заходило солнце за туман

Проблемы начинаются ровно в тот момент, когда Вадим садится в машину и смотрит стеклянными глазами на несколько листов, исписанных неровным врачебным почерком, и небольшое фото. Проблемы, конечно, и раньше были, причём и посерьёзнее, но сейчас, казалось, что масштаб достиг своего максимума в точке невозврата. Плановый осмотр закончился совершенно иначе. — Пиздец. В услышанное до сих пор верилось с трудом, но перед глазами навязчиво появлялся образ молодой медсестры, что с какой-то наивно-воодушевленной улыбкой выдала ему салфетки, чтобы вытереться от геля, и произнесла: — Поздравляю! Пятая неделя, совсем ещё кроха! Внезапно захотелось достать пистолет из бардачка и застрелиться. А перед этим парочку раз кого-нибудь приложить о ближайшую стену, чтобы немного снять внезапно охватившие чувства. Где был просчёт Вадим так и не понял, выезжая с парковки и направляясь к себе в квартиру. Подавители и блокаторы были качественными, купленными за приличные такие деньги в Европе, и принимались регулярно уже который год подряд. С двадцати четырёх, если быть точнее, подумал про себя Вадим, встав на красный свет светофора. В армии омег особо не жаловали, а если и допускали, то те часто становились едва ли не объектом для снятия стресса и напряжения. Вадима от этих мыслей передернуло. На службе было трудно, особенно когда в твоей роте тридцать альф и все смотрят на тебя, как на кусок мяса. Но Дракон справлялся. Хрупким не был и быстро дал понять, что в шлюхи не нанимался, сломав руку одному из сослуживцев. На том и разошлись. Единственным альфой, который был вхож в его личные границы, был Волков. Высокий, широкоплечий, накаченный и с приятным запахом ореха и хвои. Дракон ему в параметрах не уступал, местами даже превосходил, да и старше был на несколько лет, но сердце ухало пару раз, когда крепкая рука ложилась на локоть и несильно сжимала. Все бы ничего. Вадима тот, как потенциальный партнёр весьма устраивал, и он предпринимал как-то попытки намекнуть на большее. Только было одно но, одно огромное но — Волков однолюб и преданный до мозга костей своей рыжей бестии. Было даже немного завидно, когда Олег перед сном и особенно тяжёлыми операциями с трепетом и тоской смотрел на небольшое совместное фото с рыжеволосым омегой, что хранил во внутреннем кармане своей военной ветровки. А теперь вот как есть. Четвёртый десяток за спиной, а с ним и красный диплом, защищённая кандидатская, несколько лет в армии и работа наёмником. Последнее было единственным, что приносило хоть какое-то удовольствие в жизни. Блокаторы работали исправно, поэтому и течки проходили спокойно, и особо навязчивые альфы не лезли. Было несколько на службе и уже на гражданке, когда кровь из носу, но хотелось почувствовать себя желанным, да только те надолго не задерживались. Дракон из чужой постели исчезал, как и полагалось наемнику — тихо, незаметно и без единого шанса вновь найти. Телефон на соседнем сиденье прервал только заигравший последний альбом Леди Гаги. На экране высветилось фото змеи с кроличьими ушами. — Мне стоит креститься или Его золотейшество действительно удостоил меня своим звонком? — Вадим перехватил смартфон в левую руку и повернул на перекрёстке, останавливаясь на очередном светофоре. — Где тебя носит? — на том конце послышалось недовольное шипение. — Я в свой выходной не могу покидать хозяйских владений, вашество? — вопросом на вопрос, так вопросом на вопрос. — Час назад отправил тебе сообщение, чтобы ты приехал. Бросив короткий взгляд на все ещё красный свет, Дракон быстро смахнул экран вниз. Сообщение действительно пришло в тот момент, когда он был на приёме у врача, и видимо, смахнул его, не заметив. — Извиняюсь, золотейшество, не видел. Каюсь, — поток машин двинулся, приятно отзываясь шумом моторов. — Соскучились? — Чтобы был через двадцать минут. Вот и все. Ни здравствуй, ни до свидания. Вадим отбросил телефон обратно на сиденье и повернул