Fiat

Погрузиться в неизвестность в одиночку — необычайно смело… или необычайно глупо. «Братья по оружию» или всё-таки «человек человеку волк»?

Салим не был похож на солдата. Скорее, на дезертира, что слиняет при любой удобной возможности. Иначе как объяснить его рвение объединиться с врагом, желающим свергнуть Саддама? Джейсон колебался. Уверенность покидала его, когда один конец лома с треском рвущихся сухожилий входил внутрь, словно шпиговал мясо, и выходил наружу. А-ля барбекю, что оставалось лишь поджарить до хруста мягких косточек. Эти твари… «Вампиры», — всплыло в памяти определение Салима. И в многочисленных записях, оставленных археологами, их называют не иначе как демонами из преисподней. Они питаются человеческой кровью, так почему же выглядят словно многовековые, иссушенные до праха мумии? «Стоит позавидовать их быстрому обмену веществ», — думалось Джейсону, когда он вместе с Салимом обхаживал очередной барельеф с изображением мифологического сюжета — шумеры поклоняются вождю. Какое зло тот совершил, кто того настолько проклял, что его владение обратилось в пристанище монстров? При прочих обстоятельствах Джейсон не прочь был бы вжиться в образ туриста. Сколько исторических ценностей пылятся в углах, сколько крови пролито, сколько казнено за неверность деспотичному царю? — А хрен с ним. — Джейсон в мгновение ока потерял интерес к древнему храму. — Что? Салим проследил за взглядом Джейсона. Стремительные, точные, беспощадные порезы на стенах пещеры (какие же у них острые когти!) всё прояснили. Единственный проход погребён под кучей камней, каждый весом с тонну. — Нужно поискать другой путь. — Мы заблудились. — Нет, не заблудились. Я помню маршрут. — Надеюсь, члены иракской армии не страдают топографическим кретинизмом. Джейсон ляпнул невпопад, и тугое молчание повисло в воздухе, как фальшивая нота. Но Салим предпочёл не вступать в конфронтацию. Сообразил, что ссориться с братом по оружию на данном этапе не стоит: всё-таки им необходимо прикрывать спины друг друга. Доверие сейчас — такой же ресурс, как бомбы, патроны и пистолеты. Они напоминают двух зайчат, держащих баланс на деревянной доске, над пропастью глубиной в радиус Земли. Стоит одному подпрыгнуть — другой канет в лету. Стоит другому оступиться — первый отправится на тот свет. Непохож. — Мы должны держаться вместе. Однако если хочешь идти — уходи. Я тебя не держу. Непохож ты на солдата. Джейсон отметил, что для иракца-вояки тот необычайно спокоен. Рассудителен. А про лом, что неизвестно как держится за спиной хозяина и что надёжнее любых патронов, и речи быть не могло. Всё в Салиме внушало доверие, а особенно его английский с акцентом. А шевеление губ, когда тот произносит всуе имя Аллаха… Ты здесь случайно. Голова у тебя забита совсем не войной. Ты боец через «не хочу». — Я не говорил, что хочу уйти, — усмехнулся Джейсон. — Но когда мы выберемся… — …Ты прострелишь мне голову. Я знаю. Но до тех пор давай забудем то, что есть наверху. Там война, там сущий содом, там иной мир, и проблемы того мира не касаются нас, пока мы здесь. Джейсон кивнул. Взгляд снова ненароком упал на запёкшуюся кровь и следы когтей. — Враг моего врага — мой друг, — продолжал Салим. — Это смотря с какой точки посмотреть. Относительно тварей, что хотят сожрать не только меня, но и иракское подразделение, они — мои друзья. — Джейсон решил, что не стоит давать Салиму расслабляться. У них же не медовый месяц, в конце концов. — Весьма… похоже на логику смертников. Ты настолько меня ненавидишь, что готов отправиться на тот свет вместе со мной? Джейсон смолк. Салим бросил на него короткий взгляд, но потёмки древних тоннелей вновь перетянули его внимание. Шаги эхом отдавались от влажного камня. — Нет… Я не это имел в виду, — растерянно пробормотал Джейсон. — Всё в порядке? Женщина с продуктами. — Я в норме, — выдавил он. Салим хлопнул того по плечу. — Мы выберемся, и всё вернётся на круги своя. Война. Чёрное и белое. Друзья и враги. Не теряйте настрой, лейтенант Колчек. Джейсон с округлившимися от изумления глазами уставился на врага, что прямо сейчас искренне старался его приободрить. Как сложно устроен мир — ещё вчера ты стрелял по его союзникам, а сегодня он проявляет неподдельную участливость. Словно армия перестала иметь значение, война — выдумка, а поверхности Земли не существует. Лишь сырой, пахнущий древностью храм и твари, выедающие кровь даже без трубочки. Джейсон почувствовал, как его парадигма дала трещину. Сбой в программе, вирус в системе. Так чувствовали себя еретики, отринувшие Бога? Нет, это неправильно. Чувства, вызванные наигранной (а Джейсон уверен, что Салим играет роль) заботливостью, скоро исчезнут, как пар от дыхания на стекле. И когда солнце коснётся их бледной от тысячелетней тьмы кожи, чары развеются. Иракец и американец поднимут друг напротив друга оружие и спустят курок. Ведь так? Салим толкнул Джейсона в грудь, и тот почти потерял равновесие, отступив назад. — Осторожно, — сказал Салим, — растяжка.