three-fourths count

Один из плюсов путешествий с боссом Гильдии — условия проживания всегда значительно улучшаются. Если с ними был Фицджеральд, Джону и Лавкрафту не приходилось жить в кемпере, ведь можно было остановиться в каком-нибудь шикарнейшем отеле. Номера были хорошими, и хотя технически у каждого из них был свой собственный, это не мешало Лавкрафту каким-то образом постоянно появляться в номере Джона без предупреждения и будто бы случайно. Джон был почти уверен, что ему становилось одиноко, но ничего не спрашивал, потому что был почти уверен и в том, что Лавкрафт не ответит. Впрочем, он не был против — Лавкрафт всё равно мог приходить, было ли одиноко ему или нет. В компании Лавкрафта тишину обычно нарушал лишь шум вентилятора под потолком, да дыхание лежащего на кровати Джона с очередной приключенческой новеллой, позаимствованной у Твена, и дремавшего сидя у стены Лавкрафта. Книга оказалась не слишком-то и захватывающей. Джон со вздохом прижал её к груди; наверняка есть более интересное занятие. Пристать к Лавкрафту — простейший из неплохих вариантов (как и в большинстве случаев). — Эй, Лавкрафт, — Джон откинул голову назад, чтобы посмотреть на напарника, ожидая, пока тот проснётся. Это было довольно странно, но обычно всё, что нужно сделать, чтобы разбудить Лавкрафта, — позвать его и немного подождать. Через несколько секунд Лавкрафт уже потерянно смотрел на него. — Я хочу проверить, помню ли я, как танцевать, хочешь потанцевать со мной? В реакции Лавкрафта проглядывалось лишь беспокойство. Было слишком рано для этого. — …Потанцевать? Встав крайне странным способом и едва не упав на пол, Джон почти закатил глаза. Да ладно, он просто хотел развлечься. Зачем всё усложнять? — Ага, потанцевать. Знаешь, когда люди повторяют шаги в определённой последовательности под музыку. Очень популярно последние несколько столетий, я думал, что ты слышал об этом, — он подошёл к Лавкрафту и выжидающе посмотрел на него. Тот не выглядел менее обеспокоенным. — Это разрешено? — спросил он, и Джону даже потребовалось мгновение, чтобы понять, почему Лавкрафт задал такой вопрос, прежде чем он вспомнил, что сейчас в здании были и другие члены Гильдии, а Лавкрафт — параноик до мозга костей. Он протянул руку. — Если я так сказал, то да, — с точки зрения логики, это не имело особого веса, но если Джон говорил о чём-то, то Лавкрафт считал это близким к истине достаточно, чтобы не придавать значения, поэтому принял протянутую руку. Вполне довольный своей победой, Джон поднял Лавкрафта на ноги, не выпуская его руки. — Хорошо, — сказал он. — Рискну предположить, что ты не умеешь танцевать, — Лавкрафт покачал головой. Неудивительно. Джона, однако, это нисколько не беспокоило, и вместо этого он перехватил руку Лавкрафта в позиции, более подходящей для вальса. — Тогда я научу тебя — меня учила Розашарн, так что я довольно хорош! — он гордо ухмыльнулся. Лавкрафт тихо согласился. На его взгляд, Джон мог совершенно не уметь танцевать, и он бы не заметил разницы. Но нет, Джон, похоже, знал, что делал, разбираясь с позициями. — Ты бы не хотел быть ведущим, не так ли? — он спросил лишь потому, что давно был знаком с Лавкрафтом и знал, что тому не будет комфортно делать что-либо без чёткого направления, и потому, что на самом деле сам никогда не стоял на позиции ведомого. Джон просто создал иллюзию выбора. Лавкрафт ответил ещё одним довольно категоричным «нет». Джон сказал ему, чтобы он не волновался (в кои-то веки Лавкрафт не волновался), и вместо этого положил его руку себе на плечо. У них была весьма внушительная разница в росте, и это становилось ещё более очевидным, когда они стояли на расстоянии всего нескольких дюймов друг от друга. Они должны были стоять нос к носу, но в итоге получалось скорее «нос к ключице»; неловкая картина, дополняемая конечностями долговязого Лавкрафта, пытавшимся в них разобраться. Джон усмехнулся про себя — стоило признать, это выглядело немного глупо (особенно в сочетании с тем, что он учил хтонического монстра танцевать, но ему нравилось думать, что так он не давал Лавкрафту