Неожиданно

Шиничиро сидел в гараже и снова возился со своим мотоциклом. Вообще иногда кажется, что когда он начинает работать, то отправляется в параллельный мир и полностью теряет ход времени. Вот и сейчас произошло ровно то же самое. Стрелка на циферблате старых часов, подаренных кем-то из дедовых друзей перевалила уже давно за полночь, давая понять, что время неумолимо движется. О движении времени также напоминает и рассветное солнце, которое летними ночами вставало особенно рано. Оторвавшись от работы Сано засмотрелся в окно, полностью погружаясь в свои мысли, слушая песни, которые воспризводил старый, еле живой патефон, который они с Вакасой и Бенкеем нашли на свалке. Пластинки любезно предоставил дед, а остальные они с парнями докупили на барахолке. Открыв дверь гаража он впустил утренний, чуть влажный воздух и вдохнул полной грудью, подставляя лицо прохладному ветру. Помещение наполнилось ранней свежестью, которая вытесняла застоявшийся душный воздух. Улица покрытая туманом выглядела загадочно, создавала хитроумные тени и играла светом, заставляя ожидать того, что кто-нибудь вот в эту секунду выйдет из тумана. Но этого не происходило, и славно. Не до конца закрыв дверь, оставляя щёлку для того, чтобы воздух входил, Шиничиро снова принялся за работу, когда его отвлёк громко и противно трезвонящий телефон. Он уже хотел обматерить того, кто додумался звонить ему так рано, но всё его желание пропало с поданым в трубку, чуть взволнованном, голосом Вакасы. — Привет, Шин, я тебя не разбудил? — старательно прячя волнение спросил друг. — Нет, я в гараже сидел. — уверил его Шиничиро. — Что-то случилось? — Нет, с чего ты взял? — засмеялся Вакаса и смех его вышел слишком наигранным и механическим. — Голос взволнованный. — тихо вздохнул он, снова кидая взгляд на часы — половина четвёртого. — Да, прости. — по голосу было понятно, что Имауши поник. — Всё в порядке. — чуть посмеиваясь произносит Шин. — Может приедешь ко мне? До утра времени много, можем послушать пластинки, которые в тот раз купили. — Да, давай, — облегчённо вздохнул он в трубку, — подожди немного, я сейчас приеду. — Хорошо. — улыбнулся Шиничиро и положил микротелефон обратно на установку. Выудив из наглухо забитого пластинками ящика несколько в новых упаковках он положил их на тумбочку и начал разбирать инструменты, лежащие на столе, чтобы очистить этот самый стол. Когда поверхность была более или менее чиста, Сано тихой мышкой проскользнул в дом, чтобы поставить чайник и налепить им двоим по паре бутербродов. Поставил всё заготовленное на пластиковый круглый поднос, он так же тихо вышел обратно на улицу и, закрыв за собой дверь, метнулся в гараж, где его уже ожидал сидевший на диване Вакаса. — Блять! — вскрикнул Шин, почти роняя поднос. — Зачем так пугать то? — Чем это я, интересно, тебя напугал? — чуть посмеиваясь спросил Вака, с напускной обидой в голосе, и перехватив из рук друга поднос водрузил его на стол. — Одним своим существованием ты уже доводишь меня до белого каления. — шуточно схватился за сердце Шиничиро, плюхаясь на один единственный стул, позволяя другу удобнее устроиться на маленьком диване. — А вот сейчас было действительно обидно. — хмыкнул Имауши, принимая позу лотоса и запрокидывая голову на спинку. — Так что случилось? — перевёл тему Шиничиро, который действительно не хотел обижать его. — Ничего, просто соскучился по твоему лицу, перемазанному маслом. — улыбнулся в потолок Вакаса. — Слабо верится. — пожал плечами черноволосый, отправляя в рот кусок бутерброда. — А ты поверь. — всё ещё пытался уйти от ответа тот. — Вака, что случилось? — настаивал Шиничиро, испытующе смотря на Имауши двумя безднами глаз. — Кошмар мне приснился, ясно? — не скрывая лёгкого раздражения в голосе выдаёт он. — Я сказал, теперь доволен? — Что же тебе такого могло присниться, что ты так перепугался? — искренне недоумевал Шин. Его недоумение было вполне понятным, потому что обычный Вакаса — это уверенный в себе и своих силах парень, который ко всему относится бесстрастно и с ноткой пофигизма. Имауши лишь отвёл глаза, в которых снова зародились нотки страха в перемешку в волнением и, кажется, даже отрицанием. — Ты умер. — тихо, но так, чтобы его услышали сказал Вакаса. — Тебя убил один из дружков твоего брата. — голос его предательски дрогнул на слове «убил». — Как? — уточнил Шиничиро, до которого видимо ещё не дошло. — Ударил чем-то по голове. — придавая голосу максимум спокойствия сказал он и сделал глубокий вдох. — Всё в порядке, Вака, я же жив. — обадривающе потрепал его по голове Шиничиро. — Ты можешь в этом удостовериться в любой момент. — Я знаю, — тихо прошептал Имауши, кладя голову на подлокотник так, чтобы макушка тыкалась в бок сидящему рядом парню, — но всё равно страшно. — Ну, в ближайшее время