на проспект. Вечер за просмотром недавно вышедшей документалки о Пелопоннесской войне откладывался на неопределённый срок. С Алтаном так всегда. Резко, грубо и без лишних слов. Как в повседневной жизни при выполнении приказов, так и ночами в спальне Дагбаева. До громких стонов и сорванного голоса. С холодным безразличным взглядом после секса и немым молчанием перед тем, как закрыть за собой дверь. Дракона все вполне устраивало. Дагбаев был альфой, любившим подчинение и грубость, любил жёстко и под своим контролем. Не подпускал к шее и не разрешал целовать в губы. Вадим против и не был. Алтан был единственным партнёром за последний год. Были попытки познакомиться с кем-то ещё, и возможно, не только на одну ночь, но как только босс чувствовал запах другого альфы — устраивал лютейшую мозгодробилку. Попытки были заброшены в дальний ящик. Все по одному сценарию — Вадим приходил, когда его звали, без каких-либо прелюдий раздевался и ложился на кровать. Дагбаев подготавливал его уже привычно быстро и буквально выбивал из него весь дух, вжимая в шёлковые простыни, а после молча уходил в ванную. Наёмник за это время успевал перевести дыхание, собраться и уйти. Чертов четверг, подумал про себя Вадим, лёжа на всё ещё горячих от тел простынях, пока за дверью ванной слышался шум воды. В тот четверг с утра он торопливо собирался, когда разъярённый босс вызвал его в срочном порядке на встречу с какими-то не особо приветливыми типами. Дракон тогда-то и забыл выпить таблетки, как и забыл о наступившей течке. Алтан тем же вечером брал его на этой кровати, особенно несдержанно рыча и грубо вбиваясь в тело омеги. Оба после оргазма не заметили сцепки — каким образом, он так и не понял. И теперь вот оно во что вылилось. Руки сами невольно легли на рельефный пресс. Ещё плоский живот было трудно представить иначе, а тем более представить, что там скоро забьётся маленькое сердце. — Что? Вадим оборачивается, когда его зовут по имени, и переводит взгляд на хмурящегося Алтана, что стоял рядом с ним и странно смотрел на него. — Я спросил, почему ты такой бледный. — Так весна скоро. Авитаминоз, все дела. Алтан закатил глаза и поправил полы халата, возвращаясь к зеркалу. Он терпкий цитрус и морозная свежесть. От такого контраста у Дракона каждый раз мурашки по коже. Слова вырываются сами по себе. — Не хочу больше на животе. Лицом к лицу. — Миссионерская? — Дагбаев изогнул бровь, Вадим согласно кивнул. — Шаблонно. Ладно. На этом в тот вечер и разошлись. Вадим себя старым не считал, но в тридцать пять, видимо, было поздновато быть беременным. И то ли гормоны начали скакать, то ли природа начала брать свое, но теперь по утрам он смотрел на собственное отражение с взволнованно трепетной улыбкой и прикасался к едва округлившемуся животу. Это немного пугало, но консультирующий врач успокоила со словами, что с его телосложением это нормально и ничего в этом страшного нет, а после показала на экране как бьется сердце его малышки. У него будет девочка. Смахнув внезапную влагу с глаз, Вадим встряхнул головой, поправив свободную толстовку, и пошёл дальше по аллее парка. Решение прогуляться было до жути банальным, но противиться тёплым июньским вечерам было сложно. В первых закатных лучах молодая зелень деревьев казалась сияющей, словно была подсвечена, а аромат цветущей сирени окутывал странным чувством спокойствия. Здесь было тихо и крайне мало людей, что несказанно радовало — лишь редкие собачники. — Вот так встреча! Дракон улыбнулся с усмешкой и перевёл взгляд, удивлённо замерев. На руках у Волкова был ребёнок. — Не смей приближаться. У Разумовского в руках сверкнул пистолет. Из-за коляски показалась крупная овчарка, угрожающе зарычав, в любой момент готовая броситься по команде и защитить. Ребёнок на руках Олега зашевелился и повернул голову, по-детски удивлённо смотря на развернувшуюся картину. Сине-карие глаза и светло-рыжие волосы, видневшиеся из-под капюшона плюшевого