заскучать). — Тааак, — хмыкнул Джон. — Дай-ка подумать. Он давно не практиковался и ещё дольше не учил никого вальсу. Он напел себе под нос основные три четверти, покачиваясь на месте и мысленно перебирая шаги. — Окей. Это очень просто, так что просто следуй за мной и старайся не наступать мне на пальцы. — Думаю, было бы проще не наступать тебе на пальцы, если бы мы не стояли так близко, — нерешительно вставил Лавкрафт. В его словах был смысл, который Джон полностью проигнорировал. Теперь его решимость было не сломить. — В этом и есть сложность. Давай, я начну медленно. Лавкрафт согласился, всё ещё слегка обеспокоенный, но Джон уже знал, что в плане его беспокойства стоило довольствоваться и этим. Он осторожно руководил, просто комментируя свои действия («отступай назад со мной, вот так, потом переступаем и…»). Это работало ровно четыре очень медленных и простых шага, во время которых Лавкрафт наступил на него всего один раз. Джон успел почувствовать гордость за них за те полсекунды, которые потребовались ему, чтобы шагнуть вперёд, не понять, что Лавкрафт не повторяет за ним, и мягко врезаться в его плечо. — Ты должен был продолжить идти, — скомканно сказал Джон. Он не отступил назад; это было всё равно что признать своё поражение. — О, — безразлично сказал Лавкрафт, так и не отходя назад и лишь коротко похлопав Джона по плечу. Джон глубоко вдохнул. На самом деле, он даже неплохо справлялся. Снова за дело! Он собирался пройти это испытание и станцевать вальс с Лавкрафтом — потому что теперь это стало испытанием, за выполнение которого он получит хороший танец. Приятный, вроде бы, танец в тесном гостиничном номере. Что-то милое, хотя почему Джон решил, что это нормально — хотеть чего-то милого от Лавкрафта (с Лавкрафтом?) — совершенно непонятно. Неважно. После удара по самооценке, Джон снова встал в позицию готовности, его энтузиазм восстановился и даже усилился. Он получит свой момент, чёрт возьми. — Тогда давай ещё раз! Скоро всё получится. Лавкрафт не знал, как ему реагировать на это, и ограничился замечанием «это выглядит сложным для того, что ты назвал простым». Он всё равно кивнул, и Джон продолжил попытки научить Лавкрафта не только шагать по шаблону, но и согласовываться с его действиями. Это оказалось сложнее, чем он думал, но Джон Стейнбек никогда не отступал перед трудностями. «Скоро» растянулось почти на час, в течение которого Джону наконец-то удалось завести себя и Лавкрафта в очень простой вальс; не такой уж и бешеный и не нуждавшийся в проговаривании каждого шага (почти). Иногда Лавкрафт спотыкался, но он перестал жаловаться, так что это всё же можно было считать большим успехом. Они шагали по кругу на клочке свободного пространства в комнате, сопровождаемые тихой музыкой, игравшей из телефона Джона, и жизнерадостным мурлыканьем самого Джона. — Ты доволен? — прервался Лавкрафт. Происходящим, очевидно. — Ага, — Джон посмотрел вверх. — Ты хочешь остановиться? Меланхоличный танец продолжился, пока Лавкрафт размышлял. К своему удивлению и легкой досаде, он обнаружил, что почти доволен собой. (Ему по-прежнему не нравилось танцевать, зато нравилось позволять Джону делать всё, что тот хочет). — Я… не возражаю, — заключил он, уходя в сторону, следуя за Джоном, кружившим их в солнечных лучах. Лавкрафт споткнулся, и вот против этого он действительно возражал. Немного. Он простит Джона за это. — Отлично, потому что ты здесь надолго, — Джон засмеялся. Он получил свой момент. И это было приятно, это было комфортно и по-домашнему уютно, потому что, несмотря на то что они оба были чужими в этом месте, Джон прекрасно чувствовал, что сейчас он свой в этом микромире, где он вальсировал под полувоображаемую мелодию с неземным существом, которое, тем не менее, хорошо подходило к нему, словно он стоял посреди океанского прибоя в знакомом месте. Бывали и худшие места, и худшие занятия. Все они, вероятно, ждут в будущем, но это не то, о чём Джон собирался сейчас беспокоиться. Всё, о чем ему нужно было беспокоиться сейчас, — что ещё из царства танца он заставит выучить Лавкрафта.