Миссия навылет

Мы возвращались на базу, туда, где начиналась подготовка - в руины, некогда принадлежавшие Саддаму. Глоток свободы и облегчения позволял дышать полной грудью, наблюдая за меняющимся пейзажем из вертолёта. Где-то там, вдалеке, остался Салим Осман, человек, благодаря которому мы многое узнали о существах и как с ними бороться. А так же где-то там остались Нейтан Мёрвин, храбрый старик-извращенец с бесконечным запасом шуток и сарказма, Джоуи Гомез, молодой солдат, который ещё не успел толком пожить на этом свете, и Кларисса Стоукс, молодой специалист и помощник полковника Эрика, который привёз её сюда ради ценного опыта и практики, а в итоге улетел без неё, в ожидании оправданий перед горестными рыданиями её родственников. Каждый из нас потерял товарищей, о которых придётся пронести память всю оставшуюся жизнь, пока та не оборвётся. "Целус" облажался, найдя что-то гораздо страшнее химического оружия. Самое страшное было уже позади, но что нас ждало впереди? Что сделают с нами, людьми, которые просто подчинялись и пытались выжить? Уволят? Призовут к молчанию? Или даже убьют? Вопросов становилось всё больше, а ответов мы так и не дожидались. Сейчас в приоритете было пережить бесконечные допросы. Пережить - во всех смыслах. Трудность заключалась ещё и в том, что я, как бы не хотела знать правду, построила между собой и Джейсоном стену. В дальнейшем будет не так больно, казалось мне. Весь полёт мы молчали, я даже взгляд поднять на него не могла - настолько мне было страшно, что с нами будет. А он разозлился, достаточно, чтобы закрыть свой прекрасный рот, который обычно не мог сомкнуть. Так будет лучше. Для нас обоих. По возвращению нас разделили, каждый оказался в отдельной палатке, соединёнными множеством ходов. Люди в скафандрах, с закрытыми лицами, задающие, порой, некорректные вопросы, пугали не меньше заражённых инопланетных существ, на которых мы напоролись. Люди были не меньшими монстрами. — Я не буду ничего говорить, пока не увижу свою сестру, — я откинулась на спинку неудобного стула, сложив руки крестом. — Вы же понимаете, мисс Андерсон, что нам важны любые детали, и пока мы не получим от вас информацию, мы не сможем отпустить вас, — сказала женщина, лицо которой скрывал респиратор. "Не смей ничего говорить им про то, что ты была заражена паразитом, иначе они будут изучать тебя, не выпустят, пока полностью не обследуют. Ты станешь для них подопытной.", - вспомнились мне слова Рейчел перед тем, как мы прибыли сюда. — А что, другие вам ещё ничего не рассказали? Не думаю. — Хватит ёрничать, младший лейтенант. Почему вы объединились с врагом? — Потому что там, под землёй, нет никакой войны! Если бы вы оказались на моём месте, уверена, поступили бы точно так же! — Где он сейчас? — сдержанно продолжала следователь. — Греет косточки на солнце, в отличие от нас. Я хочу увидеть Рейчел Кинг! — К сожалению, миссис Кинг сейчас на допросе, как и вы, — она что-то писала у себя на листочке, прикреплённому к планшету. Появилось безумное желание выхватить эту ручку и воткнуть её прямо ей в респиратор. Глубоко вдохнув, как обычно советовал мне в такие моменты Колчек, я медленно выдохнула, прикрыв глаза. Сжатые в кулаки руки расслабились. — Я не спала уже больше суток, мэм. Пережила такой стресс, который некоторые люди даже представить не могут. И теперь, я буду лишь надеяться забыть этот кошмар, что мне не будет сниться это по ночам. Я видела смерть не раз, но то, что происходило там - это хуже смерти. Мёрвин, Гомез, Стоукс - поплатились. И всё из-за чего? Из-за грёбаной, бессмысленной войны. Эти существа...