Мне нужна твоя поддержка

      Все оставшиеся кристальные самоцветы в доме окружили Стивена. Всё тело подростка тряслось, а из глаз текли слёзы. Мужчина подошёл к сыну со спины как раз в тот момент, когда у парнишки начали подкашиваться ноги.       Стивена перенесли на диван и посадили так, чтобы он не смог упасть набок или вперёд и удариться головой, в случае потери сознания. Все были ужасно напуганы состоянием парня. Никто ничего не говорил, лишь молча уселись около него и пытались успокоить. В один момент у Стивена произошёл нервный срыв и его тихое нытьё превратилось в горестное громкое рыдание.       Грег прижал подростка к себе. Говорить Стивену что-либо сейчас — бесполезно. Парень просто не услышит никого, пока хотя бы немного не успокоится. Самоцветы гладили его по рукам и спине.       Жемчуг вновь начала винить себя в случившемся, считая, что Розовая была подавлена вновь из-за их беседы. Не стоило обиде Жемчуг из-за каких-то отсутствующих подарков в виде побрекушек быть вообще озвученной — это всё мелочь, по сравнению с тем, что они пережили вместе. Подавленность Розовой довела Стивена, так считал самоцвет.       Стивен продолжал рыдать и называть всех по именам, временами закашливаясь от всей жидкости, вытекающей из его глаз и ноздрей.

