Мне иногда плохо

Иногда мне было плохо. Иногда настолько, что я забывал как писать, читать, как работают руки, легкие, сердце. Я задыхался, плакал, молча кричал. Я не хотел, чтобы кто-то это видел. И слышал. Особенно слышал. Поэтому за долгие годы тренировок я научился быть максимально молчаливым. Кто бы что мне не говорил — отвечал я молчанием или краткими фразами. Потому что иногда в моменты разговора мне было плохо. Так говорил я себе 5 долгих лет. И длились они спокойно, шли размерено, в своём темпе. Никто не смел жаловаться на время — ведь жаловаться было бессмысленно. Но все эти дни мне иногда было плохо. И это «плохо» не объяснялось врачами, которые только могли подарить мне букет из таблеток. (Которые, к слову, помогали лишь относительно). Но блягодаря ним я стал выходить на улицу чаще. Ведь мне нужно было куда-то выбрасывать пустые пачки. Иногда было плохо. Но я не отчаивался, ведь знал, что я выберусь из этого. Тьфу, опять во мне говорят таблетки. Я не просто отчаивался — я умирал. Каждый день одна из клеток совершала свой маленький суицид в моем теле. Кстати химические соединения почему-то умирали, взявшись за руки. Первыми пошли эндорфины. Просто представьте как они заходили на доску, обязательно не смотря вниз, как шли по ней. А под ней. А под ней черная, как смоль, вода. Ведь небо покрыто тучами, ведь корабль бьет дождем, корабль топят волны, корабль хочет потонуть вместе со всеми его пассажирами. Самые смелые тонули первыми — за руки, по доске. Они идут, а сзади стоят зрители — уже перебитые, почти без сил. Они смотрят на них и понимают — либо так, сейчас и быстро, либо ждать пока корабль пойдет ко дну вместе со всеми. Они всё ещё шли, ведь погибать хотелось далеко не всем. Капитан смотрел из оконца своей каюты на то, как горюют его пассажиры. Командой он их уже не звал — все стали сами по себе. Они друг с другом, а он — с гнилым каркасом и порванными порусами. Он знал, как они выберут погибнуть. Он знал и отпускал их на эту погибель. Корабль вновь качнуло волной и эндорфины не сдержали равновесие и упали в пустоту. Но это ведь не пустота — это море! Это море! И если они захотят, то оно выкинет их на берег! Простите, это снова они, препараты, которые даже сейчас не дают мне покоя и не дают быть собой. Заставляют верить в лучшее, даже когда я разваливаюсь по кускам. Как будто бы дети разбирают пазл, чтобы когда-то пересобрать его снова. Бог и вправду одинокий ребенок, если рушит людские пазлы ради забавы. Вернемся на корабль, где бывшая команда потеряла своего юнгу. Грустили недолго — грустили всегда. А значит счёт времени давно потерял смысл. Да и какое время если солнца они давно не видели, как и звезд, как и чистого неба. Значит сегодня может быть понедельник. Может быть пятница, среда, апрель. Кому вообще хотелось думать о том какой день будет завтра. Ведь они даже не знали, хотят ли они это завтра. Они жили одним днем. Точнее я. Точнее это был один нескончаемый день в котором я застрял. 25 мая повторялось снова и снова. Наступила жара — май, пожелтели листья — май, наступили холода — май, пошел снег — май. Я не замечал смен времен года, дней, лиц. Я не замечаю их до сих пор. Всё живу в том теплом мае, который в один миг обернулся бурей. Как и мои моряки, как и мой корабль — они всё еще думают что сегодня май. что вчера — сегодня, сегодня — завтра. Но ты должен считать время, чтобы не потеряться! Но стой, я хочу. Хочу затеряться среди волн, как те эндорфины, которые выбросились, ладно, будь по твоему, в море. Да и я давно потерялся, ты знаешь это не хуже меня. Ведь был бы я сейчас здесь, если бы не потерялся. Корабль давно сбился с курса и плывет лишь по одному маршруту — куда глядят глаза капитана. Но глаза заслонили слезы. Вечный траур по ушедшим. А значит он плывет на голос. На голос, что слышит в голове. Он кричит ему не сдаваться? Он кричит ему разбиться о скалы. Я думал о смерти. О, это естественно в моем состоянии, да? Как блаженны мысли о ней. И как страшно понимание того, что в один день я действительно могу умереть. В один день меня не станет, в одну секунду. И возможно я даже не успею сказать о том, что так сильно люблю, так сильно ненавижу и что так сильно хочу кричать от разрывающей меня изнутри боли и тоски. По кому ты тоскуешь? По прошедшему. И вновь переместимся на волны, но годами ранее, когда в море был полный