жили там, под землёй, веками, понимаете? Были люди, которые уже пытались раскрыть их секрет, кто они, откуда они...и где они сейчас? Они мертвы со времён Второй мировой. Они пытались, но были хладнокровно убиты этими...монстрами. Их там тысячи, и сейчас, вместо того, чтобы послать туда вооружённых до зубов военных, чтобы уничтожить всех, кто там ещё остался, мы сидим здесь и тратим драгоценное время на бессмысленные допросы. — Вы же понимаете, что из-за ещё продолжавшейся вражды, а так же из-за недавних действий, одобренных ЦКВС - это невозможно. Руководство будет пытаться искать способы обратить всё внимание иракских властей на данную...проблему, но это - уже не наша забота. Вам будет выдана энная сумма, как гарант вашего дальнейшего молчания. — Молчания?! Трое наших погибли! Мы все могли погибнуть! — я стукнула ладонями по столу. — Сожалеем, мисс. — Оставьте свои сожаления при себе! — Думаю, деньги в вашем случае явно не будут лишними, учитывая тот факт, что мы нашли в ваших вещах, которые вы оставили здесь перед вылетом, — я напряглась, когда передо мной положили лист бумаги. — Ваше заявление, мисс Андерсон. Что побудило вас написать его? — Это всего лишь черновик, — пришлось приврать. На самом деле это был второй экземпляр. — Вы уже передумали? Я опустила голову, придерживая её трясущимися руками. Мной всегда управлял страх и неуверенность в своих силах. Сомнения ни на секунду не оставляли меня, потому что я была не уверена, что могу стать старшим лейтенантом, ведь мне совершенно не хватало той уверенности, которая была у Джейсона, того опыта и стремления. Он был здесь как влитой, а я? Кажется, глубоко в душе, грезила о спокойной жизни вдали от войн, строгого режима дня, оружия и бесконечных тренировок, которые были необходимы для поддержания себя в форме. Я всю жизнь жила в семье, которая была связана со всем этим, думала, что это и мой путь, но... — Можете не отвечать, мисс, — лист бумаги рукой подвинули ближе ко мне. Глаза забегали по строкам, написанными синей пастой каллиграфическим почерком. Моим почерком. Что будет, когда Джейсон узнает об этом? Как отреагирует? А ведь я ему даже ничего не ответила по поводу того, что он мне сказал днём, после затмения. Не ответила, потому что боялась. Закрылась в себе, отняв у него надежду на...что? Я ведь собралась уходить...Глаза наполнились слезами, особенно тогда, когда взглядом наткнулась на свой нож, подаренный папой, лежавший на отдельном столике вместе со всеми моими опасными вещами, которые были при мне. Ничего не бойся...Но почему так страшно, папа? — Обещаем, что когда вы всё расскажете более детально, мы позволим вам увидеться с вашей сестрой, — уклончиво продолжила женщина. На бейджике было написано "Лорен Кларк". — Позволим вам жить прежней жизнью, а судя по написанному вами заявлению, начать жить по-новому. Наверняка, вы очень хотите вернуться домой. — Мой дом там, где мои родные. — Непременно. — Хорошо, я расскажу...