умирать я не планирую. — рассмеялся Сано, потрепав беловолосого по голове. — Ну так что? Какие включим? — Питера Гэбриэла. — сказал Вакаса, которому передалась уверенность и расслабленность друга. — Будет сделано. — по-солдатски отдав честь Шин, под чужой смех, направился к патефону, заменяя The Divine Comedy на Peter Gabriel и ставя иглу к основанию диска и заводя ручку. Пластинка закружилась в заданном направлении, игла, чуть подрагивая, считывала мелодию, передавая через мембрану в звуковую трубу, воиспроизводя старый сборник песен. Вальяжно плюхаясь на диван, Шиничиро закинул ноги на свободный подлокотник, умещая голову на коленях Вакасы. — О чём поговорим? — спросил черноволосый рассматривая аккуратные черты лица парня перед ним. — О чём ты хочешь? — посмотрел ему в глаза Вака, удерживая зрительный контакт несколько секунд, а после расслабленно опуская веки. — Не знаю… — потянул Шиничиро, а потом его глаза хитро загорелись. — О тебе? — В смысле? — уставился на него Имауши непонимающим взглядом. — Тебе кто-нибудь нравится? — с места в карьер сиганул Сано. — Шин, тебе бы только о юбках потрепаться. — закатил глаза Имауши. — Ну почему о юбках, я могу и о штанах. — засмеялся Шин, утыкаясь носом куда-то в ремень старых потрёпанных джинс, и с каким-то озорством в глазах смотря на парня. — Я не понял, это ты сейчас подкатить пытался? — чуть посмеиваясь потрепал его по голове беловолосый. — А что тебе не нравится? — шуточно надулся Шиничиро. — Твои подкаты ужасны, Шиничиро. — скептически ухмыльнулся Вакаса, закатывая глаза и всё так же держа руку на чужих волосах. — Ну так кто? — вернулся к изначальной теме Шин, игнорируя последнее высказывание друга. — Тебе какая разница? — приподнял брови в вопросе Имауши. — Чистый интерес. — пожал плечами Сано. — А тебе? — ухмыльнулся Вакаса смотря в чёрные глаза перед ним. — Стрелки переводишь? — Да. — Ты. — улыбнулся Шиничиро, и коснулся костяшкой указательного пальца чужой чуть порозовевшей щеки. — Хватит так шутить, Шин, это уже не смешно. — отводя вглзяд сказал Имауши. — Кто тут шутит? — посерьёзнел Шин, принимая сидячее положение и смотря в глаза напротив. — Я к нему тут со всей душой, признаюсь, а он меня динамит. — Никто тебя не динамит. — отвёл взгляд Вакаса, придавая себе максимально безразличный вид. — Это да? — спросил Шиничиро, поворачивая его лицо к себе и утягивая в долгий и мокрый поцелуй. Тихий мык в ответ был съеден поцелуем, который с каждым разом становился всё глубже и глубже. Языки сплетались в страстном танце, а попытки Имауши взять инициативу на себя присекались ощутимыми укусами. Помутнённые от нахлынувшего желания глаза Имауши, смотрели на Шиничиро так, словно он единственный сейчас остался во всём мире. Он и был единственный — в мире Вакасы — другого такого милого придурка не найти во всей Японии. В штанах обоих становилось до боли тесно и, пустив руки к чужой ширинке, Шиничиро лёгким движением расстегнул её, после чего слегка подрагивающими от предвкушения руками расстегнул и ремень. Взгляду его открылись серые однотонные трусы, с проступившим на них мокрым пятном предэякулята. Тихо простонав Имауши запрокинул голову, не зная, чего ещё стоит ожидать от парня перед ним. Секунда и Вакаса опускает на Шина удивлённый и чуть испуганный взгяд, взирая на то, как последний так по шлюшески вылизывает его член, от основания до самой головки, обводя языком выступающие венки, руками играя с яичками. Выглядело по блядски. Вакаса завёлся лишь больше. Шиничиро лизнул головку с таким наслаждением на лице, будто это был чупа-чупс или мороженое, но никак не большой и жилистый член, который обрамляли белые лобковые волосы. Взяв наполовину, как бы пробуя, Шин втянул щёки создавая во рту вакуум и работая юрким язычком. Исходя из его умений можно было сделать вывод, что это не первый минет в его жизни. — И скольким же ты так сосал? — с ухмылкой спросил Вака, смотря на усердно работающего парня. Парень что-то ему ответил, но из-за инородного предмета в полости разобрать слова было невозможно. Попытки произнести хотя бы слово, отдавались вибрацией в член Вакасы, заставляя того томно выдохнуть, до хруста прогибая спину. Имауши не трогал Шиничиро, тот сам настроился на необходимый темп, быстро двигая головой, заставляя себя заглатывать глубже и подавляя рвотный рефлекс. Беловолосый закрыл рот рукой, сдерживая стоны, извивался, пока в один момент, в один особо напористый толчок, не кончил в чужой рот, оседая в сладостной истоме. Шиничиро проглотил семя, вытирая выступившие белые капли в уголках губ большими пальцами и пошло улыбаясь. — Ты первый, говорю. — всё с той же улыбкой ответил на недавний вопрос Шин. Скрип двери ведущей в гараж со двора. Секундное молчание. Задорный крик младшего Сано. — Дед, Эма, а Шиничиро с Вакасой геи!