объятия принца

Кристаллы в пещере светились ярче звёзд. Девушке даже нравилось там: сидеть в тишине и спокойствии, красивом сине-зелёном свете и одиночестве, без этих сражений, без Сокки с его дурацкими шутками и подколами. Всё было идеально. Ну, или почти всё. Громкий шум, чей-то хриплый голос, раздающийся эхом по пещере, и кто-то падающий из тоннеля сломали эту хрупкую идиллию. Девушка смотрела в глаза молодому принцу в недоумении. — Зуко? — она ожидала увидеть кого угодно, но точно не его. — Зачем они бросили тебя сюда? — она уперла руки в бока. В ответ тишина. Её сердитый взгляд был очень резким, наполненным ненавистью и отвращением. Зуко он напоминал взгляд отца, который он никогда не забудет… *** Янтарные глаза наполненные лишь злостью и отвращением уставились на маленького мальчика. Под их грозным взглядом он съёжился и стал похож на маленького беззащитного зверька, стоящего перед опасным хищником. — Когда ты родился, я даже не был уверен, что ты маг, — голос отца звучал строже обычного, — в твоих глазах не было той искры. Я собирался изгнать тебя из дворца. Это был бы позор, если бы первенец принца народа огня не был магом! Маленький мальчик смотрел на поверхность обеденного стола с ужасом и страхом. Он был просто не в силах поднять глаза на отца или что-либо сказать. — Тебе повезло, что твоя мать и мудрецы народа огня упросили мне дать тебе шанс, — продолжил Озай, — Азуле же никогда не требовалось такого везения. Зуко слышал как ухмыльнулась сестра, и почувствовал ее пристальный взгляд, явно полный гордости и величия. — Она родилась везучей, а тебе повезло, что ты родился. Что-то с хрустальным звоном треснуло, словно зеркало, разбившееся на тысячи осколков. Это был хрупкий мир Зуко. В какой-то момент он просто рухнул. — Озай! Ты говоришь ужасные вещи! — вступилась за сына Урса, но что было дальше Зуко уже не слушал. *** — О, стой, дай угадаю, это ловушка! Когда Аанг придёт мне на помощь, ты поймаешь его в свои огненные мерзкие лапы, — пусть ее взгляд и сверкал искрами чистой злобы, хотя принц огня не мог понять, откуда она вообще может взяться у такого человека, как Катара, в этом сиянии ее и так яркие глаза становились ярче ещё на несколько тонов. Чище утреннего безоблачного неба, приятнее голубизны озера Лаогай и в тысячу раз прекраснее, чем кристаллы в этой дурацкой пещере, в которой они находились. — Ты отвратителен ты знаешь об этом? — что-то больно кольнуло в сердце юноши, — Постоянно ходишь за нами, пытаешься поймать аватара — последнюю надежду этой планеты на мир! Но тебе то какая разница? — Зуко сидел к Катаре спиной, но все равно чувствовал ее пристальный, полный враждебности взгляд. Эх, знала бы она почему он это делал, — Ты — сын хозяина огня. Война, ужас, страх и страдания у тебя в крови! — закончив свою речь, она притопнула ногой. Стук отразился эхом, а после на пару секунд наступила полная тишина. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — впервые за долгое время подал голос юноша. — Правда? А что понимаешь ты? Ты понятия не имеешь, что со мной сделала эта ваша война. Со мной и моей семьей. Племя огня убило мою маму, — Катара замолчала, приземлившись не пол, а после юный принц услышал тихие всхлипы. — Прости… Это нас и сближает. — Что? — девушка развернулась. — Ну, когда я был маленький, моя мама просто… исчезла. Никто не знает где она, жива или нет и… Я понимаю какого тебе было, — Зуко на минуту закрыл глаза, делая глубокий вдох и собираясь с мыслями, стараясь сделать свой голос тише и прогнать комок в горле, появлявшийся каждый раз, когда он говорил о матери, — Тогда она была единственной кто помогал мне, хвалил и ценил мои таланты и достижения, единственной кто понимал и любил меня. После того как она ушла, никто не останавливал Азулу, когда она приставала ко мне, теперь, отец мог кричать на меня, я слышал лишь жуткий смех