Просто закрой глаза

      «Не переживай, люди всегда проигрывают», – спокойно звучит в голове, и Стайлз мотает ей из стороны в сторону и сжимает руки в кулаки с такой силой, что слышен хруст костяшек.       — Ты ещё не победил, – выдавливает он.       «Не надо, не сопротивляйся», – этот обманчиво мягкий тембр, кажется, скребёт черепную коробку изнутри, ударяя по зрительным нервам: перед глазами то тут, то там вспыхивают белые круги.       — Я буду сопротивляться тебе, – сипло упирается Стайлз.       «Нет, не будешь, если увидишь правду, – спорит голос. – Просто закрой глаза».       — Нет!       «Если ты закроешь глаза, то увидишь всю правду».       — НЕТ!       «Неужели у тебя нет ни одного неизлечимого шрама? Просто закрой глаза. Ну же, Стайлз».       «НЕТ!!!»       «Умный мальчик», – удовлетворённо разносится из беспросветной мглы.       У Стайлза перед глазами – густая чёрная тьма. Она заволакивает сознание, отгораживая его от всего окружающего, втягивая в душащий безысходностью вакуум. Вокруг нет абсолютно ничего.       «Кроме Лидии, правда?»       Кроме Лидии. Она как тёмно-серый выдавленный на чёрном бархате контур – неуловимая, но ощутимая. Его несбывшаяся мечта, которой уже никогда не стать реальностью. Ему никогда не запустить руку в золото её волос, никогда не утонуть в зелени глаз, никогда не податься навстречу мягким губам. Потому что это Лидия Мартин – та, кто не обращает внимания на лузеров, кто встречается только с лучшими, кто с лёгкостью меняет парней, если видит лучший вариант: Джексон Уиттмор оказался забыт в тот самый момент, когда к школе впервые подъехала чёрная камаро с хмурым Хейлом за рулём. Потому что Стайлз никогда не будет ездить на чёрной камаро и носить рэйбены так, будто он в них родился. Потому что в Стайлзе нет и крохи той уверенности, что сочится из Дерека Хейла. Потому что Стайлз возвёл Лидию на такой высокий пьедестал, что уже и не дотянуться.       «Потому что это она – твой неизлечимый шрам, – услужливо подсказывают в голове, и он стискивает зубы. – Но ведь это не ты, Стайлз. Тебя заставили стать таким, а на самом деле ты другой. Ты должен стоять на пьедестале, пока она будет верно сидеть у его подножья. Всё, что ты видишь, – обман».       Всё, что видит Стайлз, – обман.       Всё обман.       «Ты же знаешь меня, – продолжает голос. – Кто я, Стайлз?»       — Ногицунэ, – сквозь зубы отвечает Стайлз.       «Кто я, Стайлз?» – настаивает голос.       — Ногицунэ.       «Ты впустил меня, Стайлз! Кто я?!»       — Ты – моя тень! – срывается Стайлз и распахивает глаза.       У его отражения под воспалёнными красными глазами – чёрные круги синяков.       — Я твоя тень, Стайлз, – произносит оно, глядя исподлобья. – Я – это ты.       Стайлз впустил в себя ногицунэ.       Стайлз превратился в ногицунэ?       — Я превратился в тебя, – жёстко поправляет он. – Знаешь почему?       «Потому что дверь не дверь, когда она открыта», – покорно отзывается Стайлз.       — И именно поэтому теперь она всегда будет заперта.