Храни их

      — У-у-ух! — протянула девушка и с таким звуком упала на кровать, раскинув руки. — Я так устала. Ещё и Бакеты на чай зовут, ну что за напасть… — Она потянулась, перекатившись со спины на живот. — Кио, — обратилась она к псу напротив, который уже закрыл глаза, — а ты знал, что сегодня мне могли переломать кости? — при этой фразе хозяйки пёс приоткрыл один глаз, как бы задавая вопрос. — А Вонка меня защитил, представляешь. — Девушка пододвинулась к псу, от которого веяло свежестью и обняла его, смотря прямо на морду. — Представляешь, он меня закрыл. Так аккуратно обнял. Но потом я всё равно упала. Но мне было бы в сто раз больнее, если бы на мне были люди. — Она всмотрелась в глаза пса. Такие же, как и у неё. — Ки-и-ио! — протянула девушка и вжалась в шерсть. — Мне так стыдно! Я даже толком и не поблагодарила, а от моего «спасибо» ему ни горячо, ни холодно! — щёки девушки покраснели, она засмущалась. Кио внимательно слушал её речь. — А вдруг, он обиделся на меня за то, что я не поблагодарила его? Но как я его могу поблагодарить? — Лазари отстранилась от пса, посмотрела на него. У него было такое выражение морды, будто бы он слушает сотую подругу и её проблемы с парнем козлом. — Вот, ты хоть и умный, но морда у тебя, будто бы я не твоя хозяйка, а какая-то пьяная баба.       Вдруг в дверь постучали, и не дождавшись ответа, открыли.       — Мисс Мимингер, — раздался скрипучий голос и Лазари поднялась на локти. — Вам, — начала Джерри без предисловий, — ничего не нужно? Может еда или ещё что?       — О, Джерри, здравствуй. Нет, мне ничего не нужно, спасибо. Бакеты позвали меня на… — Она не закончила, потому что услышала звук закрытой двери. — Да, спасибо, Джерри. — Выдохнула девушка и резко поднялась.       — Я надеюсь, я не опоздала? — зашла Лазари внутрь.       В этот раз она решила не одеваться слишком красиво. Она обошлась классическими белыми штанами с разрезом на шве и обычной чёрной длинной футболкой с надписью «GAMER» на груди. Очки, непонятно зачем, тоже взяла с собой, положив их в карман штанов. Привычка, что ещё сделаешь. Телефон её ещё перед выходом пиликнул, ч то на нём всего 5%, но девушка, сказала ему, что ей плевать что там с ним не так и это именно проблемы телефона, что на нём так мало зарядки.       — А я ей говорю: «Ты что? Это же лучший шоколад в мире!». Да, мы конечно ещё долго спорили, но я осталась на своём. — Чей-то тонкий голос рассмеялся.       Девушка, закрыв дверь, обернулась. За столом собрались почти все и сначала она не увидела человека, который обладал таким голосом. Но сложно было не заметить девушку, которая выглядела, как модель, сошедшая со страниц журнала. Она сидела между Генри и Вонкой. Лазари тут же догадалась, что это жена Генри. Она была и вправду красивой. Её тёмно-русый волос доходил до ключиц. Красное платье с открытым декольте очень ей шло, потому что грудь у неё была явно больше, чем у разноглазой. Да даже если бы она была в таком же открытом платье, то красоваться ей было бы нечем. Открытая спина модели тоже привлекла на себя внимание. Лазари даже не увидела застёжки от бюстгальтера, который должен был находиться примерно возле лопаток, но всё было открыто до поясницы, а зрение девушки подвести её не могло даже если бы это было бежевое бельё.       Интересным стало то, что особа прижималась своими прелестями не к своему мужу, который видимо пил коньяк и не возражал жене, а к другому, более привлекательному, по-её мнению, мужчине.       Русая девушка сразу повернулась к двери и красненькие губки приоткрылись.       — Ты! Ты — Лазари Мими́нгер, да?!       Всё то превосходство, что ощутила разноглазая, сразу же улетучилось. Лазари цокнула, закатила глаза.       — Я Ми́мингер. — Сказала девушка и машинально достала очки из кармана, надела их, убрав чёлку с глаз. — Никакой Мими́нгер тут нет.       Девушка в красном платье подскочила, сразу потеряв весь интерес к Вонке, которого так страстно обжимала. Лазари оказалась права. Она действительно выглядела, как модель. Рост у неё был точно не меньше 170см. Ещё и каблуки на шпильках удлиняли её. По параметрам, разноцветные глаза могли дать с верху в низ: 96-62-100. Прямо самые настоящие песочные часы. Смотря на девушку, Лазари поёжилась, оценив себя и её.       «Ну и ладно, — подумала девушка, смотря на неё. — Я зато я очень спортивная, а она наверное и километр пробежать не сможет».       — Ой, извини, я не знала как произносится твоя фамилия. А меня зовут, — она протянула руку с красным маникюром, — Лиза Фраундштайн. Для друзей просто Лиззи.       — Немка? — в ответ нехотя протянула руку девушка.       — По фамилии догадалась? — улыбнулась она.       — И внешности, — кивнула Лазари.       — Вильям тоже догадался.       — Ли! — окликнул девушку Чарли.       — М-м? — протянула Лазари.       — Что, сладкий? — развернулась Лиза.       — Эм, миссис Фраундштайн, я Лазари звал, а не вас. — Мальчик отвёл взгляд, явно стесняясь говорить с ней.       — Ой, а почему «Ли», а не «Лаз», например, или «Лази»?       — Первая и последняя буквы моего имени, — повествовала Лазари, проходя к столу. — Сокращённо «Ли», но лучше называть меня полным именем. Я так понимаю лучше, что зовут именно меня. По крайней мере в том помещении, где находятся две Ли.       — Ли, я тут тебе место занял, — лучезарно улыбнулся мальчик, не обращая внимания на только что сказанные слова одной из Ли, и указал на стул рядом с собой. Он не последовал совету девушки, потому что сразу догадался, что она произнесла это только, чтобы утереть нос Фраундштайн за её красивые формы.       — Спасибо, — поблагодарила девушка и села на свободное место.       Оказалась она между Вонкой и Чарли, что очень её радовало. С одной стороны сидел милый мальчик, а с другой его симпатичный учитель, правда он постоянно ёрзал на стуле, потому что к нему постоянно липла немка.       — Миссис Бакет, — окликнула Лазари женщину за плитой, — может вам помощь нужна? Я могу.       По запаху Лазари сразу же поняла, что готовила она блинчики и теста, как увидала девушка, было ещё достаточно.       — Нет, милая, — улыбнулась хозяйка кухни. — Спасибо, но я почти закончила.       — Хорошо, — пожала девушка плечами. — Но если понадобиться помощь, то я тут.       Миссис Бакет улыбнулась.       — Мисс Мимингер, вы в порядке? Ничего себе не отшибли? — Тихо, почти на ухо прошептал Вонка.       — Всё нормально, мистер Вонка. Я больше беспокоюсь за вас.       Только кондитер открыл рот, чтобы ответить, как тут же дрогнул. Его руку своими формами обвила девушка справа.       — Ой, Вилли, вы же не против, чтобы я вас так называла? — не услышав ответа она продолжила. — У нас в Германии так сильно любят ваши шоколадки. Вы даже не представляете! А сколько у нас ваших фанаток. Боже, прямо жаждут увидеть вас! Ах, как мне повело, что я ещё и сижу рядом с вами. — Своим тонким голоском напевала Лизель прямо Вонке на ухо.       — Мой шоколад покупают во всём мире. — Сказал он в своей манере с вытянутым пальцем. — Не удивительно, что и в Германии он популярен. Поставки тоже идут туда и постоянно просят немного больше.       — Да-а, но знаете, Вилли, тот мальчик, Август вроде, его семья обеспечена, а цены на ваш шоколад в Германии запредельные. Если тут десять долларов, что нормально, то там тринадцать евро!       — Тринадцать? — переспросил кондитер и Лиза жалобно кивнула. — Ну, если учитывать, что бензин для машин я покупаю без скидок, а потом мой шоколад развозят по всей Германии, то тринадцать евро это как-то мало. Я бы предлагал за пятнадцать. — Он отпил немного чая. — Так что, я закрою глаза на такое расточительство моего шоколада в Германии.       — Милая, — начал наконец Генри, — неужели тебе не хватает денег, которые я тебе даю, что ты жалуешься Вильяму на цены в Германии?       — Ну, иногда не хватает. Ты мне мало даёшь! Ещё и родители с финансами огородили, — фикнула девушка и опять прижалась к руке кондитера.       — А кем вы работаете? — Лазари, как будто бы знали, заварили зелёный чай. Именно тот, который она хотела. Из-за этого девушка не стала обращать внимание на поведение немки, хоть иногда лицо и выдавало эмоции негодования.       — Я-то? Ну, я не работаю, я учусь.       — Вау. Высшее получаете?       — А ты? Ты получила высшее? — отвела от себя вопрос Лиза.       — Через пару месяцев получу. Меня уже пригласили на работу. Рекомендует меня школа Ганра, как одну из лучших учениц, — невзначай похвасталась Лазари, хоть и не подала вида, что хвастает этими факторами.       — Ого! Школа Ганра? Слышала, там у директора сынок просто душка. Дойч вроде его зовут.       — Дейчи. — Поправила Лазари. — Да, я знаю его.       — Знаешь? Ого! И какой он, этот сынок директора? — на удивление немка отлепилась от Вонки и, подперев ладошкой щёку, стала внимательно слушать Лазари.       — Обычный. — Пожала Лазари плечами. — Но весёлый и не в сварливого отца. Хотя, иногда тоже возмущается.       — А ты его хорошо знаешь?       — Он мой лучший друг. Мы больше пяти лет знакомы. Я даже не помню как познакомились.       — Лучший друг? Ли, да у тебя в друзьях одни знаменитости. И сама ты достаточно именитая спортсменка. Программы у тебя просто супер!       Лазари кивнула в знак благодарности, а щёки немного выдали её эмоции.       — Так, на кого вы учитесь? — задала девушка тот же вопрос, что и минуту назад.       — Ах, да я только обычную школу заканчиваю. Учителя меня там так бесят. Ещё и эта учёба выматывает, — закатила она глаза.       — М-м. — Протянула с пониманием Лазари. — А сколько вам лет?       — Мне-то? Скоро должно исполниться семнадцать.       Брови разноглазой слегка поднялись, но взять верх эмоциям она не дала.       — Отлично выглядите. — Только сказала она комплимент и сделала несколько больших глотков горячего напитка.       В семье никто не удивился озвученному возрасту. Казалось, будто бы только Лазари и кондитера рядом передёрнуло.       «А этого Генри не посадят? Хотя, он вроде говорил, что она его жена. У них есть дети?» — закружился ворох мыслей в голове.       — Ой, спасибо. — Поправила Лиза свои тёмно-русые волосы. — А тебе сколько? Если честно, ты выглядишь такой маленькой. Я бы тебе дала не больше шестнадцати.       — Ого! — искренне удивилась Лазари. — Обычно мне дают пятнадцать. — Она ещё раз отпила. — Мне восемнадцать. — Медленно произнесла она и стала краем глаза наблюдать за реакцией немки. Сначала её брови поднялись, рот немного приоткрылся. В глазах разноглазая увидела такое удивление, как будто бы она была последней сумочкой на распродажи известного бренда.       — Тебе… Вам… Восемнадцать?       — Да, а что?       — Да ты… Да вы не… Простите, я думала вам так же, как и мне. — Она отвела стеснительный взгляд.       — Да всё нормально, — улыбнулась девушка. — Можете дальше назвать на «ты». Я же не обижусь.       — Ой, правда? Спасибо. Ты тоже можешь так.       Лазари угукнула.       — Ли, а ты почему ничего не ешь? Ты же всё время со мной провела и устала. Наверное есть хочешь. — Стал быстро говорить Чарли и хватать всякие вкусности со стола.       — Я не голодна, Чарли.       — Точно? Может печенье? Или пирог? Мама испекла. А там ещё блинчики есть. Давай, Ли, совсем немного.       Лазари поводила глазами по столу, остановилась на пироге.       — Если ты так настаиваешь, то я не откажусь. — Быстро сломалась девушка и стала с аппетитом жевать яблочный пирог с корицей.       — Миссис Фраундштайн, — вдруг заговорил дедушка Джо, — а как поживают ваши родители? У них всё хорошо?       — М? Родители? Да, у них всё просто замечательно. Сейчас правда они уехали отдыхать. Я не захотела с ними, потому что у меня тут свой отдых. — Она обвела глазами Вонку и опять вцепилась в его руку. — Вилли-и, — протянула девушка, — а как вы делаете такие вкусные конфеты и десерты? Это просто невероятно.       Вонка при её неожиданных действиях постоянно вздрагивал и вдыхал воздух, словно хотел задержать дыхание.       — Ну, — его глаза стали блуждать по кухне в поисках ответа, — когда как, — пожал он свободным плечом, задевая Лазари.       Та отвлеклась от увлечённого разговора с Чарли. Мальчик рассказывал, как учитель показал ему цех-оранжерею с растениями из самых разных сладостей. Девушке даже захотелось посмотреть на это чудо. До этого момента она думала, что только Сахарная долина похожа на сад, но оказывается есть ещё.       — Мистер Вонка, — повернулась она к кондитеру, а тот в свою очередь нашёл причину пока что отодвинуть от себя немку, ведь девушку с другой стороны не захотелось заставлять ждать, — а мне тут птички нашептали, — она стала говорить тише, отчего Вонка нагнулся, — что у вас есть оранжерея. — Девушка улыбнулась, отводя взгляд. Она соединила руки в замок, и слегка подняла плечи. — Ну, я вообще люблю растения и всё подобное и может…       — Вы хотите туда пойти? — прямо спросил шоколадник, прищурясь.       