***

Из-за того, что мы не спали уже около двух суток, даже вздремнуть было опрометчиво - стало бы гораздо хуже. Нужно было завершить начатое, принять душ, смывая с себя всю грязь, пыль, кровь. Это было довольно-таки проблематично, учитывая тот факт, что мне распахали бедро и дотрагиваться до ноги было больно: даже от капель воды, стекающих по телу, было неприятно. Теперь я слегка прихрамывала, но могла ходить без поддержки. Весь полёт в самолёте я не могла не думать о том, что я совершила ошибку, поэтому время от времени поглядывала на Колчека, устроившегося у окна, за Ником. Парень то и дело смотрел в иллюминатор, когда мы летели обратно на базу на самолёте, иногда беседовал с Кеем, но ни разу не посмотрел в нашу сторону. Я устроилась позади Эрика и Рейчел, потому могла делать вид, что разговариваю с ними, изредка бросая взгляд на задумчивого лейтенанта. Между нашими сиденьями был проход, разделяющий нас, по которому вечно бороздила стюардесса. И видит Бог, мне хотелось вырвать её прекрасные каштановые волосы, когда та останавливалась возле двух друзей, и мило хихикала и улыбалась, когда Джейсон обращал на неё внимание, бросая различные фразы ей в ответ. В очередной раз я не заметила, как слишком долго задержала на них взгляд, потому быстро вернулась в кресло, ударяясь спиной о спинку сиденья, призывая сердцебиение успокоиться, когда поняла, что Джейсон всё же обратил на меня внимание, замечая то, как я наблюдала исподтишка. Появилось чувство, что я была не двадцатитрёхлетней девушкой, а тринадцатилетним подростком, которая следила за возлюбленным и ревновала его ко всем девушкам в мире, которые хоть как-то с ним контактировали. — Ты чего? — спросила Рейч, обернувшись на меня. Я посмотрела на свои вспотевшие ладони. — Вы так и не разговариваете? — С кем? — попытка сделать из себя дурочку провалилась с треском. — С Джейсоном, с кем же ещё, — цокнула сестра. Она старалась говорить тише, и за это я была ей несусветно благодарна, хотя Эрик и вовсе дремал, сидя в наушниках. — Я ожидала увидеть вас держащимися за руки, а не держащими дистанцию. — Ты всё это время знала. Зачем ты сказала ему, что я не терплю наркоманов? Он ведь не наркоман. Ты сама за меня решила, с кем мне быть. — А ты хочешь? — Рейчел вздёрнула брови. — Я хотела удостовериться, что он не пустослов, что сможет быть рядом, даже зная, что у него нет никаких шансов. Проверку он несомненно прошёл. Почти полтора года парень держался. И это только то время, про которое я знаю, а сколько там в самом деле, увы, не имею понятия. Хороший кандидат для тебя. — Всё было бы иначе, не скажи ты ему тогда эту глупость... — Допустим. Но что происходит сейчас? Вы сидите в паре метров друг от друга и не разговариваете с момента, как мы прибыли на допрос. Уверена, что не было бы того же самого? Дело не в нём, Руби. Дело в тебе. Ты его обидела, понимаешь? Ты ничего не ответила. Ни "да", ни "нет". Зачем мучаешь его? Уверена, он запросто сможет найти себе девушку. — Зачем ты так... — Неприятно? Тогда подумай почему. Если ты хочешь попробовать - скажи ему. Если не готова - тоже скажи. Других вариантов нет. Но если ты не готова делить человека с кем-то другим - хватай, не раздумывая. Думаешь, Эрик не на расхват был? О, ещё как на расхват. И знаешь что? Хуй всем. Уж не в обиду тебе, если ты понимаешь о чём я. — Ты всё ещё злишься из-за этого. — Нет. Я твоя сестра, родная кровь. Моя обязанность - поддерживать тебя, не дать оступиться, не дать твоим мыслям и чувствам сожрать тебя, будучи наедине со своей проблемой. Быть непонятой в кругу семьи - ужасно. Я поразмыслила и поняла, что если я буду за это тебя корить - потеряю тебя и буду злиться на себя за то, что не поддержала тебя в нужный момент. Да, сначала было...неприятно. Но кто я такая, чтобы делать кому-то больно за то, что этот кто-то испытывал чувства к моему...? Не важно. Было и было. Просто забудем. Я давно присматриваюсь к Колчеку, он хороший. И вы вместе смотрелись бы отлично. — Не думаю, — я помотала головой. — Ему бы подошла...Да вон хоть та стюардесса, что уже битый час крутится рядом с ним. — Не крутилась бы, если бы ты дала ему шанс. Ник сейчас бы сидел на твоём месте, а ты - на его. Скажи мне, чего ты боишься? — Я решила бросить военную службу, — на выдохе ответила я. — Наши пути разойдутся. Он будет на прежнем привычном месте, а я...Буду искать себя в чём-то другом. — Руби, — сестра в пол оборота повернулась ко мне, взяв меня за руку. — Это твоё полное право, но не оставляй всё, как есть. Когда мы прилетим на базу, скажи ему об этом. Не уходи в молчании, делая тем самым ещё хуже. Когда человек не знает правду - его это тяготит, он выдумывает множество других причин, почему другой поступил так, а не иначе. Он будет заниматься саморазрушением, если ты уйдёшь, не попрощавшись и не объяснившись. — Но я...не знаю, как быть. Я хочу начать жизнь по-новой, но не хочу это делать...без него. — Как давно ты поняла, что он тебе не безразличен? — Вероятно, давно, только признать это было сложно. У меня никого не было и я не знаю, что делать и как правильно. — Нет никаких правил, мелочь. Просто делай так, как велит сердце.