свой сестры, никакой поддержи или защиты, лишь насмешки. После ее ухода я выходил на улицу очень редко, а если и выходил, то гулял в одиночестве. да и вообще я очень изменился. Единственной надеждой стал дядя, к которому я очень привязался. Он заменил мне отца. Маму я после этого никогда не видел, — парень глубоко вздохнул, но всхлип предательски сорвался с его губ. Он пытался проморгаться, проглотить ком в горле, который стал ещё больше, но его глаза стали мокрыми, и что-то полилось из его глаз. Он стёр слезу с щеки. Как же давно он не плакал… Он винил себя, ведь поймал взгляд Катары. Взгляд полный жалости. Жалости, которую он так ненавидел. Он думал, она начнёт смеяться над его слабостью, издеваться и говорить «тот ли это Зуко, которого я знаю?», он ждал чего угодно, но не того, что девушка просто сядет рядом с беспокойством глядя в глаза наполненные слезами. — Прости, — его голос дрожал. Катара впервые видела его таким. Обычно злой и грубый, невыносимый и гадкий принц Зуко превратился в мягкого, ранимого и настоящего человека. В живого человека. — Я не могу думать и, уж тем более, говорить об этом без слез. Я выгляжу просто жалко, — когда он почувствовал, как рука девушки приземлилась ему на плечо, он резко отдернулся. Она и так слишком много услышала. И увидела. После ухода матери, после получения шрама он никому и никогда не открывался. — Зуко, я… — А этот дурацкий шрам лишь напоминание об этом, — он зарылся лицом в руки, то ли от безысходности, то ли от того, что не хотел, чтобы его видели таким. — Я понимаю, тебе больно и тяжело, но… можно спросить? — она говорила как можно осторожнее, потому что боялась, что он швырнёт в неё огненный шар, что он накричит на неё, что когда-то огромная пропасть между ними вновь разрастется, — Как он появился? — Это не твоё дело, — он не хотел казаться грубым, не хотел ломать эту тонкую ниточку взаимопонимания и доверия, но не мог. Наверное, он действительно так плох в хорошем, как думал. — Прошу тебя, Зуко, я хочу помочь! — девушка сама была готова расплакаться. — Не нужна мне твоя помощь! Никто мне не нужен. Я и так сказал больше, чем нужно, — юноша не мог остановить поток слез. Он хотел помощи, но боялся. Боялся, что от него отвернутся и уйдут, разболтав всем его проблемы, что ему плюнут в лицо, что ему будет так же больно, как когда ушла его мать. И этот страх был его главным врагом. — Ты сумасшедший! Я могу тебе помочь, я хочу помочь тебе, а ты просто берёшь отворачиваешься! Все огненные маги такие придурки? — Катара кричала, что есть мочи, но только увидев боль в глазах юноши, поняла, что допускает ошибку. — О, Агни! Ты невыносима! — кулаки принца начали дымится. Такое всегда происходило, когда он злился, и девушка всегда находила это забавным. — Не хочешь рассказывать, не рассказывай. Хочешь прогнать меня, чтобы ты остался тут совсем один, прогоняй. Но я хочу помочь, потому что понимаю как тебе больно, — простояв пару секунд и не услышав ответа, она уже хотела уйти обследовать пещеру и искать выход, но кое-что ее остановило. — Забавно, многие ведь думают, что я обжегся на тренировке, — Катара удивленно вскинула брови. Она была уверена, что так и было. Но если это была не тренировка и не он сам, то что? Или, вернее спросить, кто? Она подошла к нему и снова села рядом, — Какого тебе будет, если твой собственный отец заклеймит тебя шрамом на всю жизнь? Он ненавидит меня, всегда ненавидел. Меня все ненавидят и я знаю почему. Я отвратителен, ты сама так говорила. Мама была бы огорчена, если бы видела меня таким. Зуко сам не понял, что произошло. Весь гнев, все обиды, вся боль, накопившаяся за эти долгие три года вдруг хлынули наружу. Сотрясаясь от бесконечного потекла слез, он забыл где он, с кем, он забыл обо всем. Остались лишь он и его одиночество. Или нет? Он поднял свои красные, полные боли и слез глаза, на девушку.

