Неуязвимость

Чен был недоволен всем: сложившейся ситуацией, этой охотой на живого человека, тем, что они едва успели до катастрофы... Всем. Он не любил, когда кто-то не следует установленным им самим правилам. Не терпел, выжигал, как мог, добивался четкого исполнения поручений и приказаний, а также беспрекословного послушания. И за то, что посягнули на его, надо было наказать. Поэтому детишки отправлены домой. Да-да, детишки: хоть ему сорок стукнет — этому огромному альфе — все равно останется мелким несмышленым пиздюком для него. Остался лично, лично принял участие в экзекуции, демонстрируемой онлайн. Чена не заботили брызги крови — на черном их не видно. Его не заботили взгляды окружающих на метку на шее — самодовольный Би рядом убивал желание спросить хоть что-то... Хотя те уебки пытались его поддеть этим, но зря. И вот теперь стоять дома и слушать теории мелкоты было утомительно. — Это все, конечно, очень весело и увлекательно, - послышался усталый голос со стороны двери, - Но ребенка вы так уже разбудили, - пробурчал он. Лао как раз выходил из комнаты, сонно потирая глаза. Он бросился к папе, как только его увидел. У всех дыхание перехватило от этой милой картины. Альфочка зарылся лицом Мо в шею (Шань присел, чтобы обнять сына) и замер. Трясся немного. — Ну-ну, солнц. Я пришел. Ты же знаешь, что я всегда буду рядом и никогда тебя не брошу? - рыжий говорил мягко, и тех, кто его знал мало, это удивляло, - А еще ты знаешь, что я тебя люблю? — Знаю, - буркнул мальчик, - Я есть хочу. — Ох, я тоже. Только давай ты сходишь умыться, а мы тут немного поколдуем на кухне? Тянь отвел мальчика в ванную, а остальные начали разогревать еду. Когда все наелись (трапеза прошла в молчании) ребенку включили мультики в другой комнате — надо было поговорить. — У нас несколько проблем, - без обиняков начал Чен, - И первая — это то, что эти уроды вели стрим с охоты. Каждый со своего канала. Поэтому, получается, что очень много людей видело процесс поимки и знает, что Мо — омега. — Бляяааать, - дружно выдохнула компания. — Вторая, становится понятно, что будут еще смельчаки, которые попробуют провернуть подобное. Но я боюсь, что они уже не будут устраивать такое развлекалово, а сразу нагнут, - молчит, курит и осматривает всех, - Поэтому нужно обезопасить рыжего любыми способами. — Брат, я думаю, что если они смотрели до конца, и если ты показал на тех трансляциях часть своих процессов, - красноречивый взгляд на брызги на руках, - То, вряд ли кто захочет связываться с семьей Хэ. — Может быть. А может и нет: сейчас пойдет слух, что я не бета, а омега. Начнутся сомнения в мое положении. И всем будет откровенно похуй на то, что я тот же человек, только статус открылся. Нет, меня попытаются сместить со всех позиций по всем фронтам. Сам-то я справляюсь, а вот с Мо не хочется, чтобы что-то случилось. — Я тоже справлюсь. Уже проходил через что-то похожее... — Нет. Это нет, Шань. У тебя сейчас есть ты и есть ребенок. Те, кто будет пытаться, очень сильные и заметные личности. Тебе нужно покровительство и защита от кого-то такого же по силе. — Но... — Никаких «но»! - отрезал Чен, - Тебя найдут везде, в любом месте Китая или мира в целом. На тебя открыли охоту. Потому что ты «посмел» не показывать свою омегу и тем самым «водил за нос» всех этих альф. Понимаешь, многие видят второе, третье и десятое дно там, где его нет, и твое желание просто быть человеком, а не куском мяса в глазах окружающих, эти самые окружающие часто считают, как что-то из рук вон выходящее, недопустимое. Уж я-то знаю, поверь. — Кстати, об этом, брат... - вкрадчиво начал Тянь. — У нас сейчас разговор не об этом! Потом! — Ну, хорошо, - младший Хэ шипит недовольно и щурится, - Что ты предлагаешь сделать для его защиты? — Я предлагаю тебе поставить ему метку. — Что? - одновременно выпалили оба предполагаемых участника возможного события. — То! Ты — наследник семьи Хэ, сильный альфа, который весьма разборчив. Все прекрасно знают о твоем образе жизни и о том, что омеги тебе надоели так-то, поэтому ты не строишь долгих отношений. А если кто-то появится с твоей меткой, слухи об этом расползутся моментально. Это будет говорить не только о том, что он для тебя важен, как никто другой, но и то, что в случае посягательства, даже малейшего, за этим будет стоять клан Хэ. И