***

      Тем временем, на пляже сидела Розовая, которую Ляпис время от времени при помощи гидрокинеза ополаскивала водой. Осознав, что это не приведёт её в чувства, Висмут слегка замахнулась рукой и дала мощной отрезвляющей пощёчины испуганному самоцвету. —Ауч... —... Роза, ...очухалась? —Спросила Висмут, сев около неё. —Сколько пальцев показываю? —... Все?...       После ответа Розовый, синий самоцвет решил освежить её водой в последний раз. —Гхм... Тьфу.. Тьфу! Хватит, Пожалуйста! —Ты как? —Спросила Висмут. —Отхожу от случившегося... —Ох... —Обняла Висмут давнего союзника и одновременно врага. — Всё будет нормально. —Почему...? —Что? —Я столько всего сделала... —Эх... Прошу, обойдёмся без этого.       Розовая очень устала за эти дни, полных переживаний и моральных терзаний. Казалось, даже заточения в башне на несколько суток были менее ужасными, чем всё это. Склонив свою голову на плечо Висмут, Алмаз вновь заговорил. —Прости меня...       На лице Висмут появилась улыбка. Пусть эти слова сейчас ничего не дают на деле, но душу самоцвета они разогрели. —Ха - ха... Хахаха... —Засмеялась Висмут и поспешила пояснить.—Я так хотела услышать это, но никогда не думала, что услышу от алмаза... Ахахаха...—Заметив, что Алмаз сомкнул глаза, Висмут встряхнула её. —Хей, ты так от его удара ослабла или что? -Нет... Просто, усталость. Морально плохо. —Мне это знакомо. — Влезла в разговор Ляпис. —Когда я была заперта в том зеркале, я боялась, что сойду с ума. Все негативные мысли медленно разрушали меня, но при этом трещин на самоцвете больше не становилось.       Розовый Алмаз обратила внимание на Ляпис, пытаясь понять, о чём она говорит. —Не помнишь? То зеркало, что подобрала Жемчуг. —О звезды... Так ты... —Да, я там была, не делай вид, будто не знала. Меня использовали самоцветы, думая, что я на вашей стороне. —Я действительно не знала, что так можно сделать с полноценным самоцветом. Да, создаются специальные камни, которые способны выполнять определённую функцию, на подобии машин, в основном для артефактов, но полноценного самоцвета... —Ужаснулась Розовая. —Она говорит правду, Ляпис. У неё не столь много ума, как ты думаешь.       Слова Висмут оскорбили Розовую, от чего та гордо задрала подбородок и надув щёки, отвела взгляд в сторону. От увиденной картины, Ляпис стало смешно, помимо Алмаза, только у Перидот сохранилось серьёзное выражение лица. —Мне кажется, у Стивена серьёзные проблемы и ему нужна помощь. —Сказала Перидот. —И вы не виноваты в этом... Частично, но не полностью.       Розовая тяжело выдохнула. Встав на ноги, самоцвет посмотрел на недалеко стоящий дом, где находились самоцветы и двое самых любимых, родных для неё людей. Висмут, Перидот и Ляпис посмотрели в то же направление. —Пора бы вернутся. —Подметила Висмут.       Все остальные молча кивнули и направились обратно в дом. Поднимаясь по лестнице, стали слышны рыдания Стивена. Услышав их, Розовая сорвалась с ходьбы на бег и побежала к сыну. Растолкав всех, самоцвет вцепился в плечи сына, пытаясь успокоить своё дитя. Стивен продолжал плакать как маленький ребёнок, из его уст доносилась каждые последующие двадцать секунд лишь одно слово : “мама”. —Всё, что угодно! Умоляю, только не плачь! Я цела! Всё хорошо! Я рядом! Я не оставлю тебя, слышишь! —Кричал в истерике Алмаз. Машинально схватив подростка на руки, Розовая унесла парня в свою комнату, оставив самоцветов снаружи. Все, включая Гранат переживали за судьбу мальчика, но вмешиваться и вновь пытаться проникнуть в комнату через другие не стали. Всё, что они делали — ждали, накачивая оставшимся успокоительным Грега.       Розовая не спускала своего ребёнка с рук. В течении долгого времени, она продолжала укачивать его, как младенца. Стивен успокаивался и вымаливал прощения. —Ччч... Тише... У тебя жар... —Повторяла раз за разом Розовая. —Я никогда тебя не оставлю, чтобы ты не вытворял, каким бы ты не был, я буду с тобой до конца.       Спустя некоторое время, Алмаз вышел из комнаты вместе с сыном на руках. Самоцветы проводили Розовую наверх и помогли уложить парня. Гранат объявила сбор на кухне, Роза обещала, что подойдёт, как только даст Стивену жаропонижающее. Грег сидел рядом с сыном, понимая, что если бы он больше времени уделял ему, то возможно удалось бы избежать такого его состояния.       Дав подростку таблетку и воды, Розовый Алмаз тихо и быстро вновь положила сына головой на подушку и укрыла одеялом.       Возлюбленные спустились на кухню, где самоцветы ждали их. Два стула были оставлены специально для них, остальные стояли возле. Заняв свободные места, началось собрание.       Все были согласны с тем, что парню нужна была помощь психологического плана, но что делать никто не знал. Были предложения о регулярном сопровождении парня, были мысли о путешествии по планете, создать для него благоприятную среду, но Грег был настроен только на более верном решении, как он считал — психолог.       Розовая и часть самоцветов поддержали затею, так как это проблема по людской части, как считали самоцветы, и лучший вариант был определённо этот. Висмут, Ляпис и Перидот сейчас как никак нужны были в Мини-школе Родного мира, но заменять все уроки они явно не могли. Для благо каждого, Гранат приняла решение распасться на Рубин, которая пойдёт вместе с ними. И Сапфир, остававшуюся в доме, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию.       Желание самоцветов помочь было чрезмерным, а меры преувеличенны, но родители мальчика явно были сейчас не в состоянии, чтобы адекватно оценить обстановку. Они были согласны на любые предложения по заботе Стивена, лишь бы сделать так, чтобы их мальчику было хорошо.       Когда толпа разошлась, а Грег уехал с Аметист за продуктами, Жемчуг в прямом смысле слова прицепилась к Розовой. Крепко обнимая, самоцвет вновь начал извиняться за излишнее нытьё, место которому не было. Алмаз умолял прекратить унижаться и пытался объяснить, что обида Жемчужины ей понятна, что это никак не огорчило её и им нужно было просто договорить.       Убедить Жемчуг в её полной невиновности без криков не удалось. У самого Розового Алмаза от всего происходящего последние несколько дней начинался нервный срыв. Разговор на повышенных тонах не обошёлся без участия Сапфир, которая убедила идти Розовую отдыхать, обещая, что поговорит с Жемчуг.       Самоцвет поднялся вновь в комнату сына и лёг рядом с ним на его кровать. Не прошло и минуты, как стоило Розовой сомкнуть глаза и сразу провалиться в состояние глубокого сна.