Не без привилегий

***

Трель будильника ранее никогда не была такой раздражающей, как сейчас. Завернутого в одеяло и пригретого, альфу грубо выдернуло из сна в четыре утра. Это привычное для него время пробуждения обычно, но не после холодной ночи в доме, когда дрова в камине испортились из-за повышенной влажности, что лишило спальню достаточного тепла. Господи, Тэхен ненавидит осень. Ненавидит заплесневелость, входящую в жизнь одновременно с ней, холодный ветер и дождь. Конечности почти срослись за ночь, прижавшись друг к другу. Оказалось трудным пошевелиться и попробовать встать. Но он открыл глаза, сходу зацепившись взглядом за кровать в другом углу комнаты. Как только альфа направил нос в ту же сторону, то учуял, что другого спящего нет в общей спальне. Механическое чудовище прекратило издавать отвратные звуки бьющего металл молоточка, и Тэхен приложил адамовы усилия — опустить босые ноги на холодный пол. Ночная рубашка никак не спасала его от одубения, — пришлось действовать быстро, и вскоре он привел себя в опрятный вид. Осталась всего одна забота: выяснить, дома ли кто-то, помимо него. Лампы, которые не горели, намекнули о том, что экономка до сих пор спит, раз не зажгла их, но вот в передней дома отсутствовал один из зонтов на подставке рядом с его собственным. Уходить с наступлением рассвета — то, как дядя Тэхена привык поступать, и последний все никак к этому не привыкнет. Это вызывает в нем иррациональную тревогу, что кто-то решит напасть на лондонского торговца тканями. Многие наслышаны о его товарах и прибыли, позволяющих содержать сразу несколько детей и одну швейную фабрику. Тэхена задевает, что его не разбудили, покидая дом, но он вынужден проглотить внезапную детскую обиду. Берн, его дядя, не обещал, что на следующую поездку в Лондон возьмет своего племянника с собой. Иногда тому с огромным желанием хотелось сесть в кэб с покорной лошадью и отправиться вслед за ним, так как улицы города не видели лица Тэхена уже около двух месяцев. Торговец оставлял альфу дома в компании книг и сада на протяжении этого времени. Он просто пропадал за дверьми, а возвращался в пять часов вечера, как полагается этике истинного англичанина. Сзади Тэхена зажигается лампа. — О… вы проснулись. Я сейчас же приготовлю вам завтрак! Простите. Бессонница так одолевает в последнее время, приходится пить снотворное. Их экономка, бывает, выполняет для него роль второго кровного близкого, поэтому с этой женщиной преклонного возраста он уже несколько лет не может общаться как с прислугой. Тэхен благодарно кивает, смотрит излучающими тепло глазами и следует за ней. Ее платье тащится по затхлому полу, и в мыслях альфы невольно проносится, что он должен попросить Берна приобрести ей что-то новое. Он знает, что о прислуге должны заботиться только люди из высшей знати, а не страдальцы из среднего класса, как они, — его сердцу, однако, не все равно. — Дядя оповещал о своем уходе? — Нет, господин. Сэр, видимо, решил, что его уход не значит ничего важного, чтобы будить нас. Тэхен неохотно с ней соглашается, а какое-то нетерпение — шестое чувство — трепещет внутри его тела, пока он трапезничает. При поверхностном взгляде на календарь альфа догадывается, что оно