Птица и Колокольчик

Окрестности Вайтрана. Тирдас. 17 число Начало морозов.

      Руки сводило судорогой от возни в холодном ушате. Ткань пузырилась и плыла в жилистых руках, вспучиваясь от резкого движения, словно всплывший некстати утопленник. Девушка чуть усмехнулась, перекатывая застарелое пятно от травы на рукаве рубахи. Ей хотелось бы конечно сейчас сесть за книги и не смотреть на свои покрасневшие руки. Но ежедневную рутину никто за тебя не сделает, так что Аккуш приходилось и дальше сжимать стучащие зубы, продолжая выполаскивать одежду. Мимо ее домика пробежали хохочущие дети, а парочка особо любопытных остановилась у забора, сверля своими светлыми глазками сгорбленную спину.       — Эй, остроухая! — прикрикнул один из старших детей, с всклоченными русыми волосами, повиснув на калитке.       Девушка подняла голову, впиваясь взглядом жёлтых глаз в довольно улыбающегося мальчика. Рун был копией своего отца — бестактный, грубый и вечно нарывающийся на неприятности мальчишка. Тот скалился поредевшими в числе от постоянных драк молочными зубами, словно любовался на зверушку за частокольным забором.       — Ах, Рун, здравствуй, — босмерка шустро вытерла об передник покрасневшие на холоде руки, подходя к птенцу поближе. — Ты что-то хотел?       — Ага, тебя мама звала. Сказала, чтобы ты быстрее закончила с лекарствами, — Рун опасно отклонился назад и забор со скрипом покосился следом. Эльфийка чуть нахмурилась, по совиному склоняя голову к плечу, словно под новым углом слова юного норда станут звучать как-то иначе. Нет, не стали.       — Передай Хильде, что зель…лекарство зреет, я не могу его дать в сыром виде. — Девушка криво улыбнулась, почесывая покрытую сухой кожей щеку. Раз Хильда решила пригнать мальчишку аж к её дому, то старая карга уже изнывает от желания оседлать своего мужа. Некоторые...проблемы на любовном фронте постоянно доводят людей в возрасте до того, чтобы обратиться не абы куда, а к зельевару. Конечно те могли бы пойти к Аркадии, но имперка больше шарлатанила, торгуя укрепляющими настойками, а не рабочими зельями.       — У тебя же есть ещё? Есть же! Так что доставай запасы, иначе скажу отцу, — юнец недовольно фыркнул и убежал дальше к своим отдалившимся друзьям.       Аккуш лишь тихо выругалась в след. Похоже, сегодня ей никто покоя не даст.       Босмерка не была чем-то необычным для Вайтрана — среди вольных кочевников каждый второй это эльф, а на его бесконечных степях охотятся и по сей день два брата-босмера. Она даже пару раз заглядывала в их лавку, чтобы передохнуть от бесконечной беготни. В принципе, если учесть, что основным конкурентом была лишь Аркадия с ее вечными выдуманными болезнями, то Аккуш и соревноваться за торговлю было не с кем. Но люди на то и люди, что всех неугодных меров готовы презирать. Тот же Элриндир вечно жаловался за кружкой крепкого вина, как им приходилось снижать цены, лишь бы шла торговля. А ведь ребята были отличными лучниками, охотились исправно, и мясо у тех было самым свежим. Девушка сама много раз покупала у них дичь, потому что самой промышлять охотой не с руки. Она обычно проводила свои дни в домике за крепостной стеной, ковырялась в саду и цветах, сушила травы, собирала образцы редких растений и выращивала те подобно сокровищам.       И подпольно варила разнообразные зелья, припарки и мази на радость всем лекарям. О, она бы плюнула на торговлю с неблагодарными нордами Вайтрана, если бы некоторые из них не были способны донести до стражи любой мелкий слух. А лекарь слишком ценила покой, потому всегда шла по пути меньшего сопротивления. Дать, что хотят, выполнить просьбу, и тогда тебя отпустят. Самое простое решение ведь всегда ведет к благополучию, малому, но благополучию.       