Бабочка

«На следующей неделе я возвращаюсь в Корею». Счастливый смайлик. Она рада. И он рад, но всё-таки напуган. Одно дело общаться с незнакомкой через океан, а другое, когда она тут — в Корее. За последние четыре года та стала чем-то большим, чем неизвестной, которой он написал по чистой случайности, неправильно записав и перепутав буквы в адресе почты менеджера. Благо там не было чего-то важного и эпик фэйла избежать удалось, но в Биг Хит приняли решение этот адрес его лички удалить, неразумно полагаясь на его здравомыслие. Незнакомка ответила и с тех пор они общались, по началу сдержанно и осторожно, но потом башню снесло и уже двое чужих друг другу людей становились всё ближе. Парень бы назвал её лучшим другом, если бы только она знала абсолютно всё о нём, но она не знала, как и он. Ни внешности, ни имени, ни рода деятельности. Её корейский хромал, как старый дед с клюкой. Точнее он был слишком правильный, до ужаса старомодный. Поначалу казалось, что она — престарелая аджума, но девушка оскорбилась и неделю игнорировала его письма. Тогда ей было пятнадцать лет… Заклинило мозги у парня конкретно в тот момент, когда он прочитал её обиженное послание. До сих пор он в шутку называл её «пятнадцатилетняя аджума». А объяснялось всё просто: в их дыре, где она проживала, корейцев нет, даже последний китаец и тот сбежал за лучшей жизнью в нормальный город. Девчонка жила с бабушкой и дедушкой и те, уж как могли, прививали родной язык своей пусанской внучке. Общий город ещё больше их сблизил — он стал проводником. И задача стояла у него непростая — привить нормальный, человеческий корейский, а не доисторический, эпохи Чосон, а то и вовсе — Корё. Её же миссий стал его английский, как результат ему проще прочитать, чем произнести. Вторым культурным шоком стал тот факт, что заокеанская незнакомка не знала ничего о к-поп, дорамах и прочей темы Халлю. Оно, конечно, и на руку, но что за пещерный человек? Зато учеба наше всё. Правильно разумеется, но эта волна же часть наследия современной культуры родины! Признаться честно, парень хотел в тот момент звездануть, намекнуть и спалиться с потрохами. Остановило, наверное, то, что эти самые потроха потом развесил бы по всей Корее Бан Ши Хек лично. Утрировал, но что-то в этом было. С каждой высотой всё больше и больше присутствовал мандраж ошибки, незначительная оплошность и потроха уже по всему миру разлетятся. Но если уж падать со звёздного неба, то красиво, а не глупо. Хотя, когда его это по-настоящему заботило: пока не стукнешься, не почувствуешь боли. Вообще хотелось уйти тихо, даже незаметно — хоп, а всё уже — не будет больше ничего для всех, лишь для себя. Когда-нибудь эгоистичное желание пересилит… Когда-нибудь. — Что там? — хлопнул его по плечу подкравшийся Чимин, застав парня врасплох. — Красотка? — хён успел прочитать сообщение на горящем экране. Дёрнувшись и выйдя из приложения почты на мобильном, парень отошёл от любопытного Пака, заглянувшего в гости. А в глазах друга буквально миллион вопросов можно было прочитать: от банальных до сугубо личных. — Сколько вместе, а всё какие-то тайны, — поняв, что парень не собирается ничего говорить, Чимин прошёл к дивану и плюхнувшись на него, вальяжно рассевшись, схватил пульт от телевизора, включая первый попавшийся канал. — «Модный Дом Херин» официально объявил о том, что через месяц состоится юбилейный показ в большом зале галереи искусств Кан. Ровно двадцать пять лет назад Сон Херин и Кан Хэ Вон представили свою первую коллекцию, вызвав небывалый фурор по всему миру. Предстоящий показ, по словам Кан Хэ Вон, позволит прикоснуться к неповторимой фантазии покойной Сон Херин. Это событие, а особенно упоминание основательницы модного дома, пробудило массу слухов в сети интернет. Пользователи предполагают, что госпожа Кан явит миру коллекцию на основе эскизов Херин. Правда это или очередной слух узнаем через месяц. Одно ясно, Дом Херин всегда был вне времени. С экрана плоского телевизора вещала миловидная девушка, профессионал своего дела. Впрочем, текст ей придумали, а с телесуфлёра прочитать много мозгов не нужно. Неприязнь была у парня к ней, но Тэхён и предположить не мог, что за милым личиком скрывалась сущая нервотрёпка. Его друг уже десять раз пожалел, что связался с ней. Чан Ма Ри навсегда занесена в чёрный список у нужных людей, но Тэхёна по-прежнему передергивало от одного только вида девушки. Хорошо, что его тут не было сейчас. — Не понимаю, почему она всё ещё работает? — пробурчал Чимин, переключая канал, где вновь говорилось о показе Дома Херин. — Удивительно, но эта Кан ни разу не упоминала о нашем присутствии. На имени BTS хайп ловят все, кому не лень, а тут молчок. Я даже не привык к такому. — Все итак знают. И кто