scarlatto // take over

- для меня с супругой большая честь встречать вас в нашем доме, господин чхве, - мужчина в возрасте вежливо склонил голову, как и его спутница, что он держал под локоток. - простите мне мою бестактность, но почему же вы сегодня без спутницы? - о, не стоит просить прощения, господин сон, - снисходительная улыбка украсила лицо молодого мужчины. - человек, которого я хотел пригласить на этот замечательный прием оказался весьма занятым, и мне пришлось идти сюда одному. но ведь это никак не влияет на исход вечера, верно? - конечно, господин чхве, - седовласый мужчина кивает в подтверждение своим словам, взглядом цепляясь за фигуру за спиной молодого господина. - нам с супругой придется оставить вас ненадолго, но прошу - наслаждайтесь сегодняшним вечером. - благодарю, - чхве улыбнулся супругам напоследок, и каждый разошелся в разные стороны. спустя четверть часа лицемерия и надоевших улыбок, внимание мужчины привлекает мелькнувшие у входа в залу фигуры. знакомые алые пряди указали на личность их обладателя, одного из тех припозднившихся на банкет людей, огонь злости раздувая в груди молодого господина. "так вот какие у тебя дела, да, хонджун?" - горькая усмешка скользит по прекрасному лицу, пока пальцы до побеления костяшек с силой сжимают тонкий хрусталь под собой, и звонкий треск привлекает внимание ближайших гостей. алые капли разбиваются о мрамор полов, на сотни брызг разлетаясь, а мужчина словно и не замечает боли, в полюбившиеся глаза испуганного парня смотря. "прекрасные ужины в ресторанах, отдых на вилле за городом, и обещание подумать" - в голове молодого господина звучат набатом слова кима. из потемков воспоминаний мужчину вырывает все тот же алый цвет. белоснежный платок опускается на израненную ладонь, пока молодой парень напротив чхве становится. просит пойти за ним, кажется сану, аккуратно за свободную руку ведя мужчину к уборной комнате. чхве все также безучастен, в стену смотрит, пока огонь ревности и обиды пожирает его изнутри. ярким отблеском мелькает пинцет в музыкальных пальцах решившего помочь ему брюнета, и откуда он взялся вообще, сил думать абсолютно нет. испепеляющий, мучительный огонь затухает под силой удивления и шока. брюнет, что пинцет отложил на все тот же мрамор столешницы, над искалеченной ладонью голову склонил, и горячий влажный язык прошёлся по рваной коже, алые следы слизывая подчистую. и жар его тела был стократно сильнее огня внутри груди. жар этот передался и чхве, мурашки по телу его пуская, заставляя в ошеломлении издать тихий стон, голову откинув на стену за спиной. язык продолжал творить непотребство, каждый изгиб повторяя, пальцы, один за другим, в глубину рта хозяина затаскивая. сан не сможет сказать, когда это обжигающее неприличие окончилось, потому как морок его все ещё накрывал мужчину с головой. - красный вам к лицу, молодой господин, - кровавая усмешка украшала прекрасное лицо брюнета, взгляд визави к себе притягивая. - хотелось бы мне увидеть как вы будете смотреться на алых простынях моей постели. музыкальный пальчик его скользит по черным лацканам пиджака мужчины, пока юркий язычок собирает остатки алых капель с пухлых губ. в глазах его не было чертей или огромного кипящего котла из ада, как любят сравнивать молодые девчонки. нет, там был бездонный омут, что затягивал мужчину все глубже, длинными водорослями оплетая ноги чхве, не давая и шанса на спасение. и сан позволил себе потонуть в нем. потонуть, и забыть о предательстве кима. поцелуй был солёным от крови, со сладковатыми нотками клубничного блеска для губ брюнета, и просто головокружительным настолько, что мужчина потерялся во времени и пространстве. он не вспомнит как они выбрались из небольшой комнатки, не