у каждого героя свои слабости.

Эта темная ночь разделила жизнь на мучительное «до» и «после», которое нужно будет так бережно хранить, чтобы оно не ускользнуло. Настоящую любовь встречают только раз в жизни и ей действительно покорны все возрасты, ведь это может случиться в 17, а может в 49. Ты никогда не перепутаешь это с чем-либо другим. Нам свойственно очаровываться: красотой или талантом. Но любить всепоглощающе по-настоящему можно лишь раз. - Всегда меня удивляет сила твоего творчества. Твои песни такие чувственные, слова въедаются под кожу. Рената выдохнула и откинулась немного назад на пассажирском кресле, она рассматривала огни ночной Москвы из окна автомобиля Земфиры и медленно водила пальцем по запотевшему стеклу, пытаясь что-то нарисовать. И пусть Зе раздражало когда кто-то трогал стекло руками, потом, после высыхания, следы остаются. Но она молчала. Молчала и рассматривала такую красивую блондинку на соседнем кресле. - Песню написать не так-то сложно, а вот любить – настоящий талант. - А ты любила? - А ты? - Я люблю. - И я. Люблю. Неловкая пауза прервалась поцелуем. Резким, неожиданным для обеих, жадным. Они будто боялись, что все это сейчас исчезнет, что все прервется. На секунду остановились, чтобы убедиться, что все это реальность. За секунду в головах у обеих пронеслась буря мыслей. Ренате хотелось крикнуть, что это мгновение было прекрасным. А Земфира корила себя за то, что пошла на поводу у чувств. У чувств, которых она раньше не испытывала. Было что-то похожее, но оно было намного тусклее. Сейчас же все обрело цвет, очень яркий цвет. Отныне мир не делиться только на черное и белое. Ей было так страшно от этого и так волнительно. А вдруг она подразумевала, что любит мужа? Хотя, если любишь, то не будешь целовать другого человека. А вдруг она вовсе и не хотела этого поцелуя, просто машинально поддалась напору? Смешанные мысли Земфиры Рената развеяла своими губами. Это неправильно, это, конечно, все неправильно. Но мы все подвластны силе большой любви. Никто не в силах перед ней устоять, никто не вправе выключить сердце. Если она настоящая. Если она чистая. Если она та самая. Обе не могли даже предположить, во что это все выльется, но обе знали, что это не закончится. Что это до гроба и после гроба. Нежные медленные поцелуи и легкие касания рук. Бабочки из живота, кажется, скоро вылетят наружу. Рената легла на колени к своему композитору, слегка неудобно, но так желанно. Как в юности. Снизу смотрела на нависшее сверху лицо певицы, нарочно шептала о любви после каждого поцелуя. Оголяла душу и плечи. На улице было холодно, но в машине этого не ощущалось, несмотря на то, что блондинка лежала без блузки. Земфира желала изучить каждый сантиметр её тела, такого красивого, такого хрупкого и изящного. Поцеловала в шею, аккуратно, чтобы не оставлять багровых следов, и поднялась к уху, от чего Рената всхлипнула и сжала рукою кожаное кресло автомобиля. Снова глаза в глаза.