Будет больно, Такемичи

Такемичи не до конца понимал, почему он так сильно был привязан к Хинате. Почему ради нее он вообще решился перевернуть свою жизнь, оглянуться назад. Буквально. Но Такемичи точно знал, что от своих слов и обещаний он ни за что не отступится. Он влез в эти игры со временем, чтобы защитить, чтобы спасти. Чтобы доказать себе, Наото, Хинате, что он не просто отброс и ничтожество. Нет, это он оставит в прошлом. То есть, в его старом будущем. Даже если будет больно, теперь он не свернет с намеченного плана. Будет возвращаться в прошлое снова и снова. Пока от его жалких потуг будет хоть какой-то толк. Пока будет теплиться хоть какая-то надежда, что он может повлиять на судьбу Хинаты Тачибаны. Потому что она должна жить. Она — лучшее, что случалось с Такемичи за всю его двадцатишестилетнюю никчемную жизнь, пролетевшую как один день. Хината — солнце. Такемичи не боялся сгореть, спасая ее. Судьба благоволила Такемичи. Быстро свела с нужным человеком — Манджиро Сано, который так же скоро окрестил оторопевшего, избитого, но несломленного Такемичи своим другом. Ханагаки тогда ему ни на секунду не поверил. У Манджиро Сано не было друзей. У него были лишь союзники. То, что он увидел в Такемичи потенциал, было на руку в первую очередь для Ханагаки. Так он считал. Наивный дурак. Такемичи с детства мечтал, как круто было бы состоять в банде. А еще круче — быть ее главарем. Вот только реальность очень быстро дала мечтательному ребенку по лицу, оставив шрамы, превратив его в шестерку собственных страхов. Такемичи не должен был забывать, что в глазах Майки он тоже был не важнее шестерки. Он был другом лишь в кавычках. Такемичи был человеком в их глазах лишь в кавычках. Жалкий, слабый, вечно пускающий сопли — такого ни один хулиган уважать не будет. Такемичи был слишком мягким. Он совсем не понимал, что не вписывался в эту жизнь. Не мог вписаться даже ради Хинаты. Не понимал, за что и поплатился. Хината поплатилась.

