Семейный портрет

— Прошу вас уделить мне немного внимания! Просьба Сюэ Чжэнъюна определенно была напрасной: и без того не представлялось возможным не обернуться на жизнерадостный оклик, наполнивший каждый уголок комнаты, стоило Главе Пике Сышэн появиться на пороге. — И какова причина, — незамедлительно отозвался преисполненный яда голос Главы Гуюэе. — по которой Глава Сюэ, отсутствуя весь день, почтил нас своим возвращением именно сейчас? — Ечэнь, — укорила его вполголоса Ван Чуцин, ладонью быстро коснувшись плеча вскинувшегося Сюэ Мэна. Юный феникс, пылая праведным негодованием, явно с большим трудом удержал язык за зубами в знак уважения к матери. Цзян Си не повел и бровью, демонстративно разглядывая золотого дракона на своем любимом мундштуке, будто в жизни не видел ничего любопытнее. — Будет вам! — Сюэ Чжэнъюн примирительно поднял руки, посмеиваясь. — Я хочу кое-что рассказать. Вы ведь заметили, что я кое-кого привел? Он поманил за собой гостя и широким шагом уверенно прошел в центр комнаты, чтобы охватить взглядом каждого из присутствующих. Госпожа Ван с сыном расположились бок о бок за чайным столиком перед пустыми пиалами, похоже, только что завершив свою трапезу. Цзян Си выбрал место поодаль от них, удобно устроившись возле окна и успешно игнорируя косые взгляды Сюэ Мэна в свою сторону. — Если ваш орден собирается объявить о принятии в свои ряды нового бродяги, я не заинтересован, — Глава Гуюэе едко хмыкнул, и мундштук качнулся в его пальцах, будто соглашаясь. Этого Сюэ Мэн вынести уже не мог: вскочив, он обвиняюще ткнул в сторону Главы Гуюэе палочками для еды. — Чтобы ты знал, никто не собирался отчитываться перед тобой, ты, зазнавшийся... — Мэн-эр! — госпожа Ван строго повысила голос, и ее сын после недолгих колебаний рухнул обратно, хмуро скрещивая руки на груди. — Это не простой бродяга, Глава Цзян, — дружелюбие Сюэ Чжэнъюна, казалось, нельзя было смутить ничем, хотя приглашенный им юноша переминался с ноги на ногу и нервно теребил в пальцах свой рукав. — Он обладает уникальной заклинательской техникой, какую мне не доводилось видеть. — Правда? — Сюэ Мэн прекратил буравить взглядом Цзян Си и, надменно выпятив нижнюю губу, недоверчиво уставился на серого заморыша. Это он-то умеет то, чего не умеет сам Сюэ Цзымин? — Правда, молодой господин Сюэ, — учтиво произнес юноша. — Меня зовут Лин Тао. Я художник. Цзян Си тихо фыркнул и затянулся, всем своим видом выражая скуку. Лин Тао смущенно кашлянул, но после ободряющего кивка Главы Сюэ поспешил продолжить: — Я называю эту технику «мгновенным запечатлением». Она способна воссоздать на бумаге черты людей в одно лишь мгновение. — Что? — пораженно выдохнул Сюэ Мэн. Позабыв о своем недавнем намерении казаться перед Цзян Си как можно взрослее и невозмутимее, юный феникс встрепенулся и распахнул глаза. — Как это? Сюэ Чжэнъюн не удержал мягкой улыбки при виде этого чистого любопытства. — Очень просто, — ответил художник, голос которого креп по мере того, как он говорил. — Мне достаточно соединить со своей духовной энергией любую краску, чтобы ее следы слушались меня и ложились ровно так, как я того желаю. — Вы обучались заклинательству? — внезапно поинтересовался Цзян Си, с цепким прищуром указав на Лин Тао концом мундштука. Художник отвел взгляд, несмело кивнув: — Да, но