Лазари уверенно кивнула, но потом, после кивка, поумерила свой пыл и отвела глаза, будто бы застеснялась.       — Хорошо, — кивнул Вонка, а потом Лиза дёрнула его. Лазари, из-за этого резкого движения кондитера, передёрнуло и она сама схватилась за его руку, но тут же отдернула, увидев на себе вопросительный взгляд сиреневых глаз.       — Вилли-и, — протянула немка, делаю губки бантиком, — а что за оранжерея? Там красиво и тоже всё съедобно?       — Красиво? — переспросил кондитер, будто бы не услышал. — Нет, там обычные заготовки для основных изделий. Ничего особенного. Просто это недоделанные работы, которые подлежат реставрации. — Он улыбнулся, но почему-то заинтересованного взгляда немки не увидел. Она смотрела куда-то за него. Вонка тоже повернулся. Лазари увлечённо что-то рассказывала Чарли, показывая какую-то картинку.       — …man standard. — Услышал кондитер и не предал особого значения, как Лиза, которая, видимо, продолжила фразу Лазари:       — His Cologne worries me very much… — В ожидании ответа она пристально смотрела на Лазари. Не прошло и секунды, как она продолжила:       — He: and happy and smart…       — almost divorced, — перебила Лиза.       — We have one in a million like him.       — My fairy tale hero from the movie! — запели две Ли в один голос.       — Девочки-и-и, — протянула миссис Бакет. — Вы что слушаете? — Она обвела их каким-то недоверительным взглядом.       — Ой, да не такая уж она и старая, миссис Бакет. — Сразу уловила ход мыслей женщины Лазари и улыбнулась.       — Я её ещё в своём детстве пела, — отвела она глаза и с ностальгией стала вспоминать давно прошедшие времена.       — Ты откуда её знаешь? — изумилась Лиза и перестала прижимать кондитера к себе.       — Ой, да было дело, — махнула Лазари рукой и в глазах у неё мелькнули воспоминания, за которые ей, видимо, было стыдно, но вспоминать это нужно с большой радостью. — Такое не забудешь, — продолжила Лазари и теперь она смотрела на Лизу даже с интересом.       — В лагере что-ли? — улыбнулась немка.       — Да-а, — протянула Лазари.       — В «Зелёных раздольях»?       — В точку, — щёлкнула пальцами Лазари. — Там я этого и понабралась.       Лиза была готова запрыгать сидя. Её глаза заискрились, а зубки показали свою натуральную белизну.       — Я тоже там была! Мне, наверное, было тринадцать лет и я туда ездила. Мне там очень понравилось! Вожатые просто душки.       У Лазари реакция была чуть спокойнее.       — Да, — сказала она, крутя кружку с чаем, отчего чай постоянно мочил стенки сосуда. — Я там тоже была, правда вожатой.       — Правда?! А отдыхающей?       — Да. Я там была, как спортсменка. — Отпила Лазари чай и дальше продолжила мочить стенки. — Там было очень, — она улыбнулась, — весело.       Лиза резким движением схватила левую руку Лазари. Та дрогнула, а кондитер, который сидел между девушками отпрянул, осматривая то одну, то другую.       — Что-то случилось? Ты сказала это с такой болью.       — Случилось? — переспросила Лазари. — Нет-нет. — Лазари попыталась убрать руку, но Лиза ещё сильнее её сжала. — Там правда было очень весело, — улыбнулась девушка, но увидела, что немка её почти не слушает.       — Вау-у, — протянула она. — У тебя такие красивые ногти. Прямо, как сделанные. Даже нет кутикулы.       — Ну, — смутилась Лазари, — я обрезаю. Мне не нравится.       — А кому нравится? — подняла голову Лиза, а Лазари в ответ пожала плечами.       У разноглазой наконец получилось вернуть свою руку себе. Она прижала её к груди, будто бы это была вовсе не её часть тела и она отняла её в жестокой битве, словно трофей за выигранный бой.       — А как тебе быть вожатой? — всё продолжала закидывать вопросами немка.       — Если дети хорошие, то лучше некуда.       — А сколько ты смен отработала?       — Две. Это вторую и третью. На двух сменах были хорошие дети. Правда разукрашивали меня.       — Прям лицо?       — Не только лицо, — кивнула Лазари. — Я как-то проснулась и у меня всё тело было в зубной пасте. Хорошо, что они не додумались мне лицо намазать.       — Ой, да, она же студит, — сказала Лиза и будто бы почувствовала пасту, прикоснулась к щекам.       — Прямо всю что ли? — тихо спросил Чарли справа и Лазари кивнула.       — Но зато под конец смены я проснулась и у меня на левом бедре было написано «Мы тебя любим». Это было так мило. Я потом всем ходила, показывала свои ноги и говорила, какие у меня хорошие дети. Но им было максимум шестнадцать. Взрослые уже.       — А написано было зелёнкой? — уточнил Чарли.       — И марганцовкой, и зелёнкой. Они меня пожалели, поэтому лицо красили марганцовкой, а тело зелёнкой. Но были такие умники, которые лицо мне тоже зелёнкой покрасили. Даже на волос пролили как-то. Но я уже давно отмыла.       — Оу, на волос — самое больное, — скривилась Лиза и представила у себя это в голове.       — Да-а. Кстати, я пыталась кефиром цвет вывести, но не получилось.       — Он воняет. — Подметила Лиза.       — Да! — щёлкнула Лазари. — Но смотря какой жирности.       — Да! Вот от жирного жутко воняет, а от нулевого вообще нет.       Только сейчас Лазари заметила, что все уставились на парочку девушек. Вонка так вообще до сих пор держал тело наклонённым назад, потому что кто его знает, когда Лизе ещё приспичит схватить разноглазую.       — Ли, Ли! — почти завопила немка.       Она вскочила, каким-то образом подпрыгнула к Лазари на шпильках и, схватив её за плечи, развернула.       — Пойдём, погуляем! Я там такие красивые конфеты видела! Если ты не обошла всю Долину, то точно такие там не видела!              «Поведение бы ей получше, — подумал Вонка, — как у мисс Мимингер. Хотя, у неё самой не лучше. Чего только стоит её… Что её? Так, Вилли, прекрати! Лаз… Мимингер ушла, а значит нужно поразговаривать с Чарли!»       — Чарли, а как ты…              «Боже, мы уже третий круг проходимся по этой Долине. Сколько можно? — взмолилась в голове Лазари, но её молитвы не были услышаны высшими силами. — Эта Лиза надоест мне больше, чем Нобу с линейкой новой одежды. — Всё думала девушка, а потом ей в голову пришёл очень интересный вопрос. — Интересно, — продолжила она мыслительный поток, — а грудь у неё мягкая?»       — Ли! — уже в сотый раз произнесла Лиза. — А это ты видела?       — О-о, — протянула Лазари и натянуто улыбнулась. — Не-е-ет, — соврала она, — ты такая наблюдательная. Сколько тут была, ни разу не замечала. А ты так с ходу заметила.       Всё это был правдоподобный фальш, которым Лазари умело прощупывала почву вокруг этой личности. Лиза показалась ей весьма необычной, не только потому что приставала к её потенциальному партнёру, который проявляет знаки внимания, но и потому, что её отношения с семьёй, и особенно с мужем, были какие-то натянутые. Как будто бы оставалась одна маленькая часть ниточки, чтобы разорвать их, но почему то эта ниточка была крепкой и каким-то образом держалась.       — Да! Вот такая я! — провозгласила Лиза и повела Лазари под руку по дорожке дальше.       Всё это время она рассказывала разноглазой про лагерь, о котором, кстати, последняя знала лучше неё раз в сто. Немка рассказала, что там был очень красивый сорокалетний воспитатель, который ей очень понравился, но узнав об её настоящем возрасте, он тут же отверг её.       «Значит умный» — подумала Лазари и продолжила свои размышления вдали от Лизы и её речей.       Ещё они разговаривали про Вонку. Вернее, размышляла вслух больше Лиза, а добродушная Лазари делала вид, что слушает её речи. Но на одном из высказываний, девушка действительно напрягла слух.       — Он так подходит Генри, — сказала немка, а Лазари на автомате угукнула, но фразу запомнила и отложила в подсознании. На удивление разноглазой Лиза не стала продолжать мысль конкретно про то, что шоколадник подходит её мужу.       Посередине какого-то разговора про поездки за границу, Лазари зевнула. Зевнула не потому что ей было не интересно, а просто, потому что уже наполовину посапывала, а мозгу не хватало кислорода.       — Ой, Ли! — воскликнула немка и после такого «Ли» Лазари уже стала вздрагивать, подобно, как Вонка вздрагивает на прикосновения. — Ты уже спать хочешь, ну, давай я тебя провожу до лифта и ты пойдёшь спать.       Все отнекивания девушки перекрывались громкими речами новой подружки. Хотя, для Лазари это была больше головная боль, нежели подружка или новая знакомая.       Двери стеклянного лифта закрылись, а Лазари с облегчением выдохнула. Но перед этим её размышления о груди Лизы были подтверждены. Они и вправду были очень мягкими, но дышать там было невозможно.       — Конечно, она хорошая, но нет, — покачала девушка головой. — Лучше бы с Вонкой или Генри, но не с ней. А лучше всего вообще в одиночестве. — Размышляла Лазари вслух, чтобы подкрепить свои мысли.       Посередине поездки Лазари опустила взгляд вниз, смотря на свою грудь. Она даже покрутила головой, то вытягивая шею, то возвращая голову в нужное положение. Оценивающее лицо девушки слегка порозовело. Она сначала вытянула руки перед собой, разминая кисти, потом согнула руки в локтях, оставляя их перед грудью. Она собиралась несколько секунд, но потом всё же положила руки на две горочки и слегка сжала.       — Да вроде нормальная. — Шёпотом и как-то через зубы произнесла девушка.       Нельзя было не отметить, что девушка могла и без сжимания своей не сильно большой ладошкой обхватить свою грудь и ещё бы осталось место.       Девушка цыкнула, скрестив руки на груди, и отвернулась в темноту фабрики.       — Ну и ладно, — пробубнила она, нахмурившись непонятно кому. В состоянии злобы на, видимо, саму себя, она сделал шаг к двери, чтобы пулей вылететь из лифта и отыскать в лабиринте свою комнату. Она опять опустила взгляд. Было сразу ясно на что она смотрит. Дверь оповестила звуком о том, что она открыта и девушка уверенно сделала большой шаг прямо, всё ещё смотря на проблемную зону своего тела. Голова ударилась об что-то плотное, но не твёрдое, задевая нос. Толчок был не слабый, учитывая, что девушка почти готова была побежать. Разноглазая не успела упасть. Её руку резко схватили и подтянули тело, чтобы ноги опять служили точкой опоры.       — И куда вы всё время спешите? — раздался бархатный голос и девушка обрадовалась ему.       — Мистер Вонка. — Произнесла она, схватив его за руку, которой он её поймал. Тем самым его рука была между двух девушки.       — Да? — повернул он голову, отчего его карешка, последовавшая за движением головы, дрогнула.       — Ничего, — улыбнулась девушка, повторяя за жестом кондитера. — Просто, приятно видеть вас после Лизы.       Шоколадник усмехнулся.       — Неуж-то она вас так утомила?       Девушка отвела глаза.       — Ну, не то что бы. Просто уж очень она разговорчивая.       И тут дверь лифта ещё раз дзинькнула, давая понять, что она планирует закрываться.       Лазари хотела было отпустить руку кондитера, потому что она стояла в лифте, а он за его пределами, как Вонка резко потянул девушку на себя за руку, которую до сох пор не отпустил.       — А куда вы так торопились, что через стеклянный лифт не заметили меня? Даже не посмотрели перед собой. Вдруг бы вы врезались в стекло?       — Торопилась? — переспросила девушка для себя и заметя, что она как-то слишком близко стоит к хозяину фабрики, решила отойти на шаг. На шаг отойти не удалось. Запах от фрака так и манил к себе. — Я устала, поэтому немного задремала и даже как-то голову не подняла. — Стала оправдываться разноглазая, опустив свой взгляд, будто бы она была виновата в чём-то.       — Тогда, — тихо произнёс кондитер, — смотрите в следующий раз. Так и сломать себе что-то не трудно. А если бы я вас не поймал и вы бы ударились, например, головой?       Девушка закусила губу, смотря в пол. Лакированные туфли кондитера с буквой «W» отражали всё, что угодно. Даже её отражение, правда выглядело очень размывчато.       — Простите, — через несколько секунд, совсем тихо-тихо произнесла она и даже не подняла взгляд.       — Ничего, — выдохнул кондитер и улыбнулся. — Пойдёмте. Провожу вас.       Левую руку девушки он держал совсем не настырно, так что она могла в любой момент уйти из его хватки, но как-то не удавалось. Лаззари хотелось хоть немного подержаться рядом со свей «палочкой-выручалочкой», по крайней мере на фабрике, потому что кто знает что может произойти в следующую минуту. Вдруг из-за угла на них выпрыгнет озверевший от какой-то конфеты умпа-лумпа и Вонка героически усмирить его в то время, как Лазари, по просьбе кондитера не будет вмешиваться и просто постоит у стеночки, а потом тот же самый Вонка отведёт её в комнату, пожелав приятных сновидений, параллельно поцеловав в лоб, а потом и накрыв сверху тёплым одеялом. Иногда фантазии девушки превращались в что-то действительно абсурдное.       — А вам разве не нужно было куда-то? — вдруг поняла Лазари, когда Вонка почти довёл её до комнаты. — Не зря же вы стояли рядом с лифтом.       — Да, там в одном из цехов проблема, но она не сильно серьёзная.       — Ну, если она не серьёзная, то зачем вам туда?       — Умпа-лумпам иногда нужна моя помощь. Некоторые работяги не разбираются в машинах. Я просто подредактирую проводку и всё. — Продолжал Вонка, всё так же держа Лазари за руку. Казалось, что он даже не замечал такой мелочи.       — Вот оно что, — задумчиво произнесла Лазари. — а может, — продолжила она, — хотите, я вам помогу? — улыбнулась она, глядя на шоколадника.       — Вы-то? — переспросил Вонка, усмехаясь. — Да по вам видно, что вы спать хотите. Уже начало одиннадцатого. Уж извините, но нет. Ещё темноты в цехах испугаетесь.       — А вот и не испугаюсь! — фыркнула Лазари.       Как будто бы услышав её слова, свет в коридоре погас. Наступила кромешная темнота.       — Что это? — прошептала Лазари Вонке. Её руки автоматически напряглись и стли сгибаться в локтях около подбородка, как шоколадник ловким движением перехватил одну из рук обратно. Словно бы ожидал этого.       — Не смейте от меня отходить ни на шаг, — строго произнёс он.       Хоть Лазари и не видела его движениё, но была уверена, что он оглядел коридор, хотя, непонятно, что он мог там разглядеть. Она потянулась к карману, где покоился её телефон со спасительным фонариком. Чёрт! Зарядки нет!       — Что-то с проводкой? — спросила Лазари шёпотом, сама не зная зачем.       — Скорее всего, — подтвердил кондитер и сделал шаг назад, потянув за собой и девушку. — Идём к лифту. — Скомандовал он.       — Мистер Вонка, вы настолько хорошо знаете коридоры фабрики, что будете идти вслепую?       — Конечно, — бодро произнёс он, что вселило в Лазари уверенность. — Я же её конструировал, — добавил кондитер.        Лазари пошла за ним. Пошла не потому что доверяла, а потому что вариантов больше не было. Что она сможет сделать одна в темноте? Ответ очевиден — ничего. Когда рядом кто-то сильнее нужно полагаться на его силу и знания, а она — девушка, которая находится в незнакомом месте, полного развилок и тьмы с каждой стороны.       Лазари больше не слышала трость Вонки. Скорее всего он держал её напротив себя или взял в руки, чтобы не мешала.       — Мистер Вонка, — шепнула Лазари и тот сразу же остановился.       — Да?       — А вы уверены, что в проводке дело? Может работник просто перепутал кнопки, а вы так кипишуете?       — Он не мог ничего перепутать, — уверенно отчеканил Вонка и направил девушку дальше за собой.       — Значит, — продолжила на ходу Лазари, — с ним могло что-то случиться? Может, ему просто стало плохо и он случайно выключил свет полностью.       Шоколадник опять резко становился, на этот раз Лазари вообще такого не ожидала и она врезалась в его спину.       — Ай, — вскрикнула девушка.       — Осторожней, мисс Мимингер. — По голосу и телодвижениям было понятно, что Вонка повернулся к ней лицом.       — Да вы хотя бы предупреждайте, если останавливайтесь. — Лазари ухватилась за нос, поэтому её голос был слегка приглушён.       В место извинений перед девушкой, Вонка, легко ориентирующийся, как поняла Лазари, на ощупь, взял её плечи и вдруг его тёплое дыхание стало слышно прямо рядом с лицом.       — Я понимаю, что позвучит очень удивительно и смешно, но если вдруг вы почувствуйте, что по вашим ногам кто-то ползёт, то незамедлительно остановитесь, не произнося ни звука, и хлопните меня три раза. Неважно куда, просто хлопните. Не разговаривайте и не шевелитесь до того момента, пока я вам не скажу. Если почувствуйте на коже какой-то зуд, который не проходит, то тоже скажите мне. Всё поняли?       Если бы был свет, то шоколадник увидел выражение лица девушки. Её щёки слегка порозовели, но в глазах читалось: «Ты из какого учреждения сбежал, дядя? " Кто должен был ползти по ногам? Почему не нужно шевелиться?       В место этих вопросов Лазари угукнула и кивнула в ответ, хотя Вонка её кивка однозначно не видел.       — Ну вот и отлично, — сказал он и быстрый звук отстукивания каблучков опять раздался у девушки в ушах.       — А с чего такие предупреждения? — Лазари крепче сжала руку Вонки. Она едва поспевала за ним, так что ей приходилось почти бежать или допрыгивать. Сам же Вонка прекрасно понимал это, а поэтому иногда замедлял темп, но не так, чтобы девушка могла почувствовать разницу.       — Не важно. — Отчеканил кондитер и тут же резко завернул.       — Ай! — вскрикнула Лазари машинально, когда ударилась носом. Она резко отпустила кондитера, ухватившись двумя руками за место чуть ниде переносицы.       — Тише! — шикнул на неё Вонка, хотел было схватить руку, но не угадал и просто провёл рукой по воздуху, рядом с лицом разноглазой.       — Мне больно вообще-то! — в ответ обиженно пробормотала девушка, но кондитер её услышал.       — Простите, — пролепетал он, наклонившись так, чтобы чувствовать сбившееся дыхание девушки. — Сильно больно?       Дезориентация Лазари не давала понять на каком именно расстоянии от неё он находится, поэтому она отступила на один шаг, так, чтобы мужчина этого не слышал. Она медленно опустила руки от лица. Она хотела было ответить, но тут что-то холодное кольнуло в ноге и на секунду она замешкалась.       — Больно, но терпимо.       — Когда мы доделаем все дела с электричеством и проводкой, — начал Вонка, — то я обязательно угощу вас чем-нибудь.       Покалывания в ноге переросли в холод, благодаря которому нога, как будто бы была отёкшая или её отсидели. Иногда такое слушается, когда неправильно сидишь, а иногда нога может неметь и при ходьбе. Девушка не обратила на это никакого внимания. В конце концов и рукам её становилось холодно.       — Неужели ли вы так расщедрились только из-за того, что я об вас ударилась? — насмешливо спросила Лазари в своей манере.       — Нет, — ухмыльнулся Вонка. — Это за то, что в место того, чтобы отправить вас в постель, я вожу вас с собой. — Голос всё приближался. — Более того, тут кромешная тьма, а вы, не зная коридоров, можете легко споткнуться и упасть. Уже два раза в меня врезались.       Девушка почувствовала не навязчивое прикосновение мужской руки к своим ладоням. Сначала пальцами, а потом и всей рукой.       — Поэтому, я могу пригласить вас в моей компании на… — он тщательно подбирал слово — …второй ужин, который будет являться моим извинением.       — Какой-то очень уж поздний второй ужин, — улыбнулась Лазари, но говорить, что против не стала. — Я же ведь даже спать не планировала, — пожала она плечами, но кондитер, как и полагалось, не заметил этого.       — Пойдёмте быстрее, может с умпа-лумпой и вправду что-то случилось.       Лазари наслово поверила Вонке, потому что такого волнения она ещё не слышала. Мужчина крепко ухватил её за руку, а девушка ответила тем же, стараясь не отставать, но в этот раз и шоколадник держал нормальный темп, вовсе, подстраиваться под девушку.       Между тем нога разноглазой пришла в нормальное состояние. Лазари вообще не поняла, что это была за шутка её организма и конечностей. Она не придала этому значения, ведь чего только не случается.       Наконец-то кнопки стеклянного лифта были замечены и Лазари, предвкушая малейший источник света, выдохнула с облегчением.       Без лишних предисловий парочка зашла в лифт. Лазари тут же облокотилась на почти невидимую поверхность стекла, а от приглушённого света кнопок увидела очертания фигуры Вонки.       — Удивительно, что вы в слепую можете ходить по своей фабрике, — сказала ему девушка, стараясь развеять обстановку.       — Вы со своим домом умеете так же. Я не сомневаюсь.       Лазари улыбнулась.       — Да, умею, вот только он у меня всегда освещён.       Вонка на это насмешливое замечание не ответил, а только выдохнул.       — Хотя знаете, — продолжила Лазари, — хорошо, что я вас встретила. А то бы сидела в тёмном коридоре.       В этот раз кондитер улыбнулся.       — Совсем не о чем беспокоиться. Рано или поздно проблема бы уладилась.       — Не сомневаюсь. — Таким же тоном ответила девушка.       Стеклянный лифт продолжал свой путь, направляясь то вниз, то вверх, то ещё в каких-то направлениях. Девушка как всегда не могла удержаться на ногах, поэтому стена служила ей неплохой опорой. Мужчина же во фраке никогда и никуда не наклонялся, опираясь на трость. Но Лазари заметила кое-что необычное в его поведении, а именно какую-то дёрганность. Он то отрывал руку от трости, то сжимал так, что перчатки скрипели. Иногда он пытался поворачивать голову в её сторону, словно пытался разглядеть что-то в темноте тоннелей, при этом не подавая виду, но получалось по истине плохо.       — Мисс Мимингер. — Вдруг повернулся через полминуты Вильям. — Знаете, — начал он, — можете закрыть глаза?       — Что? — удивилась разноглазая от такой внезапной просьбы. — Я же точно тогда упаду. — В подтверждение своих слов её повело влево.       Кондитер, учтиво, тут же схватил её за талию, делая оборот на 45° по часовой.       — Простите. — Прошептала Лазари, стараясь не сталкиваться с глазами Вонки. — Так, мне глаза закрыть, да?       Её руки медленно сползли со спины шоколадного мастера. Когда она падала, то машинально обхватила его тело. Она сделала жест, словно бы сдавалась, поэтому немного подняла руки и разжала ладони.       — Тут я бессильна, — выдохнула она.       Вильям, придерживая её одной рукой за талию что-то быстро прошептал под нос, Лазари не разобрала что, но по её мнению он выругался. Девушка услышала, как кондитер шоркает одеждой, а именно своим фраком.       — Открывайте. — Услышала девушка.       Перед её лицом красовались часики в золотой оправе с заметными очертаниями созвездий. Казалось, они блестели ещё больше после потери.       — Это… — прошептала она и перед глазами немного поплыло, то ли от недостатка кислорода, то ли от слезившихся глаз.       — Да, это-это, — поторопил кондитер, всё ещё держа перед руками часы. — Вы их искали. Чарли рассказывал. Оставили их у себя в комнате, а Джерри принесла мне. Нужно же отдать то, что не моё.       Девушка, смотря сквозь полумрак на часы не поверила глазам думая, что всё это сон и она вот-вот очнётся на моменте, где, среди холодной улицы, засунула руку в карман пальто, а часов там не оказалось.       Вильям терпеливо ждал, когда же Лазари отойдёт от шока и с благодарностью примет его маленький «подарок». Он дождался. Разноглазая дрожащими руками, совсем неуверенно, потянулась к свей вещи. Прямо как тогда, далеко-далеко в прошлом.       — Смелее. — Прозвучал голос шоколадника.       Девушка аккуратно дотронулась пальцами до часов, будто проверяя их подлинность. Вильям без каких-либо пренебрежений переложил часы законной хозяйке в руки.       — Храните их и впредь не теряйте! — наказал кондитер, но вторую половину фразы Лазари даже не услышала.       «Храни их» — пронеслось у девушки в голове и она застыла, как вкопанная.       «Где-то, — подумала она, — я уже слышала точно такой же голос и точно такую же манеру общения».       Девушка неторопливо подняла взгляд на кондитера. Тот стоял с непринуждённым видом, рассматривая оторопевшую девушку. И тут он улыбнулся.       — Да по вам прям видно, что вы рады. — Сказал Вильям и мелодично рассмеялся, прикрывая рот ладонью.       Прямо как тогда. Тот парень рассмеялся, а потом отдал часы с такой же фразой.       Вся картинка в затухающей памяти девушки тут же прояснилась и всё стало понятно.       — Это были вы. — Прошептала она сквозь смешки Вонки.       — Я? — он тут же прекратил смеяться, показывая фиолетовыми глазами своё удивление. — Что я? — опять переспросил он.       — Не придуривайтесь. — Твёрдо произнесла Лазари, убирая часы в карман штанов. — ВЫ тогда дали мне их. Вы сразу узнали меня, наверное по глазам, и скрывали это. Вот почему вы на меня всегда так смотрели. С каким-то удивлением, словно знали меня.       Глаза Вонки забегали.       — Не понимаю о чём вы. — Быстро проговорил он и отвернулся. — Вы просто хотите спать и…       — Да дурачком не придуривайтесь, — металлически произнесла девушка и с малой силой пихнула Вонку в плечо, разворачивая к себе. Кондитер от такого действия оторопел, сделав шаг назади, упёрся в стену лифта. Его цилиндр упал рямо под ноги девушке.       — Мисс Мимингер, — прошептал Вильям, — вы меня пугаете.       Девушка опёрлась на стену лифта так, чтобы шоколадник и дёрнуться не смог. В свете мелькающих фонарей её разноцветные глаза блеснули неприятным огнём. Казалось, она вот-вот кинется на мужчину. Хоть её маленькие ручонки не могли помешать среднестатистическому мужчине, который в 2 раза, а то и в 2,5 больше неё, ему всё равно было невероятно страшно и неудобно бы просто взять и оттолкнуть от себя столь маленькое создание, которое на данный момент выглядело весьма устрашающе. В любом случае, он мог прямо сейчас пихнуть её или ногой, или тростью, но сделать этого был не в состоянии.       