***

Руки, не смотря на то, что была поздняя весна, стали безумно ледяными, вмиг потея от нервов. Под лучами уже заходящего солнца, на аэродроме, мы оказались к вечеру, наблюдая за тем, как розовеет небо и облака, медленно плывущие по нему. Нас встретило несколько человек, собирающихся проводить нас к руководству. В кабинет нас позвали всех вместе, но затем велели подождать в коридоре, подзывая каждого поочерёдно. Всем нам пришлось подписать кучу бумаг о неразглашении произошедшего. Я ждала своей очереди, молчаливо переглядываясь с товарищами по беде. Рейчел ютилась в объятиях мужа, Ник стоял в сторонке. Уже несколько минут за дверью начальства находился лейтенант. Я кусала губы до крови в ожидании, ведь это будет мой последний день здесь. Мне дадут несколько дней на размышления, чтобы разорвать документ, но я вправе этого не делать. Людей здесь ценят, но не держат против их воли. Оригинал заявления уже находился здесь, руководство было в курсе. Останется лишь присутствовать на похоронах Джоуи и Нейтана. Колчек вышел из кабинета сам не свой. Он остановился напротив меня, стоящей возле стены. Вокруг стало слишком тихо. — Серьёзно? Увольняешься? — в его голосе проскользнули нотки разочарования. Это был наш первый разговор спустя длинных полдня. Ну, конечно, его оповестили, так как я являлась его подчинённой. Несколько пар глаз уставились на нас, отчего было вдвойне не по себе. — Ты даже не сказала мне. — Ты не позволил бы. Как в тот раз. — Думаешь, я настолько ужасен, что не разрешил бы тебе это сделать? Спасибо, младший лейтенант. Что ж, удачи, — парень натянуто улыбнулся, шагая прочь. Казалось, что мне выбили весь воздух из лёгких. Я наблюдала, как он уходил, не веря, что это конец нашего длинного пути. Мы так долго были вместе, жили под одной крышей, вместе выполняли поручения, вместе дежурили на контрольных пунктах, праздновали дни рождения и другие праздники, получали нагоняй от начальства, мы, чёрт возьми, вместе пережили ужасные события в Ираке. И что в итоге? Я сорвалась с места, чтобы догнать его, пытаясь угадать, куда тот уже успел свернуть, но в одном из лестничных пролётов, куда он уже успел, вероятно, спуститься или подняться, тяжело задышала, хватаясь за периллу, сгибаясь пополам. Бедро ужасно защипало и зажгло, поэтому пришлось опуститься на ступеньку, вытягивая ногу перед собой, наблюдая, как повязка, смененная недавно, снова окрасилась в красный. Убедившись, что никого на лестничном пролёте нет, позволила себе разрыдаться от бессилия, зарывшись лицом в ладони. Сколько минут я сидела и плакала в одиночестве - не знаю, но из-за этого не услышала, как кто-то подошёл сзади и опустился рядом, положа руку на моё плечо. — Кто бы это ни был, лучше оставьте меня в покое. — Извини, но я никогда не смогу оставить тебя в покое, — я замерла, услышав знакомый мужской голос. Ладони убирать теперь я точно не собиралась, чтобы он не увидел моё раскрасневшееся лицо. Его пальцы коснулись моих рук, медленно убирая их с лица, положа свои руки вместе с моими на моё колено. — У тебя рана кровит, надо сделать перевязку. Пойдём. — Не хочу никуда идти. — Тогда подожди здесь, я сейчас вернусь. Его