поверь мне, мало кто хочет тягаться с нами осознанно... Если же ему не поставить метку, а просто взять под защиту, это будет видеться временной мерой. И рано или поздно найдется тот, что захочет проверить защиту более серьезно. — Ебаааать, - Тянь выдыхает. — Я бы предложил поставить метку кому-то другому, но подходящие кандидатуры, которые собрались здесь все, заняты. — Я не занят, - выдал Шэ Ли. — У тебя недавно появилась пара, Змей, не пизди. Вот эта фраза насторожила почти всех: получается, Чен знал о Ли многое? — Ой, не смотрите на меня так! Да, мы несколько раз пересекались в рамках деловых вопросов. В конце концов семьи Шэ, Хэ и Цзянь связаны давно и крепко, если кто забыл или не знает. — То, что у меня есть пара, еще не означает, что я ее люблю и готов на все. В конце концов, эту рыжую бестию я еще с младшей школы обожаю. — Ага, обожаешь так, что потом зубы себе вырвал? Или так, что твоим ребятам пришлось целую станцию метро разносить? - кто-то присвистнул, - Или так, что изначально забрал часть его имущества себе, прикрываясь мнимым долгом? Признай уже, что это не любовь, а одержимость с желанием обладать единолично. — Я дурак был. Не понимал себя, Чен. На наркоте сидел плотно. Пил... потому и творил такую дичь. Сейчас я исправился, и Мо это прекрасно знает. — Да неужели? - Чен обернулся к Шаню. — Знаю, шеф. Я давно переступил через произошедшее. И если честно, во многом благодарен Ли. — Даже так?.. Неожиданно! Однако вернемся к нашим баранам: Тянь должен поставить метку. Она не обязывает вас жить друг с другом или спать. В конце концов вы можете просто появиться на нескольких мероприятиях вместе, показывая несуществующие отношения. — Нет, - Мо категоричен. — В конце концов, Шань, метка от того, кто не является истинным, сходит достаточно быстро. Походите с таким статусом какое-то время, потом разъедетесь, когда утихнет все. — Я не против, конечно, - встревает Тянь, - Но как-то представлял себе это иначе. — Что, мелкий, внезапно веришь в истинность? - ехидничает Хуа Би, - Ты ж говорил, что тебе она не нужна. — Каждый из нас верит в сказку, даже если и не показывает этого. И я признаю, что запах рыжего мне нравится больше остальных, вот только разве не должна быть какая-то реакция от него? — Он на таблетках несколько лет. Причем не на таких, на которых я сидел, а на тех, где последствий много. Одно из них — кстати, было и у меня — потеря обоняния на запахи. Ты в этом реально становишься бетой. И кто бы ни был рядом, хоть сам сатана из преисподней, ты этого не почувствуешь. Сможешь, только если будешь без препаратов какое-то время. И то, если повезет... — В смысле «повезет»? — В том, что не у всех восстанавливается чувствительность к феромонам. То есть ты не сможешь его успокоить, даже если сильно этого хочешь и будешь выпускать запах усиленно. Ты не сможешь его и подавить. И это плюс, конечно. Ваша связь от этого, даже если вы истинные, будет не крепче паутинки на ветру. Только нить паутины в пять раз крепче стальной нити той же толщины, - безэмоционально выдал Мо. Казалось, время остановилось: огромный мужик, Цзяни и Змей в этом разговоре почти не участвовали. А Чен сидел так, что было понятно: без своего решения он с кресла не встанет. Как же бесит... Поставить метку еще раз — уму не постижимо для Шаня. А уж особенно когда есть вероятность, что этот альфа — его истинный, еще хуже становится. Такое ведь невозможно! Не бывает двух истинных у одного омеги! Просто не бывает. Да и кто я такой, чтобы быть таким особенным?! Вдруг — в какой-то момент — рыжий обнаруживает себя стоящим посреди столовой, а все смотрят на него ошарашенно. Похоже, он выдал свои мысли вслух. Пиздец. Но продолжим... — Я не хочу снова это испытывать, понимаете? Истинный или нет, но его эмоциональный фон и настроение будут влиять на меня. А еще при его похождениях боль испытывать буду тоже я. А он хер в узел завяжется ради кого-то левого. Я не хочу опять испытывать это все! - его начинает колотить, - Это больно, - Мо чуть не плачет, - Это страшно, когда знаешь, что с ним что-то произошло... Произошло ужасное на столько, что ты отрубаешься. А потом пусто внутри. А своей блядской жизнью семьи Хэ всякое может быть! Даже если мы не буде парой во всех смыслах, друг друга через связь метки мы чувствовать будем. Чужие эмоции, как