значит. Сегодня первое сентября, более десятилетия после спуска на воду Грейт Истерн — дата ужина в имении главного заказчика дяди, чье отсутствие стало бы причиной кризиса в чужом бизнесе. Повезло, что, по мнению лорда, самая лучшая ткань из льна только у них. Сегодня — ровно год их сотрудничеству. Теперь ясно, почему дядя Берн подорвался ранним утром. — Спасибо за еду, миссис Уилл, я мог бы чем-то вам помочь? — Нет, Ви, ты ничего не должен, — экономка по-доброму усмехается. — Думаю, тебе бы пора уже дочитать книгу, которую ты начал вчера. — Я могу сделать что-то по саду. Раз дядя ушел работать без меня, значит я там снова не нужен. — ...Взрослый обиженный ребенок. Оставив комментарий, женщина уходит справиться с посудой, а Тэхен ударяет лоб об стол. Ему снова нечего делать. Может, выйти в город? Побродить по лавкам? Немного выпить в одной из многочисленных таверен? Средний класс проснется только через пару часов. Но улице одни бедняки, — он не хочет нарваться на неприятности. Каким бы сильным альфой он не был по природе, преступность — то, с чем не так просто столкнуться. У них могут быть ножи, заточки… А у Тэхена бумажник, теплая кровь и мягкие мышцы — по факту.        Однако его дядя удивляет тем, что заявляется в переднюю, как только старинных часов стрелки перейдут за девятку. Мужчина сразу снимает пальто, приветствует мимо проходящую вдову Уилл, и направляется к лестнице на второй этаж. — Если вы ищете Ви, то он в саду, сэр. Как только дверь с выходом на сад открывается позади Тэхена, он чувствует запах старшего. Взгляд дяди едва читаем, но лицо выдает загадочную усталость. Неужели что-то происходит, о чем Берн не говорит ему, своему племяннику? — Выглядите неважно, дядя. Надеюсь, это не холера. Берн закусывает щеку, не сводя взгляда с племянника. — Мне нужно посетить сегодня кое-кого, — альфа покрывается стыдливым румянцем неожиданно для младшего. — Моего заказчика. — Того омегу, титулованного лордом? — ухмылка Тэхена понимающая, хотя в то же время жестокая. Он не деспот, когда дело касается чьих-то чувств, просто перед ним его дядя, альфа с более чем имеющимися данными, но являющийся слишком неловким любовником, — это забавно само по себе. — Не смотри на меня так. Он годится мне в сыновья. — Однако же ты покраснел! — Я не буду отчитываться своему племяннику о том, кто мне нравится, — дело набирает серьезный ход, когда старший скрещивает руки у груди и хмурится, — Это кристалльно чистая деловая поездка. — Хорошо, это все? — Нет, я пришел сказать, — Берн вздыхает с облегчением, как только Тэхен прекращает тему любовных дел, — что возьму тебя с собой. — О, как талисман на счастье?! — Ви… — Прости. Я не понимаю, для чего там мое присутствие. Младший альфа задумывается, радоваться ли на этот раз совместной работе с дядей. Когда тебя кто-то из светского общества приглашает на ужин, это обычно значит, что дела пойдут в гору социальной лестницы. Но то же самое накладывает, помимо статуса, ответственность и задачу не ударить в грязь лицом. — Как насчет того, чтобы я рассказал тебе все, как только мы попадем туда? Ехать далеко. Подогреешь интерес. — Тогда лучше причине взаправду быть интересной. Так... лорд — тот счастливчик? — Нет… Домоуправительница.