вспомнит обеспокоенных возгласов хозяина банкета, как не вспомнит и о том, что вел свой порше словно сумасшедший. очнётся он уже в своей квартире, в прихожей усадив на тумбочку безумно сладкого брюнета, пока в мыслях его не промелькнут его же слова: - у меня простыни тоже алые, так что едем ко мне. до возбужденного сознания не сразу дойдет, что под алым костюмом молодого парня нет абсолютно ничего, а вырез пиджака безбожно глубокий. он будет покрывать его шею и плечи алыми отметками, под цвет их обоюдной страсти. мгновение, и брюнет оплетает его поясницу бедрами, пока не разрывая поцелуя они будут добираться до спальни. верхние одежды чхве потерял ещё по дороге, что пали под проворными пальцами молодого парня, пока сам их хозяин выгибается вдвое от силы укусов, что обрушились на показавшиеся из-под выреза горошины сосков. алые простыни встречают его холодом, током бьющим по телу, в спине выгибая ещё сильнее, потому как алая шерстяная ткань не выдержала силы мужчины. с кого первым слетают штаны не ответят уже оба, языками сражаясь, кажется, насмерть. алые полосы спину мужчины украшают, аккуратный маникюр парня портя подчистую. и звонкий протяжный стон наполняет спальню, стоило губам мужчины опуститься на ноющее естество брюнета. тот стоном своим захлёбывается, головой мотая из стороны в сторону, лишь бы продержаться в сознании ещё немного, пока кулаки его сжались на простынях, сминая ткань безбожно. мужчина торопится, от желания изнывает, когда пальцы смачивает собственной слюной, вводя один сразу до конца, на розовую головку дуя. и брюнет под ним теряет человеческий облик. на алых простынях остаётся лишь обтянутые кожей кости, потому как сознание покинуло его тело, уступая место сводящему с ума наслаждению. а чхве лишь ухмыляется, вновь накрывая возбуждение тонкими губами. растяжка не была долгой, потому как стоило пальцам задеть сладостную точку внутри, стоило только парню вновь криком зайтись, как терпение мужчины покинуло его до конца этой ночи. он вошёл одним слитным движением, сразу до упора, выгибающимся парнем под ним любуясь. толчки его беспорядочны, хаотичны, как и стук его обожженного сердца, чьи раны неспешно залечивали крики и стоны брюнета, его мольбы и просьбы двигаться только сильнее и грубее. пальцы сана оставляли темные следы на нежной коже молочных бедер парня, рот его терзал запятнанную шею, тонкую кожу над скачущим кадыком засасывая. а пальцы брюнета все терзали его спину и руки, алые капли собирая у краев ранок, что позже слизывал парень, в удовольствии глаза прикрыв. они сменяют позу не произнося и слова, лишь взглядами перекинувшись, меняют положение на мокрых простынях скользя коленями. мужчина обнимает брюнета со спины, перехватив поперек живота израненной ладонью, второй вцепившись в молочное бедро. так он входит лишь глубже, теснее прижимаясь к молодому телу, следы оставляя на плечах и лопатках. пока парень губы закусывает, потому что кричать постыдно хочется, умолять двигаться ещё сильнее, до боли в бедрах и пояснице. они вновь языками сплетаются, пока слюна с подбородков их капает на алые простыни, они в глаза друг другу смотрят, когда возбуждение становится слишком сильным, и накрывает их тела дрожь пуская. белесые капли орошают грудь брюнета, что тихо мяукает, когда мужчина покидает его тело, на влажные простыни его укладывая. они смотрят в глаза друг друга, пока морфей не утащит обоих в свои чертоги. утро встречает мужчину яркими солнечными лучами в глаза, остывшими простынями на второй половине кровати и запиской на прикроватном столике. "уверен, это была лучшая ночь в твоей жизни. а потому встретимся, как только ты отследишь свою тачку, красавчик~ кстати, меня зовут сонхва, охренительно трахающийся мужчина)