я... бросил обучение... Я очень пуглив и никогда не хотел сражаться. Людям ведь можно помогать иначе, верно? — Верно, — мягко согласился с ним Сюэ Чжэнъюн, перехватывая нить беседы. Цзян Си, уже приоткрывший рот для ехидного замечания, с недовольством щелкнул зубами. — Лин Тао мастер своего дела, и я пригласил его, чтобы он мог продемонстрировать нам свой талант. — Каким образом, отец? — нарочито громко спросил Сюэ Мэн, вздергивая подбородок. — Мне хочется взглянуть, отец. Ван Чуцин страдальчески вздохнула, покосившись на Цзян Си. Тот равнодушно смотрел в сторону, витая мыслями где-то вдали от этих провокаций. Сюэ Чжэнъюн просиял улыбкой, словно только и ждал вопроса: — Лин Тао любезно согласился написать наш с вами семейный портрет. — Я почту за честь изобразить каждого из вас, — художник склонил голову. — Прошу, сядьте ближе друг к другу, и я смогу немедленно приступить. Сюэ Мэн тут же придвинулся к матери и громко позвал, не скрывая самодовольного торжества в голосе: — Иди к нам, отец! Однако Сюэ Чжэнъюн отчего-то не спешил присоединиться к ним, вместо этого направившись к Главе Гуюэе. Тот насмешливо приподнял бровь: — Не смею задерживать. Голос Сюэ Чжэнъюна был тише обыкновенного, однако до собравшихся за столиком долетало каждое слово: — Я хотел бы, чтобы ты присоединился к нам. Цзян Си поперхнулся дымом, а Сюэ Мэн вскочил на ноги, поперхнувшись возмущением. Сюэ Чжэнъюн с непоколебимым спокойствием выдержал обращенные на него взгляды, прежде чем произнести отчетливо и весомо: — Мы — семья, Глава Цзян. И ты — тоже часть этой семьи. К концу последней фразы и Сюэ Мэн, и Цзян Си совладали с собой и синхронно набрали воздуха в легкие... ...но агрессивное восклицание и саркастичный комментарий в едином порыве застыли у обоих на губах, когда два их взгляда скрестились между собой. Два феникса, взъерошившие перья под серьезным мудрым взглядом Сюэ Чжэнъюна, который совершенно точно имел в виду... то, что имел. Никто из них не озвучил решительного отказа, и руки Главы Пика проворно подтащили каждого из них — к себе, к чайному столику и к Ван Чуцин. Та сидела очень прямо, и ее хрупкие пальцы слегка дрожали. Сюэ Чжэнъюн мягко накрыл их широкой ладонью и подсел ближе. Его высокая фигура уместилась возле нее и Цзян Си, однако, пододвинувшись, Глава позволил брату с сестрой оказаться рядом. Сюэ Мэн незамедлительно втиснулся между ними, будто защищая мать. Оказавшись вплотную к Главе Гуюэе, он пожалел об этом в тот же миг, однако юный феникс легко вообразил, до чего глупо он будет выглядеть, пятясь на прежнее место, будто смущенная девица. Невзирая на опешивший взгляд Цзян Си, Сюэ Мэн расправил плечи и остался рядом, с преувеличенным вниманием глядя на художника. — Готовы? — уточнил тот. Пока все рассаживались, Лин Тао вынул из рукава свернутый в трубку лист бумаги, флакон туши и кисть. — Готовы, господин художник! — со смехом ответил Сюэ Чжэнъюн. — Вся семья в сборе. В одной руке держа ладонь жены, другой он бесцеремонно подтянул Цзян Си ближе к остальным. Лин Тао не солгал. Напитавшаяся духовной энергией тушь за несколько секунд черными росчерками украсила бумагу, изображая в точности каждую деталь: солнечную улыбку Главы Пика, изящную шею Ван Чуцин, прямой гордый взор Сюэ Мэна. И даже кончики тронутых румянцем ушей Главы Гуюэе.