Отрезвил ее лишь стук в дверь. Не в её собственную, это она стояла перед дверью семьи Руна и стучала. Быстро заправив пепельные пряди под выстиравшийся лазурный платок, она сжала в руках край передника, пряча покрасневшие руки. Происходящее было настолько доведено до автоматизма, что Аккуш могла на пару мгновений уйти в себя и при этом беспрепятственно выполнять свою работу.       Дверь со скрипом открылась, и на пороге показалась суховатая женщина в дорогом платье. Хильда недовольно нахмурила брови, осматривая более хрупкую по сравнению с ней девчонку. На фоне любого норда девушка смотрелась как миниатюрная тень, которую можно было шпынять в угоду своим потребностям. Скоро заморозки, а ей приходилось бить челом перед заказчицей, хотя до оговоренного срока еще неделя.       — Здравствуйте, госпожа Хильда, — босмерка осторожно улыбнулась, чуть склоняя голову в приветствии. Конечно, женщина попросту качнула головой, не удосуживаясь раскрывать свой скрипучий как старая калитка рот для вежливого ответа.       — Принесла?       — Что? Нет-нет, я услышала от Руна, что… лекарству еще настаиваться почти неделю, — девушка нервно прикусила губу, стараясь смотреть мимо перекошенного в недовольстве лица женщины, — Я уложусь в оговоренный срок, вот и пришла это сказать.       — Долго! Придумай что-нибудь, и скорее! До завтра срок тебе, иначе придется урезать цену, — тонкие сухие губы Хильды сложились в ухмылку, разрезая ее бледное сухое лицо пополам некрасивой полосой.       — Но… но я и так продаю в убыток! Я даже так не могу отдать товар за бесценок, а уж тем более не закончив его готовку, — босмерка покачнулась с носка на пятку, заламывая все еще красные после стирки руки в нервном жесте. — Я…       — Не хочу слушать оправдания, поройся в запасах, хоть колдуй. Мне не важно, иначе ты не только денег не увидишь, но и твоя репутация пострадает. У Аркадии хоть той же все пойдут закупаться.       — Что? — остроухая неверяще вытаращилась на свою заказчицу, закусывая губу. У нее чуть было не вырвалось, что она думает по поводу зелий Аркадии и всей ее помойки - этим людей травить можно!       Но наткнувшись на грозный взгляд Хильды, девушка опустила глаза, чуть слышно прося Хермеуса даровать этой женщине разум. Нет-нет, она не станет тут пререкаться и спорить, ибо норды не только упрямы, но и непроходимые идиоты. Иногда, впрочем, это хорошая черта.       — Так что? — заметив, что эльфийка застыла на месте в раздумьях, женщина решила ее поторопить.       — Завтра к вечеру я приду, — успокоив гнев, она подняла голову и вновь дежурно улыбнулась, разворачиваясь на пятках своих сапог и удаляясь в сторону рынка.       Вот это, конечно, ситуация, от которой впору сесть на лавку и горько плакать, потому что ну никак не получилось бы быстрее выдержать зелье. Нет, был чисто алхимический способ, но на всяких возбудителях и лекарствах по части физиологии девушка еще не пробовала вмешивать дополнительные вытяжки. Результат появится намного быстрее, как и его порча, так что неизвестно, какой будет исход. Хотя можно отдать бурду и понадеяться на удачу. Чай не помрет от своей же жадности, ведь босмерка запасов лекарств для любви не имела. Для такого в первую очередь надо хотя бы кого-то желать.       Она нервно выдернула нитку из старого передника, перекатывая ту между сухими пальцами. В последнее время невезение слишком крепко держало травницу в своих руках, не позволяя сорваться и помчаться дальше. Пальцы разжались и ветер вырвал из рук ниточку, унося ту в бескрайние степи. Удача хоть иногда должна была улыбаться девушке! Хотя бы сейчас, хоть один разочек.       Прекратив жмурить глаза в простенькой детской молитве, Аккуш тряхнула головой и направилась в сторону объездной дороги за Вайтраном. Там, за фермами и сторожевыми башнями, раскинулось у подножья поле, где росло просто множество разнообразных трав. Вытяжка должна быть свежей, чтобы все сработало, так что алхимик не стала тянуть и, практически подхлестывая себя, рванула на поля.