***

Берн посоветовал ему держать лицо белым листом бумаги по прибытии в чужой дом, — это предупреждение Тэхен слышал чаще за свою жизнь, чем можно представить, когда они выходили в свет вместе. Дядя говорил об этом с тех пор, как взял его под опеку. Просил копировать его, если он хочет выжить в обществе, построенном на правилах пресмыкания одних перед другими. Тэхен игнорирует такого плана просьбы, он полностью непреклонен: за железным занавесом в его глазах никто не мог увидеть слабостей и подумать о возможности задеть чем-то. Традиционная британская вежливость никогда не была его стезей, хоть это и не оправдывало поведение Тэхена и выпады в сторону насмешек, если с ними ему приходилось сталкиваться. Сословный строй и возлагающаяся на большинство альф обязанность быть джентльменом выдрессировали в них отступность от своего «животного Я» и предрасположенности к доминации. Даже многоуважаемые деятели-альфы оказывались под каблуком данных реалий. Все чаще высокие титулы в их государстве получают именно омеги. Они становятся хозяинами и хозяйками лучших поместий, владеют огромными площадками земли, пьют лучшие вина Лондона. При этом им необязательно иметь мужей и детей. На наличие оных не обращают внимание, хотя присутствие в семье наследника повышает их статус. Дядя строго напоминал Тэхену, кто их пригласил, и поэтому ставил свои условия, — знал характер племянника от «а» до «я»: Если лорд, к которому они направляются, собирается смотреть на них с высоты титула, — Тэхен не вытерпит. В то же время последний надеется, что обойдется без проблем, ведь ради денег зубы не скалят. Не в этом обществе. Не в этой стране. Не при дамах и омегах. Тем более, когда они — лорды, графы и герцоги. — Я нормально выгляжу? Как только альфы прибывают на место, младший не успевает впечатлиться окрестностями, отозвавшись на обращение. Он проводит оценочный взгляд по старшему альфе и фыркает. — Может, выясним это у твоей возлюбленной? Торговец закатывает глаза, — ужасно невежливо, но вокруг нет тех, кто мог бы вычислить его оплошность. С двух сторон — лес, альфы стоят с деловыми чемоданами и зонтами на случай дождя, смотря в конец широкой, вымощенной гравием тропы. Поодаль от них — особняк, и его габариты невозможно объять взглядом сразу. Его также охраняют две каменные статуи и кустарники, выстриженные в виде конусов. — Ви, пойдем ко входу. — Какая-то безвкусица, если честно. Это имения лорда, обожающего редкие ткани? Берн не реагирует на тэхеново замечание, лишь двигается вперед, порывая племянника его догнать. У двухстворчатой двери, над ящиком для почтовых писем — колокольчик со свисающим для звонка утяжелителем; они оповещают о своем приходе и нервно переглядываются, а Тэхен мысленно задается одним и тем же вопросом: «Неужели не одного дядю пригласили на ужин?» Он совсем забыл спросить его об этом в кэбе. Дверь отворилась через несколько минут. Тэхеновы глаза расширились, когда перед ним предстали огромный зал с массивной лестницей и двое лакеев у ее ниши. Это не что-то удивительное, но что-то, что он видит впервые. — Сэр Миддлс? — Миддлс Берн. — Добро пожаловать. Уже вторым Ви замечает дворецкого. Это статный парень его роста и примерно похожего возраста, судя по чертам лица. Внешность незнакомца ближе к азиатской, что удивляет альфу повторно. Фигура упакована в соответствующую одежду высокорангового слуги. Берн входит в чужие владения первым, любезно пропускаемый прислугой; их зонты забирают, затем прикладывая собственную руку помощи к багажу, в то время как торговцы снимают каждый свое пальто. Дворецкий вежлив и крайне сдержан, каким ему и подобает быть, но Тэхен слишком внимательный, замечая, что незнакомец скрывает свое происхождение, наслоив на естественный запах стойкий шлейф духов. Этот слой настолько плотный, что Ви кажется — перед ними омега. Весомее только аргумент, что если лорд омега — то его дворецким не может быть альфа. Иначе — чересчур