Драбблосборник. Бадди

      — Боже, как же я вымотался, — стонет Бак, падая на кровать, и тут же поднимает голову, потому что слышит:       — Ты поздно сегодня. — Эдди поднимается по лестнице с футболкой в руках, слегка улыбается ему и продолжает: — Твоя смена закончилась, моя — только начинается. Разве это справедливо? Мы почти не видимся.       — И тебе с добрым утром, дорогой, — с ехидцей отвечает Бак и откровенно облапывает взглядом обнажённый торс.       Роскошный обнажённый торс, давайте уточним.       — Так, — прерывает его Эдди. — Во-первых, даже не думай на меня так смотреть, мне пора на работу, и это изрядно отвлекает. А во-вторых, ты бы приберёг свой энтузиазм для домашних дел, м? Или ты думал, я не замечу гору грязных тарелок в раковине? А что насчёт стирки? Ты же обещал. Бак? — настойчиво зовёт Эдди. — Ты меня слушаешь вообще?       Бак, конечно, слушает. Он роняет голову обратно на подушку, вздыхает и будто бы в никуда произносит:       — Боже, как я его люблю.       Эдди умолкает на какое-то время и уже совсем мягко говорит:       — Это нечестно, Бак.       — Нечестно — то, что мы работаем в разные смены уже третью неделю, а список фильмов, которые я хочу с тобой посмотреть, становится только длиннее. Нечестно — то, что Крис в последнее время в зоопарк ходит с тобой, а это вообще-то моя зона ответственности. Вот это нечестно! — ворчит он и снова поднимается на локтях. — Что мы пересекаемся от силы полчаса в сутки либо дома, либо на работе, тоже нечестно.       — Никто не виноват, Бак, что тебе срывает крышу, когда я рискую собой, — замечает Эдди вроде бы вполне резонно и наконец натягивает футболку.       — Никто не виноват, но в разные смены нас поставили, когда ты ослушался приказа Бобби и кинулся за мной, Эдди, — напоминает Бак. — А у меня всё было под контролем.       — У нас разное понятие о контроле, Бак.       Бак знает. Чертовски хорошо знает, поэтому валится обратно на кровать и закрывает глаза. Эдди не уходит: кровать рядом прогибается, и Бак чувствует его губы на своих. Не совсем то, чего он хочет, но он отвечает, а когда Эдди отстраняется, напоминает:       — У нас будет двенадцать часов после твоей смены.       Эдди помнит.       Эдди уходит и снизу, уже от двери кричит, что тоже любит.