тёплые руки отпускают мои, оставляя после себя неприятную волну прохлады. Через пару минут он вернулся, как и обещал. Обработал рану, поменял повязку. Мы снова молчали, я совсем не знала, с чего начать и стоило ли вообще что-либо говорить. Его лицо было нахмуренным, задумчивым, брови слегка сведены к переносице, а на лице - привычные морщинки. Зато кепки не было, хотя она ему безумно шла. — Я думала, что так будет лучше, — начала я, слегка заикаясь. — Если не скажу, что собираюсь уходить. Чтобы не пришлось прощаться, потому что я этого не хочу. Я не люблю прощания. Это больно. — Но уходить, ничего не сказав, тоже больно, — Колчек поджал губы, продолжая находиться передо мной на корточках, на ступеньку ниже. — Думаешь, что сделала как лучше. Для себя. А что на счёт меня? — Так будет лучше и для тебя. — Поэтому ты мне не ответила? — он заглянул в мои глаза, отчего пробежали мурашки, — Не хочешь связываться со мной, потому что всё равно ничего не выйдет, ведь я буду здесь, а ты...? — Да, наверное, — Колчек провёл языком по внутренней стороне щеки, опуская взгляд, понимающе кивая. — Ну, и ещё наверное потому, что боялась. Мне было привычнее дружить с тобой, а теперь я совсем не знаю, как себя вести. — Так же, как и обычно. Почему ты плакала? — Ногу больно было, — отмахнулась я. — Руби, я знаю, когда ты врёшь, — в ответ я вздохнула, пытаясь набраться храбрости. — Кстати, я видел в самолёте, как ты смотрела на меня, особенно когда возле нас была стюардесса. — Ладно, ладно, признаю, было неприятно! — я нахмурилась. — Позволь узнать почему? — на его лице появилась улыбка. — Я думал, тебе всё равно, но ты обращаешь внимание на подобное уже не первый раз. — Просто неприятно, Колчек, — я продолжала увиливать, хотя знала, что это бесполезно. — Друзья не ревнуют друзей, Руби. — Я не ревную..., — ощутила, как к щекам прилила кровь. Чёрт. Спалилась с поличным. — Общаясь с Ником по рации, когда я думал, что мы больше не увидимся, я сказал ему одну вещь, после которой он велел мне сказать это тебе лично. Признаться таким образом было гораздо проще, нежели сейчас. Не ты одна испытываешь страх перед чем-то. Твоя реакция на мои слова, что я, говоря о девушке, которая мне нравится, имел в виду тебя, немного выбила меня из колеи. Я не ждал, что ты ответишь мне взаимностью, но всё же надеялся. — Я плакала, потому что не хочу расставаться с тобой, — решила всё же ответить на его вопрос. — Но заявление всё же написала. — Не думала, что ты...что я нравлюсь тебе, и что тебе будет не всё равно, если я уволюсь. — Не нравишься, — хмыкнул он, падая рядом, отчего я удивлённо вскинула брови. — Я люблю тебя. Вот что я сказал Нику, чтобы он передал тебе, если бы я умер. — Ты...