комбинезона медвежонка. Руки рефлекторно опустились на живот, когда Вадим заметил направленное на него дуло пистолета. И понимание того, что Разумовскому ничего не стоит в него выстрелить, пришло в ту же секунду. — Серёж… — Волков не договорил, как омега убрал оружие обратно во внутренний карман пиджака и успокаивающе погладил собаку по холке. — Оставайся дома, — внезапно произнес Сергей, говоря это Дракону. — Что? — синхронно и удивлённо раздалось два голоса. — Рожать оставайся дома. И врача хорошего найди, — у Разумовского взгляд будто мягче стал, хотя и был такой же серьёзный. — После тридцати риск большой, знаешь наверняка. — Знаю. Вадим со вздохом опустил на скамейку и закрыл глаза руками, оперевшись на колени. День ото дня не легче. Скамья тихо скрипнула и по асфальту прошуршали колёса. В колено ткнулось что-то мягкое. Подняв глаза, он встретился с изучающей мордой овчарки. — Ты хоть и последняя сволочь, но беременный омега, — на слова Разумовского, сидевшего рядом, Дракон лишь усмехнулся и погладил собаку по голове. Шерсть приятная и густая. — Мухтар чувствует, когда людям плохо. — Иначе бы ваш пёс меня загрыз? — Серёжа не про физическую боль, Вадим, — Олег посмотрел серьезно, но следом изменился в лице, искренне улыбнувшись, когда ребёнок в его руках смешно угукнул. — И как зовут третьего члена семьи Волковых-Разумовских? — Вадим с тоской улыбнулся и сцепил руки в замок, наблюдая за альфой. — Александр, — Мухтар сел у ног Сергея и на произнесенное им имя радостно завилял хвостом — крохотного человека он любил всей своей собачьей душой. — Оставишь ребёнка? Повернувшись, Вадим заметил на шее Разумовского тёмный аккуратный след метки, что виднелся из-под ворота чёрного бадлона. Точно такой же был у Волкова чуть ниже кадыка, но бледнее. Взгляд зацепился за одинаковые кольца на безымянных пальцах. — Я хоть и последняя сволочь, но своего ребёнка никому не отдам, — Дракон мог поклясться, что собственный голос впервые за жизнь дрогнул. — Береги его. Вадим смотрел вслед уходящим Волкову с маленьким сыном на руках и Разумовскому с коляской, рядом с которой шла овчарка. Под ладонью на животе ощутился слабый толчок. По щеке скатилась одинокая слеза. На шестом месяце Вадим посылает все свои внутренние правила к чертям. Как и почти посылает Алтана, но вовремя тормозит себя. Любые предложения о близости он теперь игнорирует — живот стал заметнее и если бадлоны, пришедшие на смену излюбленным красным майкам, могли его скрыть, то будучи обнаженным все становилось очевидным. В ответ на любой выпад Дагбаева Дракон сам едва ли не рычал, хлопал дверьми и срывался на своих ребятах, а после пил в машине чай с ромашкой и мятой, успокаиваясь. Малышка ещё не родилась, но уже временами показывала характер, толкаясь в моменты, когда омега нервничал и злился, но следом остывал и гладил живот, будто уверяя кроху, что все в порядке. С Алтаном они виделись теперь исключительно по рабочим моментам за очередным отчётом об успешно выполненном задании или на мероприятиях, где Вадим все также нёс свой статус телохранителя Дагбаева, стоя тенью за его спиной. А под рёбрами предательски ныло. От каждого короткого взгляда Дагбаева, с читавшимся в нем беспокойством, от каждого случайного прикосновения, пропитанного будто бы желанием прикоснуться. Вадим ударял себя по щекам, чтобы прийти в чувства. Он ни одним мускулом не должен показать альфе, что носит под сердцем его ребёнка. И пусть это сердце разрывается от тоски и пожирающего одиночества. Одним вечером все-таки накрыло. Гормоны, чтоб их. Вадим злостно пронёсся мимо поста охраны к своей машине, послав куда подальше парней, спросивших все ли с ним в порядке. Да ни черта с ним не в порядке. Хлопнул дверью и под визг колёс выехал с территории особняка, сжимая до побелевших костяшек руль. Было тошно. Казалось, что с Алтаном они разругались окончательно. Хотелось отмотать время назад и в тот день опоздать, но таблетки