почетно. Прекрасный повод для ненужных слухов. — Господин Ли ждет Вас в своем рабочем кабинете. Прошу за мной. Тэхену хочется застонать вслух: их пригласили на ужин или только ради очередной сделки? Обидно, если последнее, но он постарается сделать все, чтобы дядю не опозорить. Поэтому, когда им предлагают присесть за стол напротив лорда, плечи Тэхена гордо расправлены, а взгляд — участливо безразличен. Приталенный жилет прибавляет ему статусности, как заключенные в замок на животе пальцы — деловой вид. — Я очень рад снова Вас здесь видеть, сэр Миддлс Берн. У омеги напротив темные, непроглядные глаза, высокие скулы и симпатичный нос. Волосы прибраны на корейский манер, как у его дворецкого. На тонких пальцах — перстни с драгоценными камнями в огранке. Запах — истинно омежий, в радужке изредка проплывут отголоски голубого, сверкающие и тут же потухающие. Знать легко показывает свою сущность на собственной территории, но чтобы сходу при принятии гостей — странно, по тэхеновым меркам. — Это честь получить приглашение в Вашу обитель, милорд. — Я также рад принять вашего родственника, — щебечет лорд, приковывая глаза к молчаливому альфе. — Как твое имя? — Он вашего возраста, мой лорд, — нервно отсекает Берн, игнорируя племянника и распространяющуюся в его запахе пепельную горечь гнева. — Называйте его Ви. — Ви? — омега бросает мимолетный взгляд в сторону. Его слуга, стоящий в углу, напряженно хмурится. — Звучит как прозвище для элитной проститутки. Тэхен впивается ногтями в кожу, но не удерживает красный проблеск вокруг зрачков, зажигающийся маленьким пламенем. — Тэхен Миддлс, — он все-таки чеканит вежливо, но сердито, буквально на границе между. — Ви — рабочий псевдоним. — Простите, сэр. Я не хотел вас ничем обидеть, — его провокатор провально сдерживает жеманную улыбку. — Ли Минхек. Приятно познакомиться. Не знал, что у вас был перерыв от работы с мистером Берном на тот момент, когда мы заключали сделку. Наше представление друг другу припозднилось. — Вы надеялись на знакомство со мной?.. Острый взгляд Минхека сравним разве что с лезвием, — и с человеком подобного рода дядя Берн имел дело; Тэхен потерял дар речи, уставившись на него, когда старший без труда перевел тему: — К сожалению, у нас нет времени на долгие беседы. Да и у Вас плотный график, милорд… — Верно, впереди балы, — омега тяжко вздыхает, все так же фальшиво, — охота, снова балы, встречи… Но, прежде чем мы заключим новый контракт, я хотел бы удостовериться, что вы сыты и удовлетворены пребыванием здесь, господа. Чонгук, спустись проверить, готов ли стол. Дворецкий, за все время прежде не обронивший ни слова, кланяется: — Его накрыли за минуту до появления гостей, милорд. Значит, Чонгук — его корейское имя. Тэхен мгновенно это запоминает, исподтишка взирая на оного: парень обладал юношеской красотой и одновременно хорошим телосложением. Брюки, рубашка под стройным жилетом и белоснежные перчатки создали между собой контраст, подчеркивающий цвет его чистой кожи. — Тогда пришло время спуститься к ужину.        Тэхен всего один раз в жизни видел роскошно накрытый стол, даже живя с дядей Берном безбедно. Но в тот исключительный случай он не мог ни выпить, ни съесть что-то из блюд, — за ужином сидели взрослые. Теперь же ему совсем не пять лет, он — приглашенный гость, перед ним бокал кларета, поданного с поджаренным мясом. Рядом — его дядя, разглядывающий бутылку портвейна. Напротив, у противоположный стены — тот самый лорд, при виде чьей улыбки у Ви сжимается горло и появляется хаос в голове. — Вы можете приступать, мой лорд, — дворецкий смирно наблюдает за троицей господ, и сейчас Тэхен завидует его спокойствию. Он не побоится сказать, что хотел бы стоять на его месте, лишь бы не сидеть за одним столом с человеком, который ему противен. — Идет шестьдесят восьмой год, — омега первый прикасается к столовым приборам, разрезая горячее. — Как думаете, сколько ваш бизнес пробудет на плаву? Тэхен