штиль, капитан курил трубку и пил с моряками. Жил обычной жизнью, считал дни до того, как они прибудут домой, поцелуют землю и еще раз поблагодарят стихию за то, что вернулись живыми. И в один из таких дней, я помню, он должен был быть обязательно солнечным, капитан набрел на скалы. Ничего плохо в этом не было — они были в далеке и он лишь видел их очернания. Но почему-то манили его эти дали, как бы слащаво не звучало. И он, никого не спросив, изменил курс и продолжил плыть вперед, прямо на них. Позже показалось, что это были вовсе не скалы, а целый маленький мир, но тех, кто там жил видно не было. Как думаете уплыл ли капитан, увидев пустынный остров? Да, ведь там может быть опасно. Нет, ведь он чувствовал, что его что-то зовет в самое сердце этого мирка. И он не прогадал. Через несколько часов блужданий он встретил зеркала. Четыре зеркала, стоявшие рядом друг с другом. И капитану хотелось встать с ними в ряд пятым. Он смотрел на зеркала и видел не себя сейчас — видел ребенка, подростка, юношу и взрослого мужчину. Ведь он взрослый, так почему он видел не себя? Потому что зеркала и не должны были отражать его сейчас. Ты что, не помнишь? Это первая проблема из-за которой мы так надолго сплелись воедино. Ах, как ты мог забыть, я ведь столько рассказывал тебе! Это были… Да, они. Да — эти зеркала на самом деле они. Ты, конечно, уже знаешь, но не знают другие. Так что слушай. Капитан смотрел и понимал, что зеркала ему нужно забрать с собой. И он понес. По одному. На своём горбу. Они сгибали его к земле, рвали одежду, ему было трудно дышать. Но когда все четверо были на борту — они в миг засияли и словно благодарили капитана за чудесное спасение. Остров ему был теперь не нужен. Тучи над островом начали сгущаться. Как и над головой капитана, но он этого ещё не видел. Они держали курс домой и пытались не сбиться. Становилось всё труднее. Их окутывал туман, лили дожди и волны толкали из стороны в сторону, не давая прохода. Однажды на зеркало попала вода и оно внезапно разбилось вдебезги. Ни с того, ни с сего. Вся команда хотела избавиться и от остальных зеркал, но капитан охранял их ценой своей жизни. Он руками собирал осколки разбившегося зеркала, они впивались ему в руки, текла кровь, но он будто не замечал. Он складывал их к себе в карман и его куртка становилась грязной и окровавленной. Он заметил, что другое зеркало тоже треснуло, но значения этому не предавал. Он был рядом с зеркалами круглые сутки, он боялся, что команда выкинет их за борт. Через три месяца разбилось второе зеркало. Также внезапно, как и первое. Но его будто ломали на части, ведь оно было даже не в трещинах. Просто в кусках. Капитан не мог поверить в это, плача, собирал обломки снова в свою куртку, снова раздирая руки. На том зеркале снова появилась трещина. С капитаном осталось лишь двое зеркал. И он так хотел довезти их до дома и больше никогда не выходить в море — ведь он был уверен, что именно оно их погубило. Он возненавидел море. Возненавидел воду. И жил лишь мыслью о зеркалах. Прошел месяц. Предпоследнее зеркало вспыхнуло пламенем, пока капитан протирал с него пыль. Пламя уничтожило зеркало, даже не оставив осколков, которые он мог бы сохранить. Пламя обожгло ему руки и кожа покрылась страшными волдырями, а затем слезла. Но несмотря на ожоги, он собирал пепел от зеркала в свой карман, а кровь все равно текла. Как будто бы уже по привычке. Последнее зеркало сново показало ещё одну трещину. До дома оставалось не так далеко. Моряки чувствовали родной запах, а капитан сходил с ума и стерег зеркало, не отходя от него ни на минуту. Он почти не ел и редко спал. Он был со своим зеркалом каждую минуту. Он должен был довезти его до дома. Небо заполняли тучи. Волны со страшной силой ломали корабль до самого берега. Когда капитан увидел родной край, он самый первый сошел на берег, укутав последнее зеркало дрожащими руками в ту самую окрававленную куртку. Он шел по мостику между кораблем и городом. Как внезапный поток ветра вырвал из рук и куртку и зеркало вместе с ней и потопил всё, что он так хранил и всё, что любил. Капитан упал на том же месте. Он не хотел идти. Он хотел потонуть вместе с ними. Я хотел потонуть. Ведь они были всем, что я имел, кого я имел. Но его команда подняла и дотащила его до дома, где оставила на долгие три года. А дальше я был не в себе. Что это