Недоставленное письмо

      Дорогая Имир, Райнера сейчас здесь нет, но, если он жив, то появилась ли у него девушка? Знаешь, в последнее время я чувствую себя бесполезной. Наверное, за такие слова ты бы ударила меня. Хотя нет, что я пишу. Ты бы посмотрела мне в глаза, взяла за плечи и чуть стряхнула. Сказала бы: «Совсем что-ли глупая?» Объяснила бы, почему я нужна и важна. Потом твои слова показались мне настолько убедительны, что я и правда почувствовала себя глупой. Думаю, я бы хотела, чтобы ты меня все-таки ударила. Или накричала. Мне кажется, это будет справедливо. А потом, конечно, объяснила в чем моя ценность. Сама-то я вряд-ли до этого додумаюсь. Ведь если посмотреть объективно, что полезного я делаю? Пока они сражаются и умирают, я сижу на этой ферме. В тепле и уюте, вынашиваю ребенка, чтобы отсрочить свое становление титаном. Да, наверное это все имеет куда большую важность, чем сохранение моей жизни. Мне бы хотелось на это надеяться, но одновременно с этим становится грустно, что в этой войне я являюсь лишь пешкой. С другой стороны моя жизнь, вероятно, самая не проблемная из всех кадетов. Я должна радоваться этому и быть безмерно благодарна вам всем, но всего этого нет. Ни радости, ни благодарности. Мне неприятно от сплетен, неприятно, что в тавернах люди, в том числе мои собственные чиновники, называют меня марионеткой, но ведь так оно и есть. Я — марионетка. И все же, я хочу играть роль, немаловажную, хочу помогать, сражаться. Но ведь ты, Имир, отдала бы всё ради того, чтобы я жила беззаботной жизнью! Мне стыдно перед тобой, понимаешь? Кажется, будто своими желаниями я практически обесцениваю твою смерть и смерть Саши, Марко, Фриды!.. Хочу вернуться в те времена, когда мы были в кадетском корпусе. Когда все были живы, вместе. Ребят осталось так мало, а в тех, что живы так мало осталось от тех ребят. Они так меняются, боюсь, что я не поспеваю за ними. Мы отдаляемся, а ведь они — единственное живое напоминание о счастливых временах. Я отдаляюсь от счастливых времен с каждой смертью, не только физической. Это чертовски мерзкое чувство – тяга к самопожертвованию. Оно возвращается, как бы сильно я этому не сопротивлялась. Хах, я совсем не самостоятельная. Стоило тебе, Имир, умереть, как я тут же становлюсь Кристой, девочкой, мечтающей героически сбежать от проблем в пасть титана. А, может, я просто скучаю по тебе и хочу скорее увидеться. Очень хочу. И я бы стала Кристой, если бы это снова оживило всех вас! Но ты вряд-ли согласишься воскреснуть на таких условиях, верно? .... Имир, зачем ты просила меня жить, когда сама пошла на верную смерть, эгоистка. Я сожалею о многом. И о том, что у Райнера не получится передать тебе такое же душераздирающее письмо, чтобы и ты пострадала. Их, знаешь ли, накопилось уже с сотню. Имир, прости люблю вернись спасибо, Навечно твоя Хистория.