I saw the live inside your eyes. (я увидела жизнь в твоих глазах)

— Это был Агни Кай. На совете я допустил ошибку. Я думал… я буду сражаться со старым советчиком, я думал я справлюсь. Я был ещё ребёнком. Оказалось, что вызвавшись против советчика, я оскорбил отца, — Зуко глубоко вздохнул, дотронувшись до шрама, — Я не смог с ним драться, я просил пощады, но он был непреклонен. И в знак наказания, он… — Он оставил тебе шрам? — Да. — Знаешь, хоть я и маг огня, пламя я с детства боялся. Тогда мне очень часто снились кошмары, в которых всё было в огне, моя комната, игрушки и я. Кто бы мог подумать, что боялся я его не зря. — Огонь устрашает, правда? — Когда он не пожирает всё на своём пути, он очень даже завораживает. Девушка попыталась приобнять принца, хотела сказать что-то тёплое и приятное, но он опять ее оттолкнул. — Зачем ты это делаешь? Почему ты жалеешь меня? Я причинил вам столько плохого! Я ужасный человек, — принц уже не казался ей таким злым и бездушным. Она увидела в нем что-то яркое и чистое, как солнечный лучик после пасмурной погоды, как тёплый костёр после долго пути по холоду, как невинность в детских глазах. Почему-то она забыла, кто перед ней, забыла, что он сделал, забыла всё. Ей захотелось помочь ему. — Вовсе нет. Ты умеешь чувствовать, ты умеешь прощать, а главное — ты умеешь любить. — Что может знать простолюдинка? — принц быстро закрыл рот рукой. Ну почему он не мог контролировать свой гнев и себя? Он снова всё испортил. Зуко сердито уставился в пол, продолжая молчать. Он не знал что сказать. Извиниться? Поблагодарить? Может и нужно было, но почему-то, он словно потерял голос, не в силах сказать и слова, он даже не взглянул на распинающуюся покорительницу. — Ты так и будешь молчать? В ответ тишина. — Ты просто ужасный! Я тебе пытаюсь помочь, пытаюсь терпеть тебя и добиться хотя бы чего-то, а ты просто молчишь! Может хотя бы скажешь мне «спасибо»? Ответа вновь не поступило и разозлившаяся девушка ушла вглубь пещеры. Она никак не могла понять, что на уме этого принца. Если он ей открылся, значит, он хотел чтобы его выслушали и помогли, но тогда почему он молчит? Что с этой огненной семейкой не так? Бешеная, сумасшедшая принцесса, ненормальный и жестокий отец, который чуть не убил своего же сына, мать, которая исчезла по непонятной причине, и этот несносный принц. Сначала он гоняется за ними, пытается украсть Аанга и ведёт себя как последний придурок, а сейчас оказывается, что он тоже живой, что он тоже умеет чувствовать и любить. Он больше не казался ей неприятным и уродливым врагом. Он был красив, действительно искренен и мил, хоть и оставался идиотом. Тот ли это Зуко? Девушка была в замешательстве. *** Нахмуренная Катара стояла в углу пещеры. Делая вид, что она рассматривает кристалл, словно видит его впервые, она наблюдала за принцем в его отражении. Конечно она обижалась, он снова оттолкнул ее и назвал простолюдинкой! Она терпеть не могла это прозвище. Ну да, он принц, но это не означает, что другие — изгои и фрики. Ещё немного постояв в стороне, она резко развернулась, злобно смотря на Зуко. — То, что ты молчишь, не значит, что мы закончили! И вообще я замёрзла! Разведи костёр или что ты там умеешь делать, своими огненными ручонками? — девушка скрестила руки на груди. Хоть она и говорила в порыве гнева, она действительно замёрзла. И если пещера и казалась немного уютной, в ней было жутко холодно. — С каких это пор я должен тебя слушать? — надменные глаза посмотрели на девушку, так, словно она сказала, что небо фиолетовое, а солнце зелёное. — Да как ты… я… я была единственной, кто за долгое время поддержала и поверила тебе! Я так много сделала, а что сделал ты? — Катара сама не замечала, как с каждым словом делала шаг за шагом. И вот она уже стояла рядом с покорителем огня. Смотря ему в глаза, она заметила, что они не пусты, как это бывает обычно. В них был необычный и необъяснимый блеск. То ли из-за ссоры, то ли из-за недавних слез, это было не важно, ведь с ним они выглядели невероятно красиво, словно из чистого янтаря. — И что же ты сделала? — его упрямство убивало девушку. — Я хотя бы пыталась придумать, как выбраться отсюда! Я простила тебя! Неужели так сложно развести огонь? — Катара была вне себя. Она бы злилась сильнее, если бы ей не было так холодно. И как только Зуко мог сидеть на