рад, что вопрос подразумевает ответ старшего альфы, а он может уткнуться в еду, начиная вторым после хозяина дома. Невольно младший приковывает взгляд к Чонгуку, не понимая, почему тот до сих пор здесь. Как правило, во время ужина господина с кем-то дворецкий удаляется для своего, если больше нет поручений. — Я не питаю баснословных надежд, милорд. Но могу дать Вам гарантию, что наши ткани будут хорошо продоваться, пока мы не в Манчестере. — У вашего племянника такое же мнение? — У него не было возможности со мной работать в последнее время. — У Вас что-то со здоровьем, сэр? Ви приходится поднять глаза и посмотреть на Минхека. Для храбрости альфа сначала делает глоток из своего бокала. Что дядя от него ждет, лжи? Какую сказку старший рассказывал лорду все это время? — Нет, — судя по тому, что не слышно тяжелого вздоха, Ви справляется. — Желание отсутствует. — На мой взгляд, господа, возможность и желания — разные вещи. — Зачем тогда возможность, когда нет желания? Вилка, которую лорд держит в руках, издает скрип по тарелке: альфа на его замечание успешно парирует. Впрочем, дядя Берн становится напряженным. Явно фальшиво улыбаясь при этом, Тэхен перегибает палку — перечит. Они — обычные торговцы, это ничто против титула омеги. — Что ж, лучше перейдем к новому контракту, сэр Берн. — Насчет него, милорд… — Чонгук, присядь и съешь что-нибудь. У Тэхена почти поперек горла встает кусок мяса, альфа хлопает глазами в сторону дворецкого. Никто и никогда не посадит прислугу за один стол с хозяином, но Минхек действует исключительно. Когда Ви думает, то не понимает, почему. Этот неприятный омега… что он хочет продемонстрировать этим? — У меня нет аппетита, простите. — Сегодня твой День Рождения. Я не могу оставить тебя голодным в такой день. Стоит Чонгуку сесть на место рядом с Минхеком, тот сам разливает в его бокал вино. Рука дворецкого слегка медлит перед тем, как принять напиток и обхватить пальцами ножку бокала. Дядя Тэхена начинает нервно постукивать туфлей по полу. — Сэр Миддлс Берн любезно согласился мне кое в чем помочь, — ладонь лорда подпирает подбородок. — Я буду благодарен и вам, Тэхен Миддлс. Сделаю все возможное, чтобы вас удержать. Заявление не из ожиданных, Тэхен с непониманием открывает рот. Все выглядит так, словно все трое, кроме него, осведомлены, о чем речь. — То есть?.. — В первую очередь это моя просьба, — Минхек накрывает рукой плечо рядом сидящего. — Мне нужен новый дворецкий. Сэр Миддлс Берн предложил Вашу кандидатуру. Старший альфа нервно озирается на племянника, пока в голове последнего вертится услышанное. Гостевой праздничный зал временно погружен в тишину из-за него. — Я не имею понятия, про что вы, — Ви указывает подбородком в сторону единственного хладнокровного лица и сощуривается. — У Вас уже есть дворецкий. Плечи Чонгука расправлены, но глаза равнодушны. Отдав хозяину власть контролировать ситуацию и свернув надзор за ними, он впервые притронулся к еде. — У Вас будет немного времени поразмыслить о моем предложении. Может, все-таки проявите желание. — А что, если нет? — Ви, ты ставишь меня в неловкое положение, — Тэхен мелко вздрагивает при словах дяди, когда тот приближается к его уху. — Вот почему я здесь. Потому что ты хочешь, чтобы я на него работал? — Ви… — На лорда. Вдали от дома, — шипит альфа. — Тем более на о… — Вильгельм! Уму Тэхена не поддалось поведение близкого, когда после тот громко извиняется перед лордом, встает из-за стола и велит следовать за ним. Ви унижен этим, поэтому не решается посмотреть на присутствующих. Однако вдали от посторонних, в коридоре при освещении в один канделябр он набросился на старшего. Из-за медленной реакции Берн позволил заминке произойти и оказался прижатым к стене, за лацканы пиджака. — Ты мне обещал, — тихим, но угрожающим голосом на него рычат. — Никогда. Никогда не обращаться ко мне по этому имени. — Когда ты прекратишь этот спектакль? Тебе чертовых двадцать