выпить, желательно закинувшись удвоенной дозой. Вадим решил попробовать намекнуть Дагбаеву о своём положении, вскользь упомянув во время разговора о том, что в детстве альфа наверняка был очаровательным и какие бы замечательные дети у него могут быть. Вадима после его слов обожгло холодом рубиновых глаз и безразличием в понизившемся на несколько тонов голосе. — Для идиотов придумали противозачаточные и контрацепцию. На моей шее не будет висеть омега, тем более с ребёнком. Чья-то случайная беременность не моя проблема. А потом перемкнуло. Слово за слово, и Вадим на поток грубости отправил Дагбаева сходить к специалисту, по дороге заглянув в далекое эротическое и там остаться. После сказанного, наёмник бросил ядовитое «хорошего вечера, босс» и развернулся, выйдя из кабинета. Минут пятнадцать спустя Дракон остановил автомобиль на обочине, заглушив мотор, откинулся на сиденье и перевёл дыхание, как учил врач — нервничать нельзя, это вредно для ребёнка. Выдохнув, Вадим достал из кармана телефон, быстро набрал сообщение, и почти мгновенно получив ответ, завёл машину, выезжая обратно на дорогу. « Нужно поговорить » 21:24

« Выехал » 21:25

Знакомый бар встретил запахом вишнёвого ликёра и приглушённым звучанием зарубежных хитов нулевых. Для вечера пятницы посетителей было совсем немного, лишь пара компаний, заседавших едва ли не с самого появления заведения, и несколько завсегдатаев подобных мест, попивавших яблочный сидр из стеклянных кружек. Кивнув бармену в знак приветствия, Вадим прошёл к дальнему столику, и не успев сесть, получил лёгкий поцелуй куда-то в скулу. — Выкладывай, в какую поеботу ты попал на этот раз, Вадюш. Шурик был таким всегда. Бешеный и неугомонный, с синими вихрями волос, что сейчас был забраны в забавное подобие пучка, и удивительно действенным умением вправлять мозги на место — совсем не идущее с общепринятым и естественным поведением дельт. — Ты бы мне это ещё с того момента, как я зашёл заорал, — Дракон кивком благодарит подошедшую официантку. — Что будешь? — Апероль, пожалуйста, — серо-голубые глаза внимательно и беспокойством смотрят едва ли не в самую душу, но на губах все та же привычная улыбка. — Тебе.? — Сок. Яблочный свежевыжатый. Когда официант ушел, Шура едва ли стол не перевернул, но пересел к наемнику и нахмурил тёмные брови. — Как ты обратно-то поедешь? — перевести тему, дабы оттянуть разговор, Вадим посчитал лучшим вариантом. — Киря заберёт. Тему не переводи, — парень скрестил руки на груди и всем своим видом показал, что до сути докопается. — Я слушаю, Вадик, иначе пиздов вставлю. После долгого рассказа, прерываемого лишь официантом, что принёс заказ, и звонком парня Шурика, на что тот получил короткий ответ в виде « Кирь, да тут пиздец с крендельками, наберу, как выйду из режима семейного психолога. Не застуди себе жопу, люблю », Дракон выдохнул обессиленно и поднял взгляд. Шура, спустя несколько минут молчания, допил свой коктейль и сказал: — Вадик, ты магнит с талантом притягивать на свою задницу приключения похлеще, чем у Буратино. А после крепко обнял. Не осуждал, не промывал мозги, не давал советом — просто обнял и дал хотя бы на мгновение возможность почувствовать себя не машиной, а живым человеком, у которого внутри может за все годы жизни разрастить неплохая такая чёрная дыра. И Вадим был ему за это благодарен. — Если будет нужна помощь, то ты знаешь к кому обратиться, — у Шурика глаза серьезные-серьезные, когда они стояли на улице. Дракон поёжился, подняв повыше ворот свитера — августовские ночи становились прохладнее. — Шур, я… — Нет. Прекрати тащить все на себе, Вад. Ты не двадцатилетний пацан, которому нужно кому-то и что-то доказывать, — рядом с ними остановился белый спорткар и весело моргнул фарами. — Тем более, тебе теперь есть ради кого. На прощание Шура хлопнул Вадима по плечу и по-доброму улыбнулся. Дракон поднял взгляд к звездному небу, когда автомобиль скрылся за поворотом. Над