***

— Это сделал кто-то из них!.. Майки, это… — Такемичи задыхался. Задыхался от боли, отчаяния, бессилия. Он нашел Майки на детской площадке. Что удивительно — без Дракена. Видимо, он тоже хотел поговорить. Специально ждал. Сейчас лицо Манджиро оставалось непроницаемым. Холодно невозмутимым. Он только заправил одну густую прядь волос за ухо — чтобы лучше видеть изнывающего в глухом скулеже Такемичи. Как он сказал?.. Хинату изнасиловали? Кто-то из его друзей, из Тосвы? — Это неправда, — голос Майки звучал ровно, мягко и даже липко успокаивающе. Сано совсем не смотрел на бледного Ханагаки, что еще с вечера был явно не в себе. — Мои друзья не трогают девушек. Мы не трогаем слабых. Такемичи, ты ошибся. — Ты не веришь мне? — пораженно одними губами прошептал Такемичи, упав взглядом в землю. Перед глазами все еще стояло пустое белое лицо Хинаты. Это лицо не могло лгать. И Такемичи не мог. Парень достал из своего кармана оборванный грязноватый лоскут нежно-зеленой ткани. Сжал в руках. Слезы невольно выступили у Ханагаки на глазах. Плакса. Даже неся тогда совсем ослабевшую Хинату на руках домой, он плакал. Ничтожество. Даже стоя сейчас перед Сано на ногах лицом к лицу, он чувствовал себя опавшим на колени. — Я убью того, кто это сделал, — Ханагаки едва не зарычал. Подорвался с места и в мгновение ока оказался перед Сано. Схватил того за куртку, рванул на себя. Послышался треск ткани, но Майки не обратил на это внимание. Он с интересом рассматривал «друга». Будто смотрел на него впервые. Будто только сейчас он наконец осознал, чем Такемичи его зацепил еще в их первый день знакомства. Будучи загнанным в угол даже такой слабак, как он способен выпустить когти. Замахнуться на сильнейших. Совсем не боясь в очередной раз получить по лицу и уже не встать. Такемичи больше нечего терять. Как и Сано больше незачем играть. Один удар под дых спускает Ханагаки на землю — там, где ему самое место. В ногах Майки. — Не дури, Такемичи, — губы Майки растянулись в обнадеживающей мягкой улыбке. Фальшивой, как и его напускное дружелюбие вкупе с добродушием. — Мне жаль, что это произошло с Хинатой. Но мои друзья здесь не причем. Такемичи захрипел. Пробормотал что-то совсем бессвязное. Он это уже слышал. — Я… Я ведь тоже твой друг, да? Ты сам так сказал, — Такемичи снова поднял голову. Голова жутко гудела от очередной встречи с землей. От очередной пустой попытки достучаться до Манджиро Сано.— Почему ты не веришь мне? — Потому что ты не единственный мой друг, Такемичи, — просто ответил Майки. — Я не могу верить только тебе. Мои друзья не могли этого сделать. — Заткнись!.. Ты их покрываешь! Да-да, ты их покрываешь, ты все знаешь! Такемичи охватила истерика. Которая очень быстро надоела Майки. — Хватит. И Такемичи затих. Внезапный удар по голове был последним, что запомнил в тот промозглый вечер Такемичи Ханагаки. — Зачем ты это сделал? — А? Ты ж сам сказал «хватит». Что, сам хотел его вырубить? Из-за опавшего тела Такемичи показалась знакомая высокая фигура парня. — Я не об этом, — взгляд Майки был непривычно ясным. Пронзительным до оторопи. — Это ведь ты изнасиловал Хинату Тачибану? Только спустя минуту со стороны послышался раздраженный громкий вздох. — Ну и? Она сама пристала ко мне. Спрашивала все, где этот идиот, почему он бросил ее посреди праздника. Она меня выбесила, сама виновата. Майки не переменился в лице. Переступил через распластавшегося Такемичи, подошел ближе к другу. Снова взглянул прямо в глаза. Покачал головой. — Такемичи так не считает. Он убьет тебя, Баджи. Или сдаст полиции, скорее всего. Длинноволосый брюнет только хмыкнул. Он и сам уже жалел, что из-за своей вспыльчивости встрял в очередное дерьмо. Этот визглявый придурок ведь так просто от него не отстанет, верно? Вынюхает что-то. В колонию Баджи совсем не хотелось. Еще рано. Девчонка того не стоила. Если он когда-нибудь и загремит, то за какое-нибудь убийство в очередной их стычке не на жизнь, а на смерть. За Майки. За своих друзей, которых у Баджи и так было не много. Но не за надоедливую девчонку и ее плаксивого придурка, нет. — Ты же не сдашь меня ему, а, Майки? Я ведь ее не убил. Майки промолчал. У Баджи как всегда все было просто. Никого не убил — и славно. Ему даже нравилась эта черта Кейске, эта въедливая незамутненность сознания. Благодаря ей меньше впускаешь в свой разум какие-либо переживания, сомнения, страдания, верно? То, что нужно будущему лидеру крупнейшей банды Японии. А Майки ведь даже сейчас позволял себе колебаться. Баджи же — нет. — Довези его до дома. Майки развернулся, вздрогнув. Выпустил горячий воздух из легких. К утру точно будут заморозки. Первые в этом году. Баджи мог не сомневаться, его не сдадут. Они же друзья. Майки его никогда не предаст. А Такемичи… Сано и правда поспешил, в первый же день назвав его своим другом. Друг — это тот, кто равен тебе. Такемичи — шестерка. Плакса и ничтожество, цепляющееся за свою девчонку, не способный защитить ни себя, ни ее. Такие Майки не нужны. За таких он не готов держаться. Такие рано или поздно потянут его за собой — вниз. Манджиро Сано не знал, что уже давно гнил на дне. Вместе с Баджи, вместе со своей бандой. Манджиро Сано не хотел об этом знать. Это не его история. Другая — слишком реалистичная, чтобы быть похожей на его собственные выдуманные иллюзии.