земле? Она ведь наверняка ещё холоднее, чем кажется. — Ты видишь здесь деревья? Может палки? Или хотя бы что-то, что горит? — Зуко был очень раздражён. Он не знал почему. Он снова злился, то ли на Катару, то ли на эту дурацкую пещеру, то ли на себя самого. — Нет. — Ну и как я по твоему должен разжигать костёр? — он хотел помочь девушке, но не знал как. Он хотел что-то сделать, но боялся ошибиться, боялся оступиться. Когда-то огромная пропасть смогла стать маленькой щелью, когда-то заклятые враги смогли стать… друзьями? Он очень на это надеялся и боялся, что эта дружба долго не продержится. Да, он злился на себя, на свой дурацкий гнев и необщительность. — Извини. Я об этом не подумала, просто я разозлилась, — Катара смущённо опустила голову. Она переступала с ноги на ногу, очень сильно дрожа. — Тебе… тебе правда так холодно? — он посмотрел на неё строже, чем хотелось бы, но его голос звучал беззлобно и спокойно. — Что? — девушка в недоумении оглянулась. — Маги огня могут сохранять тепло внутри себя с помощью дыхания. И если ты и в правду так замёрзла, то… — Не буду я к тебе притрагиваться! И подходить я к тебе не буду! — Катара и подумать об этом не могла. Сидеть бок о бок с Зуко в объятиях… это выше грани. — Я понимаю, что наша королева драмы брезгует сидеть рядом с каким-то жалким принцем, но обычно достаточного одного прикосновения. Не обязательно жаться ко мне, как к подушке. — Значит… просто прикоснуться, да? — покрасневшая покорительницы воды отвела взгляд. — Ну да, — кивнул Зуко. — Если это ловушка, то знай, я тебе руку сверну! — девушка с недоверием осмотрела юношу с ног до головы. — Ты издеваешься? Я тебе тут пол жизни рассказал, я рыдал при тебе, и ты думаешь, что после этого я буду делать что-то подобное? — Он сам не понял, как мог сказать и сделать так много. Даже дяде он так не доверялся… но почему-то ей хотелось верить. Девушке с невероятно глубокими и сияющими глазами, подружке аватара, простолюдинке, врагу. Или уже нет? Почему-то в душе поселилось очень сильное доверие к покорительнице воды. То ли из-за того что она ему невероятно сильно нравилась: ее глаза, горели очень ярким пламенем, но не убийственным, как у Азулы или отца, а живым, настоящим, ее милая улыбка заставляла улыбаться в ответ, не отрывая взгляда, а ее чудесный голос приятно обволакивал уши и что-то сладкое разливалось по телу, подобное мёду пчелобабочек, которое он так любил в детстве; то ли из-за того, что она была почти единственной, кто мог выслушать и понять его. — Ну… ну хорошо, — она осторожно садиться рядом и пристально смотрит на Зуко. Часть его лица без шрама была невероятно красива. Прямой, изящный нос, чуть пухлые, красные и такие покусанные губы, ясные жёлтые глаза. До того, как она его встретила, она и не знала, что такие существуют. Длинным ресницам и густым, но при этом, невероятно ровным бровями принца могли позавидовать самые прекрасные красотки Ба Синг Се. Она никогда не замечала его с такой стороны - со стороны привлекательного, обычного парня. Катара осторожно дотрагивается пальцами до мужской руки. Такая приятная на ощупь . Она думала, она будет шершавая и грубая, но она так нежна… Ее сердце на секунду пропускает удар. Оно словно зажигается, горит ярчайшим пламенем, каким никогда не горело… Она видит тысячи красок, тысячи эмоций превращаются в одну. Она растеряна. Когда она держалась за руку Аанга, такого точно не было. Зуко берет ее ладонь в свою, переплетая их пальцы. Девушка вспыхивает ещё сильнее, а принц лишь закрывает глаза, откидывая голову. Они сидят так уже несколько минут, но ей все равно холодно. — Зуко? — немного помолчав, девушка продолжила, — Мне все еще холодно. Не дождавшись ответа, девушка осторожно обвила свои руки вокруг его торса, прижимаясь к телу. От него пахло костром и чем-то приятным, напоминающим цветы. Его сердце билось очень часто, а когда он обнял покорительницу воды в ответ, было ощущение, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Его объятия были невероятно уютными, не такими, как другие. Она словно таяла в его руках, забывая где и кто она. Она забыла, что когда-то ей было холодно, забыла, что они снова ссорились, забыла, что Зуко был ее врагом. Она была готова просидеть так целую вечность, а может и больше, если бы не послышался грохот, а затем знакомый голос ее друга: — Катара?