было? Депрессия? Забвение? Кома? Что происходило за те три года, когда я находил в себе сил лишь молча гибнуть на глазах у всех тех, кто считал меня притворщиком. А ведь это было по-настоящему. Тогда я познакомился с препаратами. Далекий 16 год. Господи, как мало мне было лет, страшно вспомнить. И так странно, что все правда говорили, что я всё придумал. Хотя на их глазах разбивались мои зеркала. Они видели мое отчаяние, но все равно твердили одно — я обманщик. И они были так уверены в своей правоте, что даже запрещали мне видеться с единственным человеком, который мне верил. И этим они сгущали тучи еще сильнее над моим городом. Я умер. Умер? Да, без сомнений. Я умер и на этом точка. Я устал терпеть, устал от звука своего сердебиения. Я мёртв и больше никуда не зовите меня — я не существую. Я заперт в своей комнате под землей и кровать — мой гроб. Конец. Но это ведь не концовка, да? Ты же здесь, ты пишешь, дышишь, чувствуешь. На счет последнего я бы поспорил. Может быть чувсвую жару или холод, неприятность укола, мягкость кровати. Не больше. Но зеркала ведь не разбили твою способность испытывать чувства и эмоции, они наоборот подтолкнули тебя к еще большим эмоциям. О, ты прав, это сделали не они. Это сделал я сам. Почему? Перенесемся на волны. Где наш капитан снова управляет своим судном после трех долгих лет пребывания на суше. Море спокойно — они отплыли в ночь, хоть так делать нельзя. Капитан снова плыл на чей-то голос. Манящий, притягательный. А после трех лет «заточения» — любой голос становился приятным. Так случилось и с этим. Он менял курс и стороны в сторону, разбрасывая команду по палубе. Но в один день он всё-таки нашел это место. Точнее не место, нашел утопающего в море парня. По-видимому он уже давно был тем, кто смирился со своей участью умереть так некрасиво и скучно. Он не ожидал корабля. Он не ожидал, что сам капитан ринется в воду его спасать. А капитан давно потерял крышу над головой и жил без особого смысла. И в воду прыгнул лишь потому, что думал, что если он там умрет — то ему будет абсолютно все равно. Он помог парню взобраться на корабль, а тот парень помог ему. Он отчаянно тянул к капитану руку, чтобы тот обязательно схватился. И он схватился. А дальше о любви. О долгой, чистой любви, в которой правда никогда не было штиля. Всегда шторм. Всегда война. Но удивительно, что корабль спокойно доплыл до берега и этого загадочного парня, который стал целым миром для капитана, удалось привести на берег. И как только он хотел предложить ему остаться с ним навсегда — парень исчез. Просто взял и исчез? Без слов? Ты же знаешь, что да. Тогда ведь я снова обратился к препаратам, но лишь с одной целью — умереть. О, да, припоминаю как ты запивал их чем попало, где попало и с кем. А главное как тебе удалось сохранить это всё в тайне — я до сих пор удивлен. Удивлен? Мой первый опыт дал мне множество навыков. Одним из них стала ложь. Ведь все так яро звали меня лжецом, что сейчас я им стал. Только если тогда я «врал», что все плохо — сейчас я врал что все хорошо. И никто не сомневался в моих «хорошо», они думали вылечили меня. А я. Что я. Тайком ходил к тому же врачу, что и раньше, чтобы он выписал мне рецепт. Я ведь тогда уже знал, что нужно мешать, чтобы точно и наверняка… Молчи! Молчу. Так что дальше? Вы встретились с парнем снова? Точнее капитан и тот парень, конечно. Я думал сдаться, но решил, что не в этот раз. Точнее он решил. Мы решили. Ну, вы поняли. Он искал его везде где только можно было. И где нельзя было искал конечно тоже. Они лишь изредка видели друг друга в городе, но как только капитан его замечал — он быстро исчезал в толпе. Капитан начинал думать, что всё зря. Что тот, кого он так долго искал, уже никогда не будет снова его, снова с ним. Тучи уже заполонили небо и лил бесконечный дождь. Шел бесконечный день. А если ты вдруг хочешь узнать, как продолжалась эта история — вернись в начало и прочитай всё заново. Неужели ты хочешь сказать, что круг замкнулся? Нет, не замкнулся, сделал мертвую петлю и ведет меня непонятно куда. А я иду, гонимый чем-то сзади. Но что-то так тянет меня впереди. Что-то говорит идти за ним - и я иду. И эта дорога — единственная, которая есть. Ты думаешь, что… Да, я думаю это лишь доска, которая ведет меня упасть в толщу воды, но разве могу я знать это сейчас, когда я не дошел до ее края или не дошел до другой дороги?