еще хайпится разобраться нужно, — пробурчал Чонгук, в мыслях обдумывая, что же ответить интернет-подруге. Чимин согласно кивнул. Уж кто-кто, а Дом Херин в хайпе не нуждался, даже спустя двадцать лет, назло злопыхателям, всё ещё ярко сиял и славы своей не растерял, как прочили многие после трагической утраты. — Сыграем? — предложил Чимин, косясь на джойстики, на что Чон согласно кивнул, так и не решив, что же нужно ответить. Потом, всё потом. *** Кан Хэ Вон — личность сильная, талантливая и… несчастная. Сильной её сделала жизнь, талантлива она была от рождения, а несчастной стала из-за «великой любви», которой на самом деле никогда не было. Женщина смело могла записать себя в победительницы касаемо видения бизнеса и денег, а вот личное счастье обошло её стороной. Нахальный бывший муженёк тряс деньги с кого только мог, умело манипулируя разводом с самой Кан Хэ Вон. И сейчас наглый Ли осмелился прислать ей смс с требованием денег, а то как знать, какое грязное бельишко бывшей жены он найдет в своей памяти. Всегда как что-то значимое происходило в бизнесе и творчестве госпожи Кан так он тут как тут со своим шантажом. И как можно было выбрать такого? Если бы повернуть время вспять можно было, то этого Ли женщина стороной обошла и не пошла против отца, который прочил брак с другим. Семья Кан не из тех, кто следует велению сердца в выборе партнёра на всю жизнь. К сорока восьми годам она осталась одна: лучшей подруги уже давно не было в живых, бывший оказался скотиной, а два брата, по убеждению женщины, полнейшие идиоты. Хотя старшему нужно отдать должное — компанией он управлял искусно, только приумножая состояние семьи Кан и своих акционеров. «К групп» стала воздухом для Кан Хэ Сона, а то, что собственная семья как-нибудь справится без его участия было чем-то самим собой разумеющимся. Младший же — Кан Хэ Ён — небывалый красавец, звезда и тот ещё придурок, избалованный поздно родившей его их общей матерью. Женщина его не простит никогда, а тому прощение и не нужно он итак знает все свои грехи и живёт с ними, старательно делая вид, что всё хорошо. Действительно — актёр, зачем только столько лет скакал по сцене в свете софитов? Но в трудные минуты она всё равно оказывалась подле него — он её младшенький так или иначе. Детей у неё не появилось, попытки свои она оставила после пятого выкидыша и уверовала, что значит такова судьба. Хэ Вон смело смотрела вперёд, но уже задумывалась о том, что пора подготовить наследника дела Херин, которую та безгранично любила. Только бывший муж назойливым комаром врывался в её жизнь грозясь ещё больше навредить её нервам. Хотя, что могло быть хуже клейма разведёнки в Корее? Но это она пережила и сейчас понимала, что Ли ничего скандального не смог бы вытрясти на свет, но фантазия была у него богатой, а общество доверчивым. Ну и всякие злопыхатели — куда же без них, любимых. Именно с их подачи выдумка станет правдой и тогда уже спасу не будет. Но и платить наглецу та не собиралась более. Отправив короткое сообщение старшему брату, Хэ Вон вальяжно расположилась в кресле, прикуривая тонкую сигарету. Наивный бывший всю жизнь полагался кормиться за её счёт? Она в первую очередь Кан, а общество негласно называло всю семью лисами — кумихо. Хэ Вон окрестили коварной, Хэ Сона хитрым, а Хэ Ёна роковым. Были ещё маленькие лисята-близняшки старшего и Хэ Ин — юная и незрелая. Именно малышку Кан Хэ Ин так ждала женщина, ведь только та была вправе получить Дом Херин. Предстояло очень много работы… *** Ни через час, ни через три хоть какой-то реакции девушка так и не получила на своё короткое письмо. Занят — твердил здравый смысл, но рой мечущихся мыслей в голове говорил, что не нужно было писать про возвращение, достаточно было спросить, как дела или ещё какую-то ерунду. А так получалось, что она чуть ли не на встречу навязывается со своим таинственным другом-корейцем. В Сеуле они будут ближе, как никогда до этого. Она хотела и одновременно не хотела этой встречи. Ведь всё прекрасно и так. А если он захочет и сам предложит, то что тогда? И вообще, может быть и не парень он вовсе? Хотя ей всё равно кто её интернет-друг, которого девушка тщательно скрывала от деда. Дедушка был очень строгий и лишнего ей было не позволено, всё проверялось: что читает, на какие сайты заходит и что смотрит по телевизору или слушает по радио. Даже старался свести к минимуму общение девушки с любимым дядей, особенно в те моменты, когда тот приезжал. Но позапрошлый год был счастливым для неё — дядя приехал и провёл с ней все триста шестьдесят пять дней. Научил танцевать под музыку, которую дедушка бы не одобрил никогда, поэтому учил хореографии подальше от глаз и ушей оного и льстил, говоря, что она отлично справляется. Он так