Девушка схватила шоколадника за рубашку, отчего одна из сторон буквы «W» впилась ей в руку, но она этого не заметила. Она резким движением дёрнула её и её губы моментально накрыли губы Вонки. Несмотря на всю жёсткость действий, поцелуй был мягок настолько, что даже касание цветка не сравниться этим. Лазари обхватила шею мужчины двумя руками, встав на носочки, пытаясь хоть немного компенсировать свой рост. В то же время сам Вонка, ещё не до конца поняв, что происходит, просто стоял в ступоре и секунду размышлял что происходит. Он чувствовал вкус вишни, малины и яблока. Видимо это были смеси шоколада с вишней, бальзам для губ с малиной и пирога с яблоком, которым её угостили Бакеты. На удивление все движения разноглазой были кроткими и совсем не навязчивыми. Подобно, как Вильям держал её руки, она обнимала его, он мог в любой момент отпрянуть, но не хотел. Не хотел прерывать это до неприличия забытое чувство теплоты кого-то. Горячие, почти раскалённые губы, поменяли своё положение, а холодный воздух предательски обжёг бледные уста кондитера. Его руки, слушая внутренний голос, скользнули сначала по талии, а потом перешли на спину и, проскользив между лопаток, добрались до шеи, изучая на своём пути шёлковый золотистый волос. Жаль, что через перчатки нельзя было ощутить всю его мягкость.       Через осторожные движения мужчины, девушка издала чуть слышный вздох, но этого было достаточно, чтобы прекратить «нахальные» действия и двигаться ещё более деликатней.       Обе стороны получали от этого действия невообразимое блаженство, всё нежнее впиваясь друг в друга, совсем не желая отпускать, но нахальный воздух, будь он неладен, оповестил, что хватит с них блаженства, длящееся не менее тридцати секунд. Для них двоих это был перебор.       — Задушить меня вздумали? — первым игриво произнёс Вильям, пытаясь отдышаться.       Девушка, жадно глотая воздух, завертела головой.       — Я просто не знала как вас отблагодарить… Поэтому я… — она зажмурилась, опустив голову.       — В следующий раз, когда захотите поблагодарить, — выпрямился кондитер, — то мне хватит обычного «спасибо». — Он облизал губы, — Или, — продолжал он, — в крайнем случае поцелуете в щёку. Правую или левую — неважно. — Вонка поправил свой фрак и рубашку, которую Лазари бесцеремонно схватила. — А так, — продолжал он, выдохнув, — да. Я знал кто вы ещё с момента, когда первый раз уронили часы. Вернее, я вас вспомнил, а когда пошёл к отцу, то больше убедился, что знал вас ещё очень давно.       При каждом новом слове кондитера щёки Лазари краснели и он не мог этого не заметить.       — Да бростье вы. Я…       Он не закончил. Девушка, накрыв лицо руками отступила к противоположному углу лифта.       — Прекратите, я, я просто… — она закусила нижнюю губу. Быстро опустившись на корточки, она подняла цилиндр, который Вонка уронил. — простите, не стоило мне так делать, я просто…       В место того, чтобы закончить фразу она вытянула руки и протянула цилиндр владельцу. Вонка, осмотрев головной убор, принял его.       — Спасибо. — Тихо сказал он и отвернулся.       Лазари не могла заметить, но белые щёки Вильяма покрылись краснотой, словно это была аллергия на что-то. Если бы девушка увидела, то тут же рассмеялась, что взрослый мужчина так покраснел от незначительно поцелуя маленькой девочки.       «Она же просто докоснулась губами и ничего больше! Почему у меня такая реакция? Вилли, успокойся! Ты же не маленький пацан.» — думал Вонка, пытаясь успокоить своё сердцебиение и дыхание. Жизненно важный орган, казалось, вот-вот выпрыгнет и убежит подальше от светловолосой девушки, стоящей в таком же состоянии у кондитера за спиной.       «Ли, ты как маленькая! — думала разноглазая. — Сразу раскраснелась. Я что виновата, что мне ещё так с детства сделать хотелось? И вообще почему у меня такая реакция? Я рассчитывала, что мой организм не так среагирует, но его касания такие…» — девушка тряхнула головой, отгоняя от себя все мысли.       Лифт дзинькнул. Несколько секунд парочка стояла в ступоре, но первый очнулся Вильям.       — Что ж, — кашлянул он и протянул руку, — пойдёмте.       Лазари нехотя протянула ему руку. Они тут же сделали пару шагов вперёд, в темноту. Девушке показалось, что мрак в этом месте стал ещё гуще.       Всё время пара шла только вперёд. Они даже дышали тише обычного. Ни Вонке, ни Мимингер не пришла мысть лаже на секунду отпустить руки друг друга. Казалось, они только сильнее приближались друг к другу и вслушивались в вязкую тьму, окружающую их. В том неосвещённом месте слышалось много чего. Как будто бы само место говорило с людьми. Лазари, не зная места не могла ничего сделать с этим чувством не одиночества. Как будто бы рядом шёл не только мужчина, но и кто-то другой. Это что-то ползло? Было склизким? Лазари не слышала, только ощущала присутствие.       — Мистер Вонка, — наконец осмелилась спросить кондитера Лазари, — а долго нам ещё идти?       — Совсем нет. — Раздался ответ кондитера эхом, и тут же он остановился. — Пришли.       Лазари пыталась максимально напрячь зрение, но так ничего и не увидела. Казалось, что сами стены были сделаны из чего-то чёрного, что никак не позволяло зрению привыкнуть.       Девушка услышала, как Вонка перчатками водит по какой-то железной поверхности. Он искал ручку. Всё никак не мог запомнить её расположения, ведь не часто тут бывал.       — На всякий случай, прикройте глаза, а то аварийный свет мог включиться автоматически и тогда вас может ослепить.       Лазари в ответ угукнула и услышала щелчок открывающейся двери.       — Тут темно. — оповестил кондитер. — Не отходите от меня.       Девушка открыла глаза и ничего не увидела. Опять. В помещение было холодно. Холоднее, чем в коридоре, а поэтому она ухватилась за локоть кондитера, вжавшись телом.       — Что с вами? — удивился Вильям, останавливаясь.       — Тут немного холодно, — сказала девушка, переступая с ноги на ногу.       — Ах, вы же в футболке. Подождите немного, я дам вам фрак, когда разберёмся со светом. Пойдёмте. Не удивительно, что тут холодно, ведь отопление тут электрическое.       