Трое на Курайгане

Треск поленьев в камине, тихий шелест переворачиваемых страниц книги, мерное дыхание, гуляющий по коридорам замка слабый ветер и гул вьюги за окном — вот и все звуки, наполняющие гостиную замка. Можно сказать, почти что тишина. Оно и понятно: Ророноа отправлен в свою комнату отсыпаться, Перона тоже, скорее всего, отдыхает — на дворе всё же ночь. Обычно в такие ночи, как сегодня — холодные, снежные, с завывающей на улице метелью, — Михоуку спалось лучше всего, но сейчас сон никак не шёл. Захотелось достать новую книгу, неважно даже, какого жанра, налить себе вина или чаю (а повозилась бы на кухне Перона — можно было бы угоститься и глинтвейном) и наслаждаться зимним волшебством. В конце концов, он у себя дома, может себе позволить такие маленькие приятности. Дверь, едва слышно скрипя, отворяется. Михоуку не нужно поворачивать головы, да даже применять волю не надо, только поднапрячь слух, чтобы по чеканному шагу и знакомому сопению понять — Зоро. Через полминуты ученик, замотавшийся в своё одеяло, как в кокон, наконец появляется в поле зрения и плюхается на диван, неприлично широко зевая. — Почему не спишь? — без лишних любезностей обращается к Зоро Дракуль, скептически оглядев прикид, в котором тот явился в гостиную. — Замерз, — лаконично поясняет младший мечник. Немного медлит, в ответ рассматривая одежду Михоука и удивляясь вязаному свитеру вместо привычной полурасстегнутой рубашки, и добавляет: — А тут камин — думал, погреюсь. Михоук усмехается краем губ: — Ну-ну, грейся, — еще раз окинув взглядом Зоро, поудобнее устроившегося на диване, как бы невзначай, но всё же укоризненно замечает, — ещё и босиком ходишь. Ученик в ответ виновато молчит и лишь поскорее прячет замерзшие босые пятки под одеяло. С приходом осени, а затем и зимы, все трое обитателей замка условились обувь в замке не носить, чтобы не таскать грязь с улицы домой — лишний раз махать шваброй и орудовать тряпкой никому не хотелось. Договориться-договорились, а привычка надевать носки или тапочки у зеленоволосого мечника пока так и не выработалась, несмотря на наступившие холода. Пока. Перона с каждым днём всё чаще грозилась, что если Зоро простудится, она его здоровьем заниматься не будет — чихать и кашлять ему придется до тех пор, пока организм сам не справится с болезнью. А так как оставшееся время до воссоединения Мугивар не резиновое, в отличие от их же капитана, времени Зоро терять нельзя. Зоро потягивается, приятно разминая тело, протягивает ладони ближе к огню, довольно зажмурившись — того и гляди, замурчит, как сытый и обласканный жизнью кот. Вдруг распахивает глаза: — А ты почему не спишь? Наглец. Дерзости ему не занимать. Лучшая защита — нападение, вот уж точно про Зоро. Впрочем, это одна из черт, за которую его и полюбил Михоук. Дракуль наклоняет голову и подпирает её рукой. От резкого движения несколько прядей волос выбиваются из причёски и закрывают собой лицо мечника от света. Золотые глаза хитро сверкают в полутьме. Кажется, пришло время немного позабавиться. — Ночью книга интереснее, — с абсолютно невинным видом отвечает он и дразняще приподнимает бокал, заставляя красную жидкость в нём соблазнительно переливаться в свете огня, — и вино вкуснее. Раздражённое фырканье, затем громкий вздох — и Ророноа утыкается лицом в подушку, то ли обидевшись на такое нескрываемое издевательство, то ли решив поскорее забыться сном, чтобы отвлечься от мыслей о запретной выпивке. Забавный. Михоуку остается лишь гадать, расслышал ли ученик за шорохом одеял его смешок. Снова раздается шелест бумаги. Наугад взятая с полки книга хранит в своих страницах незамысловатую и наивную историю о юношеской любви. Читается легко и просто. Казалось бы, не под стать грозному мечнику читать такие романтичные, даже чересчур романтичные, книги — они бы больше пришлись по нраву Пероне. Не успевает Михоук толком подумать о девочке-призраке, как вновь с слышится скрип двери, и в нее проскальзывает она собственной персоной, замотавшаяся, точно так же, как Зоро, в огромный пушистый плед. Михоук оборачивается к вошедшей, сразу понимая, что к чему. — Погреться пришла? Перона протирает глаза тыльной стороной ладони: — Угу. Холод — ужас. Вообще ничего не спасает: ни носочки, ни плед, ни одежда тёплая. Как ты тут живёшь! Отморозить можно всё, что хочешь! Она обходит диван, уже готовясь лечь, как замечает зелёную макушку, торчащую из скомканного одеяла. Беспардонно садится с другого краю: — Подвинься. Успевший провалиться в дрёму Ророноа неохотно разлепляет веки и недовольно ворчит: — Иди ляг в другое место… — Не хочу я в другое. Подвинься, сказала! Перона захочет — саму Смерть переспорит. Самому переходить на другой диван ужасно лень, да и только что пришедший сон сметать не хочется. Спорить с Пероной тоже нет сил. Приходиться немного подтянуть ноги и прижаться ближе к спинке, уступая место и ей. Но чтобы подчеркнуть собственные оскорбленные чувства, Зоро накрывается с головой одеялом. Вернее, хочет накрыться, но в последний момент оно выскальзывает у него из-под носа и возвращается в изначальное положение. — Эй! — Не ори, — Перона ложится рядом валетом, накрываясь отобранной частью одеяла, а затем делится своим пледом, накидывая его поверх на себя и Зоро. — Так же лучше? На минуту воцаряется тишина. — Лучше, — нехотя всё же признаёт Зоро. — Вот, и вовсе я не такая дура, как ты всегда говоришь. — Ладно-ладно, извини. Не дура ты. Перона победоносно растягивает губы в улыбке, как до её ушей доносится продолжение: — Просто капризная девчонка. Приходится легонько пнуть его под одеялом. В воспитательных целях. Зоро ойкает и сдерживает порыв пнуть Перону в ответ, принимая мудрое решение не распалять спор. — Спокойной ночи, голова-трава. — Спокойной, вредина. — Спокойной, — одними губами проговаривает Михоук и как можно тише переворачивает страницу.