно так же, как делала мать Шуичи. — Вот почему Гонта изо всех сил старается стать джентльменом! Лесная семья уже гордится Гонтой за то, что он хороший охотник и хороший боец, но Гонта хочет, чтобы человеческая семья гордилась тоже! — Эм, Гонта, ты уверен, что действительно… — Боковым зрением Шуичи уловил, что что-то высокое направлялось прямо к их с Гонтой столику. На стул рядом с ним сел человек с угрюмым лицом, одетый в плащ с высоким воротником и коричневую фетровую шляпу — идеальный образ стереотипного детектива. Мужчина перевёл свой каменный взгляд на Шуичи, внимательно его рассматривая. Затем он наклонился к нему и прошептал: — Я знаю, что ты — Коронованный Конь.