головой пролетела падающая звезда. Возвращаться с задания прямиком в особняк было некомфортно. Возвращаться с неудачно законченного задания прямиком в особняк, потеряв троих парней, было некомфортно вдвойне. Возвращаться с неудачно законченного задания, чудом отделавшись царапиной на щеке, разбитой губой и парой-тройкой порезов на руках, было хуже некуда. Спина начинала понемногу ныть, как и плечо, пока Дракон поднимался по, казалось, бесконечной лестнице, и не в кабинет, как обычно оно было после заданий, а в спальню. Ну что ж, рано он в бога верить перестал, когда в армию уходил служить, рано. — Сразу скажу… — Закрой рот. Вадим успевает закрыть за собой дверь и тут же сталкивается с пронзительным взглядом рубиновых глаз. В полумраке комнаты Алтан казался пугающе красивым, и если бы сейчас чёрные косы внезапно зашипели змеями и поднялись над его головой, то Дракон не удивился бы вовсе. — Тебе было приказано дождаться подписания всех бумаг и забрать контракт. Какого черта ты там устроил?! — голос Дагбаева источал холод и раздражённость. — Кто ему давал право поднимать руку на беременную омегу? — снова вопросом на вопрос. Изрядно избито за год их недоотношений, но всё лучше, чем молчать и просто слушать. — Какая разница? Куда ты полез со своим внезапно взявшимся чувством справедливости?! — Я по-твоему, должен был стоять в стороне и просто наблюдать, как он едва не убил двоих невинных людей?! — Ты наёмник! Скольких ты убил своими руками?! — Почему ты вообще его выгораживаешь? Тоже ударил бы беременную омегу?! — Да даже если и так! К чему ты устроил цирк?! — Так ударь! Слова вырываются на одном дыхании. Алтан поворачивается к нему лицом, замахнувшись рукой, как он это делал на эмоциях, а не с целью ударить, но инстинкты срабатывают быстрее, чем Дракон успевает подумать, отступив на полшага назад. Ладони в защитном жесте накрывают живот. Сердце ухается куда-то в ноги. Во второй раз он поддаётся собственным эмоциям, испугавшись за ребёнка, и теперь начинает чувствовать себя беззащитным, как когда-то в далеком детстве. — Вадим… — Нет, ничего не говори. Дракон хочет было развернуться и выйти из комнаты, как оступается. Перед глазами проносятся мгновенно тысячи вариантов, но чужие руки хватают за талию и крепко держат. Сейчас отстраниться бы, убрать тёплые ладони и никогда больше здесь не появляться. Только у судьбы на всех свои планы. Под ладонью Алтан ощущает толчок. Поднимает взгляд и сталкивается с испуганными серо-синими глазами. Впервые в этих глазах он видит страх. Толчок повторяется, но теперь сильнее. Они оба будто перестают дышать. — И как давно? — Седьмой месяц. Вадим закрывает глаза и делает глубокий вдох. Не вдаваться в панику, и так за последние несколько часов слишком много пережитого. Сейчас лишние нервы ни к чему. Дагбаев опускается на колени перед Драконом и прижимается губами через плотную ткань бадлона к животу, держась руками за чужие колени. Он не идиот, поэтому сложить чертовы слагаемые не составляет труда. Внутри у него спустя несколько лет вновь что-то надламывается. — Прости меня, Вадим, — слова, произнесённые шёпотом, до Вадима доходят не сразу, но как только он осознаёт услышанное, то распахивает глаза и смотрит сверху вниз на парня. — Встань, — собственный голос хрипит, Алтан отрицательно мотает головой и зажмуривается. — Прошу встань, Алтан. Рывком поднять Дагбаева Дракон в силах будет и на девятом месяце, он уверен. А пока что крепко держит за предплечья. Сейчас только честно. С душами нараспашку и наедине друг с другом, разбитые почти что вдребезги оба. — Если у нашей дочери будет твой сучий характер, то я клянусь, что придушу тебя. Алтан смеётся, обнимает порывисто, в кулаках сжимая бадлон на широкой спине, и утыкается носом в изгиб шеи, вдыхая запах горького шоколада и хвои. Вадим кладет голову на чужую макушку, обнимая крепко в ответ насколько возможно, и чувствует невесомый поцелуй и горячие слёзы на коже.