красиво ей пел. Жаль, что долго не мог, она слушала бы вечность. Именно дядя говорил ей, что она невероятно красивая и добавлял, что он повидал немало красоток в своей жизни. Она верила. Он дал ей фото матери в тайне от старшего Кана. Именно он боролся со своим отцом, чтобы хотя бы какое-то развлечение было у девушки. А старый кореец лишь громко кричал о том, что с внучкой ошибок в воспитании у него не будет. Лишь бабушке удавалось успокоить деда, но и та не всегда могла что-либо предпринять, чтобы смягчить старика. Она хотела рассказать дяде о интернет-друге из Кореи, но не решалась, а после того, как тот распинался, чтобы та никогда парней на рамён не приглашала и на всякий случай девушек тоже, вовсе оставила эту идею. Узнала у своего неизвестного что же это значит, а учитывая, как дядя грозился прах по ветру развеять того, кто осмелится есть с ней рамён, то лучше вовсе умолчать о друге. Вся её жизнь тюрьма-тюрьмой и мира она толком не знала. Даже поход в школу и то радости не приносил. Да и какая могла быть радость, когда в классе именно ей была оказана честь стать объектом насмешек и травли. Среди сверстников она была единственной азиаткой — узкоглазой уродиной, грязным китайцем, ненавистной япошкой. С первого дня начальной школы и до последнего старшей. Если бы её не встречали и не провожали охранники, то как знать дожила бы она до своего взрослого юбилея, который уже скоро. Её часто избивали девчонки, но никогда не трогали лицо, чтобы никто не догадался. Они рвали её рисунки — одну из немногочисленных радостей в жизни, называя мазнёй… Только один раз в старших классах у неё был светлый момент, связанный со школой, когда новенькая девушка из Нью-Йорка пыталась с ней подружиться, но и то у неё были свои мотивы, как только та узнала, что одноклассница чистокровная кореянка и знала родной язык. Джейн нужны были её знания языка. В конечном итоге Джейн тоже досталось, ту окрестили подстилкой узкоглазых, и девушка через полгода исчезла из школы, города и её жизни. Кан Хэ Ин поёжилась, тряхнув головой. Зачем она это вспоминает только? Её жизнь в этом ужасном городе закончилась. Дед дождался окончания школы внучкой и гордо сообщил, что помирать на чужбине не намерен, а потому они возвращаются. Оставалось надеется, что в Сеуле всё будет иначе. В Сеуле был отец… Но нужна ли была ему Хэ Ин сейчас, спустя девятнадцать лет отсутствия друг друга в их жизнях и смогут ли они поладить, учитывая, что у того новая семья? Перебирая в руках цепочку с висевшим на ней колечком с узором взлетающих бабочек, девушка ещё раз покосилась на значок почты. Ничего. — Просто собирайся… *** Мужчина устало закрыл дверь трейлера и гулко упал на пол своей обители на съемочной площадке. Взгляды съёмочной группы провожали его с восхищением — невероятная игра, но он не играл. Слёзы продолжали ручьём течь из глаз, капая на пол. Душераздирающие сцены ему не нужно было играть, лишь сдерживать правдивый вопль внутри. Он так скучал… Сердце сжалось. Больно. До сих пор ему больно. Бабочка, вытатуированная на груди в области сердца, начинала жечь. Выдумка воображения, но такое реальное. Нельзя стереть, нельзя забыть. Кричать в руку, чтобы никто не услышал, но, чтобы стало легче. Он дышать уже не мог… Трясло так, что невозможно было уцепиться за окружающее пространство, хоть за что-то, хотя бы в мыслях. Не мог он больше так. Она же его ждёт… Дверь трейлера открылась и к нему подлетела ассистентка. — Господин Кан, господин Кан! — звала его девушка, тряся. — Где таблетки?.. — оглядывалась ассистентка, которая уже знала, что после таких сцен на съёмках ему нужны успокоительные. Углядев сумку, темноволосая начала в ней рыться, выуживая нужную пачку. — Выпейте, — протягивает девушка пару таблеток и бутылку воды. — Сейчас станет легче, — после того, как Кан Хэ Ён послушно выпил чёртовы таблетки, она прижала его к себе — непозволительно такое с боссом, но иначе никак. — Всё будет хорошо, — гладила она взъерошенные волосы Хэ Ёна. Мужчина прикрыл глаза и вслушивался в умиротворяющий голос, который рядом. — Чем я заслужил тебя, Кён Сун? — устало проговорил мужчина. — О, господин Кан, это я должна спрашивать за какие-такие грехи я заслужила вас? — выдала смешок Кён Сун, которая четыре с половиной года назад осуществила свою мечту — быть рядом с обожаемым айдолом. Уже бывшим. Хэ Ён мысленно усмехнулся. Таблетки действуют. Действительно, за какие-такие грехи? Ассистентка являлась правой рукой, вторым легким и личным табу. Он всё знал. Она обожала красоту и обёртку бывшего айдола, а со временем влюбилась в гнилую душу, пересекая дистанцию лишь в такие моменты. — Но за что-то ты меня всё равно любишь… — Кто-то же должен, — прозвучало тихо в трейлере. — По-настоящему.