Через несколько шагов Лазари увидела зеленоватый свет в темноте.       — Подождите немного, — шепнул Вонка. — Это пульт управления. Я включу аварийное питание.       Лазари догадалась, что кнопки были сделаны из специального материала, который напитывался светом, а потом излучал этот самый свет. Ей была известна такая вещь, ведь из такого же материала в любом помещении сделаны планы эвакуации, и если на них посветить фонариком в притык и сделать какой-то рисунок, то он не будет исчезать ещё полчаса точно.       — Прикройте глазки. — Сказал кондитер и после пары секунд включил свет.       — Руланн, что с тобой? Руланн! — услышала Лазари возгласы шоколадника. — Руланн!       Так звали умпа-лумпа, который следил за светом. По крайней мере сегодня это был Руланн.       Лазари убрала руки от глаз и стала медленно поднимать веки, стараясь не травмировать зрачок. Пару секунд чернота затмила всё, затем круги, а затем взгляд прояснел. Она увидела круглую, не сильно большую комнатушку, которую по всему периметру охватывал тол со всевозможными кнопками. так же огромно количество маленьких-маленьких мониторчиков, которые включались не разом. На некоторых до сих пор показывались помехи, а у некоторых картинки только прояснялись. Впереди, присев на корточки, Вильям пытался привести в чувство своего умпа-лумпа. Он то и дело говорил его имя, был мо маленьким щёчкам, приоткрывал его веки, смотря на глаза. Лазари разглядела маленького человечка. Он был одет в серый костюм, что не удивило девушку, ведь в каждом цеху был определённый цвет. Разноглазую поразила его кожа. Не смуглая, как всегда, а грязно синеватого цвета. Не такого синего, как у Виолетты после жвачки «Обед», а как будто бы он замёрз. Такое бывает у людей, когда они долго находятся в воде и губы у них начинают синеть о того, что температура тела стремительно уменьшается.       «Не мог же он так быстро замёрзнуть от того, что тут минут двадцать не было отопления» — смела заявить девушка у себя в голове и тут же пожалела о своих совах. потому что для её холод был зверский. Она приобняла себя же, пытаясь согреться.       Девушка решила подойти к лумпе и попробовать оказать первую помощь, как её учили, как вдруг её ноги поразила невозможная боль. Крик застыл где-то посередине глотки и она смогла выдавить из себя только сдавленный писк. Хотя, может ей это только показалось. Холод, мурашки и тысячи маленьких иголочек тут же пронзили ноги девушки. Она застыла, дежа не сделав шага. В глазах резко помутнело, будто бы её гемоглобин понизился до минимума. она уже не видела склонившегося кондитера, не видела больше всевозможных светящихся кнопок и маленьких мониторчиков с цехами фабрик. Её чувства обострились до максимума. Она унюхала запах чая, который скорее всего пил умпа-лумпа, а ещё прилагающиеся запахи к Вонке — шоколад, арахис и его одеколон, которого попросту нельзя было учуять из-за шоколада, но Лазари учуяла. В ушах зазвонило с такой силой, будто бы она сейчас находилась в храме с очень и очень хорошей слышимостью и колокола оповещали всех о воскресном утре. Или, даже, она стояла прямиком рядом с колоколами. Хотя, она даже не была уверена, что колокола будут громче того, что слышала разноглазая. Пять пар маленьких ноже бежали по коридору, переговариваясь то на английском, то на непонятном для её языке. В этих голосах она точно разобрала голос Джерри.       «Мистер Вонка» — хотело было произнести она, но в место выговорила:       — «Мив». — Губы её не слушали, глаза не видели, а органы запаха и слуха раскалены до предела, ноги не слушаются и её тело вот-вот покроет льдом.       Организм девушки среагировал самым правильным образом — отключился. Да, девушке оставалось ничего более, как отключиться от внешнего мира и просто упасть.       Гулкий стук раздался о голодный пол и последнее, что услышала девушка было:       — Лазари!       Тело дрожало. Ног вообще не чувствовалось. Губы пытались произнести какие-то невразумительные слова. Обычный бред в горячке.       — Лазари! — говорил кто-громко прямо над ухом. — Лазари! Лазари, приди в себя, ты слышишь? Мисс Мимингер, придите в себя, мне нужно узнать ваше самочувствие!       Глаза девушка не открыла, но перед ней тут же появился чёрный фон, а контур предметов стал белым. Плечо. Она увидела плечо, шею, знакомое каре и до ужаса напуганный фиолетовый взгляд. Девушка смогла двинуть мизинцем. Мизинцем и всё. На большее её тело не было способно.       — Мисс Мимингер! — продолжал звать голос. — Очнитесь!       «Ничего мне эти слова не сделают. — Подумала девушка. — Я умираю что ли? Так рано? Я же даже ещё не получила звонок на наследство. Папа и мама мне точно сделали подарок на восемнадцать лет. Они дарили мне и на другие дни рождения подарки, а на восемнадцать лет не подарят? Какой бред». В ситуации, когда с телом Лазари случилось что-то неизвестное ей, она размышляла о родителях и их наследстве для неё. Мистер и Миссис Мимингер завещали дочери на каждый день рождения подарок, будто бы знали, что разобьются в автокатастрофе. Каждый год Нобу звонили и оповещали, что часть наследства ждёт в том или ином месте, а потом, когда девушке исполнилось шестнадцать звонить стали непосредственно ей и оповещать о новых подарках. Так, в свои тринадцать девушка получила последнюю модель компьютера, которая сейчас, конечно же, устарел. В пятнадцать её ждала трёхкомнатная квартира за пределами страны, которую она благополучно сдаёт и на карточку каждый месяц капают деньги. В шестнадцать её ждал подарок в размере ста тысяч долларов наличными. В семнадцать она узнала местонахождение библиотеки отца, где хранилось более двух тысяч книг и разных записей. А в восемнадцать что? Ничего? Да быть того не может.       — Холодно, — еле прошептала девушка наконец и ввела Вильяма в ступор. — Х…холодно, — повторила она одними губами, вжимаясь в плечо шоколадного мастера.       — Холодно? — переспросил он и тело девушки встало на твёрдую поверхность. — Да, вы же говорили. Сейчас.       Лазари каждую секунду трясло всё сильнее сильнее, а крепки руки, хватая то за талию, то за плечи, постоянно менялись местами. Тут девушка почувствовала, что её руки бесцеремонно, без её воли сжимают в локтях, разгибают и что-то натягивают на них. Это что-то отдавало человеческим темплом и пахло до дурмана вкусно.       — Так будет лучше, — услышала Лазари и её опять подхватили на руки.       Дальше пустота…