— от недовольства я ткнула его в плечо, а затем начала лупасить его. — Собирался умереть, оставив меня с такой ношей?! Ты совсем?! Почему ты смеёшься?! Ты думаешь это смешно?! Мне ведь не всё равно, говнюк ты, Колчек! Угораздило же влюбиться в такого придурка! — Что, что? Извини, я не расслышал! Повтори! — Джейсон каждый раз останавливал мои руки, которые намеревались дать ему леща. — Я сказала, что угораздило же меня..., — я резко остановилась, осмысливая сказанное, наблюдая, как улыбка на лице лейтенанта становилась всё шире. Пытаясь отдышаться, я всё ещё была окована его руками, держащими меня за запястья на уровне чуть выше головы. Его взгляд янтарно-карих глаз потемнел. — Nolite timere aliquid, - сказал вдруг он знакомую фразу. — Помнишь? — Помню. Только это не помогает, я всё равно продолжаю бояться. — Я буду помогать. Если ты не против, — Колчек медленно опустил наши руки вниз, одновременно с этим начиная тянуть их на себя, чтобы я наклонялась вперёд. — А если я против? — Хорошо, — парень дотронулся пальцами до моего подбородка, приблизившись максимально близко, так, что наши носы практически соприкоснулись. — Я тебя поцелую. Если ты против - оттолкнёшь меня. Правила максимально просты. Ну что, готова, Руби Грейс Андерсон? — Не надо. Ты сделаешь только хуже. Я уезжаю, Джейсон, — на глазах выступили слёзы. — Если я не могу помешать твоему увольнению, — он заглянул в мои глаза. — То уеду вместе с тобой. — Твоя карьера важнее, ты пожалеешь, — я помотала головой. — Я пожалею, если останусь здесь, позволив тебе уйти, — в его словах не было ни капли сомнения. Лейтенант поддался вперёд, прикрыв глаза, касаясь своими губами моих, осторожно, словно спрашивая разрешения. Затаив дыхание, ощутила, как он медленно провёл языком по нижней губе, вызывая в теле странный отклик. Пальцы, держащие меня за подбородок, очертили линию нижней челюсти, спускаясь вниз по шее. Обхватив его лицо руками, ощущая кожей щетину, притянула ближе, отвечая на поцелуй. Скованно, неумело, но так, как могла. Слишком долго мы шли к этому и сейчас, в этот самый момент, время вокруг будто остановилось. Забылось всё плохое, что с нами произошло, уйдя на второй план. Продлить минуты счастья хотелось навечно. Не разрывая поцелуй, привстала, чтобы перекинуть ногу через него, усаживаясь на его колени. Его руки обвили талию, а голову ему пришлось запрокинуть назад. Желание слиться с ним в одно целое возросло в разы, чувствуя, с какой силой он сжимал талию. Даже боль в ноге казалась не такой сильной, как прежде. Кажется, Джейсон был обезболивающим или же наркотиком, притупляющим боль, заставляющим чувствовать эйфорию. Сердце было готово вырваться из груди. Мои ладони спустились на его шею, обхватывая сзади. Не верилось, что я могла позволить себе делать такое, что уж говорить о чём-то большем. Задумавшись об этом, ощутила, как лейтенант прервал поцелуй, посмотрев на меня затуманенным взглядом. — Прости, боюсь не удержаться, — сказал он. Я приблизилась к его лицу, столкнувшись лбами и кончиками носов, приводя дыхание в порядок. Колчек дышал не менее тяжело, а затем ткнулся в моё плечо, притянув меня и заключив в объятия. Я блаженно прикрыла глаза, вдыхая его аромат. — Что будем делать дальше? — задала вопрос, интересующий теперь, вероятно, не только меня. — Сперва разберёмся с отставкой и похоронами, а затем...рванём туда, куда ты захочешь. — Я бы хотела в Калифорнию, увидеть Голливуд собственными глазами. Тем более, Рейчел и Эрик собирались туда на постоянное место жительства. Хочу быть вместе с семьёй. — Значит, Лос-Анджелес? — Джейсон отстранился, улыбнувшись. — Лос-Анджелес.