шесть лет! — Берн в ответ сжимает руки на чужих запястьях, от его прежних карих глаз остается бордовая радужка, зрачок сжимается с каждым недовольным вздохом. — Твое поведение — непопустительно. — Я знаю только одного человека, который заходит сейчас далеко! — Немедля отпусти меня. Как ты посмел поднять на меня голос? Ни за что Тэхен не признает собственное отступление поражением. Он делает, как ему говорят, потому что так побуждает достоинство — вовсе не Миддлс-старший. — К твоему сведению, мы оба переступили границу. Отрицай это столько, пока не успокоишься. Мне наплевать, — он отходит к противоположной стене и, враждебный, застывает там. — Этот омега — явно не тот человек, на которого я хочу работать. — Прежде всего выгода от этой ситуации достанется именно тебе, — Берн деловито оправляет одежду и, не совсем готовый извиняться первым, смотрит в пол. Тэхен вздергивает бровь. — Незадолго до смерти твоих родителей я обещал им, что в будущем тебя ждет лучшая жизнь. Тэхен, мягко говоря, не выглядит впечатленным, стоит упомянуть вышесказанное. Его линия челюсти подчеркивает настроение, в котором пребывает парень. — Быть на побегушках у лорда — это, по-твоему, лучшая жизнь? — Подумай, сколько мест ты с ним посетишь; где будешь спать и что есть; каким статусом тебя наделят; как легко будет жить. И тогда ты поймешь — это самая лучшая альтернатива твоего жизненного пути из всех возможных, которые ты сможешь представить… — Это не мое, дядя. — Не будет, пока не попробуешь. Столько дыма без огня, — наворачивается мысль в голове Ви. Старший пусть и предпринимает попытку остаться бескомпромиссным, но поджатые в неуверенности губы выдают альфу с головой. Мало ли, как предполагаемый уход Тэхена повлияет на него самого. Готов ли старший отпустить его? Возможно, он тысячу раз себе задал эти вопросы, но, взвешивая решение, пришел к тому, что благо — в работе на лорда, а не продавца тканей, чей бизнес может в любой год прогореть, оставив их без еды, одежды, дома и стабильной жизни. — Я не хочу сдохнуть, прислуживая. — И пойти по их стопам?.. Черты лица Тэхена смягчаются всего на долю секунды. Его родители — остаются с ним и в живых, чудесных воспоминаниях, помимо самого горького. — Да. Хотя бы для того, чтобы создать семью и жить ради кого-то не потому, что обязан. Их диалог прерывают шаги и движущийся из-за угла источник света. Удерживая в одной из рук подсвечник, дворецкий направляет его на их фигуры. — Уже стемнело. Господин попросил подготовить для вас комнаты.        — Неужели даже чай уже не попьем? Не собираясь держать в секрете свое лицемерие, Тэхен направляется за дворецким, лишь бы скоро расстаться с дядей. Чонгук мельком оценивает последствия их ссоры, замечая разве что сдвинутый ковер на месте возле табурета с трехголовым канделябром. Альфа через минуту занимает мысли тем, что слуга никак не отреагировал на царившую вокруг гостей атмосферу противоборства. Глупо было бы отрицать, Тэхен наблюдал за ним во время ужина. Чонгук придерживался строгого этикета и повадок, был терпелив в определенный момент, снисходителен — в другой. Его пальцы влегкую кружили бокал вина, губы — почти не прикасаясь к краю, осушали тот глотком за глотком. Чонгука не волновала близость хозяина, — такое не впервые в их практике. Так что могло случиться, что на его роль потребовался кто-то другой? — Для удобства мы определили комнату господина Тэхена близко к вашей, сэр Берн. — Спасибо, Чонгук, — второй альфа не проявляет радости, смятение — да. Учитывая, куда и к кому они ехали, Тэхена это не удивляет, он хмыкает и — совсем чуть-чуть — злорадствует. — Если господин Тэхен не может уснуть без чая на ночь, я могу принести его. Господин Ли просил уделять вам все мое внимание. Тэхен вежливо отказывается, хотя понимает, что дворецкий не удостаивает его взглядом, — приходится идти, глядя на чужую спину. Сужаясь к талии, силует Чонгука сходен с песочными часами и отбрасывает на стены — в каком-то смысле — элегантную тень. Когда как тэхенова сливается с тенью его дяди, запрятавшись в ней. — Я должен расстелить Вашу постель. В очередную спальню дома они заходят вместе с дворецким, а Берн удаляется в собственную комнату. — Спасибо за гостеприимство, — морщится Тэхен, слепо шаря по темноте глазами. На тумбе возле полутораметровой кровати зажигают лампаду, до его рецептеров доносится запах сгорающей пыли. — И с Днем Рождения. Решил, что лучше скажу сейчас, чтобы не тратить на это время утром. — Вы должны благодарить не меня. Я выполняю свои обязанности. — Тогда почему он хочет заменить тебя? Возня с бельем для постели и комфортного сна прекращается Чонгуком постепенно, сначала — молча. — Если я расскажу, вы согласитесь занять мое место? Тэхен решает, что не хочет на это отвечать. Альфа терпеливо ждет, когда Чонгук выполнит свою работу. Не получив ничего вразумительного, тот склонился расправить простынь — и волосы перекрыли ему лицо, обрамляя завитками возле ушей и подбородка, на кончиках. Если Чонгук омега — то справедливо красивый, с губами под стать для долгих, обомляющих поцелуев, с идеальной пропорцией манерности и загадочности в поведении… Скрываемый, его запах не давал никакой информации, но Тэхен был предрасположен к догадке, что он не отталкивающий. — У тебя красивые длинные волосы. Дворецкий резко поднимает голову, чтобы посмотреть на стоявшего в стороне альфу. Теплый огненный свет посадил на него мягкие тени, превращая мрамор кожи в желтый воск. — Думаю, флиртовать со мной — это не лучшая идея, сэр. Знаете, Тэхен не флиртует с людьми, которые ему неинтересны так же, как иногда не флиртует и с теми, кто ему импонирует. Он лишь смотрит с усмешкой, пожимая плечами. Чонгук сам это сказал. — Это был не флирт. Разве что только… возможно, ты хочешь, чтобы он им оказался? Чонгук вздыхает так, словно давится воздухом, но всего через мгновение издает нарушающий идиллию другого смех. — Я почти не заметил, как мы перешли на ты, — смешинки в абсолютно точно карих глазах пляшут с чем-то более темным, но не тем, что понравилось бы Ви. — Минхек совсем не прав. Ты не подходишь ему в качестве моей замены. — Что? — Похоже, ты играешь в недотрогу, Вильгельм. А на самом деле? Как много дней тебе нужно провести в нашем доме, чтобы начать соблазнять хозяина, потому что он омега с титулом? — Твой хозяин — последний омега, который мог бы меня покорить, — решая спустить с языка Чонгука столько неуважения, Тэхен осознает, что их разговор стал... живее. Этот слуга не разговаривает с ним как с отбросом из среднего класса, но он разговаривает с ним как с альфой. Даже немного обращается к совести. Хотя насмешка — перебор в перечисленном. — Я смотрю, что лично тебе понадобилось не так много, чтобы снять свой фасон молчаливой куклы. Если ты закончил, то не мог бы выйти? Открываясь в зевке, рот Тэхена сигнализирует, что владельцу нужен сон и что постороннему пора. Альфа наконец-то снимает жилет с себя, ожидая чужого ухода, но дворецкий не действует по предписанию и отмирает для того, чтобы сократить между ними расстояние. — Я просто хочу тебя предупредить, — Чонгук добивается того, чтобы Ви расслабился, снизив бдительность прикосновением к грудной клетке альфы, и дотягивается руками в перчатках к верхней пуговице на его воротнике. Близость дворецкого сначала трепала Тэхену нервы, но поскольку чужим пальцам поддалась вторая пуговица, третья и лицо слуги изменилось в многообещающую сторону… — Ты на чужой территории. Ох, и откуда при этих словах взялся томный взгляд, в один голос с горячим румянцем намекающий о влечении? С другой стороны, Ви не понимает, что такого в том, чтобы спонтанно чего-то захотеть. Вот он и подцепляет подбородок Чонгука, желая ни к чему не обязывающего поцелуя, решительно уверенный в том, что ему дадут все причитаемое, но скачок цветной искры в глазах Чонгука отталкивает.        Черт дери сущность Тэхена, Чонгук — альфа.