свои. Я не хочу проходить это вновь! — Во-первых, никто не собирается нас убивать или кто-то из нас умирать, - очередная затяжка Чена, - Во-вторых, скажи мне, что лучше: метка от того, кого не любишь и с кем не хочешь связываться, или многократное изнасилование? — Блять, - Мо падает на колени со всхлипом. Тянь кидается к нему, но Шань от одного прикосновения шарахается просто. Это больно бьет по младшему Хэ: он же хочет... как лучше? — Мо Гуань Шань! Это единственный выход, другого нет. Вообще. Чен отрезал, затушил сигарету и ушел в ванную. Все молчали. Казалось, температура в комнате упала градусов на десять. К Мо подошел Чженси. Просто обнял и погладил по голове. Это был удивительный человек который мог успокоить бушующую стихию за короткие мгновения. — Все будет хорошо, Рыж, - тихо и спокойно, почти убаюкивающе, - Ты же знаешь, что мы все хотим тебе только добра. — З-з-знаю, - сквозь беззвучные рыдания говорит Мо, - Т-т-тольк мне не л-легче, - выдыхает. Тянь курит в стороне, не приближается. Он понял для себя одну вещь: даже если рыжий не его истинная пара, то это максимально близкий к этому человек. И упустить его не хочется... Пусть метка сейчас будет фиктивной. Пусть. Он подождет, постепенно завоевывая доверие этого парня, и в конце концов приручит бушующее пламя. Цзянь же, в отличие от мужа, злобно сверлит взглядом Змея и Тяня. — Два уебка, - только и выдает он. Хочет развить мысль, но его прерывает Би. — Почему только два? — Потому что я со своей парой так не обращался. — Да ты вообще всегда был сильно нежным с омегами, - хохотнул Цю. — Ага, в отличие от некоторых, - красноречивый взгляд в ответ. — Давайте без подробностей? - Чен в банном халате опять уселся в кресло, - Ну, пришли к какому-нибудь решению? — А давай ты сначала расскажешь, как так получилось, что еще вчера ты ходил бетой, а на спасение пришел уже меченым омегой? - Шэ Ли озвучивает мысль, которая на задворках сознания была у всех. — А так, что я забыл купить подавители. Несколько дней думал о том, что надо. Надо не забыть, надо купить. А когда течка началась, отправил сообщение не тому, - кривая улыбка и взгляд в сторону Би. — И ты, Би, просто воспользовался ситуацией и?.. — Никто никакой ситуацией не воспользовался, - перебил Чен, - Он мог уйти, я мог отказаться. В конце концов у меня в нескольких местах спрятаны пистолеты, в том числе и под подушкой. — И почему же ты тогда... — По кочану, блять, Ли! Хватит. Тебе сказали, что никто никем не воспользовался, - А Цю рычал, - Тебе сказали, что все по согласию. Оставь свое ехидство при себе! С последствиями мы сами как-нибудь разберемся, ок? Чен улыбнулся довольно, а Тянь вздрогнул — такого рыка от Би он еще ни разу не слышал, хотя знал его очень давно. Наконец отозвался Мо. Тихо и еле слышно: — Ставь. Я согласен. Только не трогай меня иначе... — А? Х-х-хорошо, - Тянь даже растерялся немного. Несмело подошел к омеге, помог подняться. Шань все еще был завернут в простынь — пришлось открывать шею самому. Сердце стучало, как бешеное — будто двадцать километров разом пробежал без остановок. Дыхание западало: то учащалось, то он его задерживал неосознанно. Руки не дрожали только чудом. Он сделал шаг ближе, подойдя вплотную, почувствовал дрожь Мо, успокаивающе, как он думал погладил того по спине... Шань прятал глаза, хотя Тяню хотелось бы их увидеть перед укусом. Но ладно. Он наклоняется к шее, еле справляется с желанием широко провести языком от ключицы к основанию, едва заметно для других втягивает запах, который только-только начал исходить. Боже, это прекрасно! С этой мыслью он выпустил клыки и укусил, прижимая Мо к себе крепко. Укусил и держал челюсть сомкнутой, давая себе и ему прочувствовать начавшееся смешение запахов апельсина в осеннем лесу и коньяка с шоколадом — умопомрачительно сочетание. Шань же в этот момент будто оцепенел: не двигался и не дергался, когда его прижимали к себе, стиснул зубы в начале укуса и заплакал, когда понял, что процесс пошел. Он думал, что предает память своего драгоценного Тоу. Он считал себя в этот момент грязной подстилкой, не достойной уважения. Он — его омега — чувствовал приятное покалывание по всему организму от начавших действовать феромонов нового «мужа» и стыдился этого в себе. В этот момент он ненавидел себя. Но не мог поступить иначе.