***

      Вечер неумолимо окрашивал травяное поле в алые и золотые оттенки, теребя прохладным ветром серебристые как диск Секунды волосы. Аккуш невольно залюбовалась, прижимая к себе подвязанный на манер мешка передник. На сегодня она собрала нужные травы, теперь оставалось только пойти домой за вытяжкой и опять порхать над столом без сна ради пары септимов (даже не смешно становилось от такой несправедливости). Может быть, это такая плата за удачу? Девушка усмехнулась самой себе, задумчиво прокручивая пальцами случайный душистый колосок, шагая в сторону дороги.       Выбравшись из зарослей на тракт, босмерка на миг даже счастливо улыбнулась от нахлынувшего покоя, направляясь в сторону дома. Теплый ветер приносил горьковатый аромат кузницы, смешиваясь с запахом свежей травы, что давала опьяняющий сок. Пальцы от пряной пыльцы пожелтели, оставляя пятна на светлом переднике. Уже потертый вышитый узор на его поясе вился зеленым плющом, являясь единственным ярким украшением из вечно сдержанного образа лекаря. Подарок от Лорея и его женушки. Кюрви была альтмеркой, что связала свою жизнь с человеком, и их союз всегда смотрелся органично, словно два куска мозайки сложились в единую картину. Лорей и Кюрви были вероятно одними из первых посетителей, которые относились с теплом к юной девчонке, только вылетевшей из родительского гнезда. Даже Аккуш не могла вспомнить, кто ещё так тепло относился к ней. Два, может три человека?       А может, к фермеру заглянуть? Узнать, как его жена, как спина, да и, в принципе, всегда приятно поболтать с вежливыми людьми, раз все равно ей было по пути. С этой мыслью девушка шла вперед по пологому тракту, любовно прижимая к себе травяной сверток и продолжая витать где-то далеко в облаках, пока взвинченный возмущенный голос не разорвал тишину мыслей.       — Ох, горе-злосчастье! — забавно, что голос достиг наблюдателя раньше, чем образ суетливого шута возле покосившейся повозки. — Цицерон застрял! Застрял прямо тут!       Босмерка осторожно приблизилась, замирая на почтительном расстоянии от странно скачущего мужчины, что размахивал своими руками как ветряная мельница. Она невольно прижала к себе букет, по привычке чуть качаясь с пятки на носок и обратно, стараясь не оказаться под сокрушительными взмахами чудака.       — В-вам чем-то помочь? — с дежурной улыбкой спросила Аккуш, тут же вздрагивая. Шут довольно резво обернулся, делая свою мину столь печальной, сколь позволяли собственные способности. Ещё немного и он явно смог бы пустить театральную слезу.       — Бедный Цицерон застрял. Видишь? Я вёз мою бедную любимую маму. Ну, не её. Её труп! Она совсем мёртвая. Я везу мамочку в новый дом. В новый склеп. Но… аггх! — он топнул ногой в тонких сапогах, устремляя взгляд на упавшее под повозку колесо. Ах, она не заметила его в потемках. — Колесо сломалось! Проклятущее колесо! Сломалось! Ты не понимаешь?       — О, я все понимаю! — девушка чуть нахмурилась. — Чем могу помочь? Есть инструменты, или подождешь, пока я их принесу?       «Вряд ли деревянный ящик со старой женщиной будет столь неподъемной ношей», — с улыбкой подумала Аккуш, тут же вновь вздрагивая от заливистого хохота мужчины.       — Нет-нет! Маленькая босмерка такая худенькая, что ей только цветочки таскать, — хихикая продолжил говорить шут. — Но девочка может помочь! О да! Да, ты нам наверняка поможешь! Иди на ферму — ферму Лорея, — шут активно завертел руками, указывая на домик на холме. — Вон там она. Поговори с Лореем. У него есть инструменты! Он может мне помочь! Но не хочет! Отказывается! Убеди Лорея починить моё колесо! А бедный Цицерон тебя наградит. Деньгами! Блестящими монетками!       «Такая простая просьба. Хотя не удивлена, что Лорей не хочет помогать. Этот мужчина явно тронулся с горя», — она чуть кивнула, подходя к телеге и укладывая на козлы свой незатейливый букет вместе с передником.       — Я пока оставлю это здесь. Сейчас, я скоро! — отряхнув руки от пыльцы, девушка быстро направилась по тропинке вверх, прямиком ферме.       Лорей нашелся на привычном месте — на круглом пне возле изгороди огорода. Он сидел и как-то нервно обрывал картофельные клубни от ботвы, но завидев гостью, резво поднялся, обтирая руки об тряпицу.       — А! Аккуш, какими судьбами? — тот широко улыбнулся, заглядывая в лицо задумавшейся эльфийки.       — Да так, мимо проходила, дай, думаю, загляну, — остроухая вежливо улыбнулась, пряча ручки за спину и по своему обыкновению покачиваясь взад-вперед. — Как женушка? Прошла ее спина?       — Да, за пару дней встала на ноги, но, как ты и сказала, продолжаем мазь твою намазывать, — мужчина кивнул в сторону супруги, что собирала картофель в мешок, — Заглянем скоро за добавкой, если, конечно, у тебя есть.       — Для вас? Конечно, — сероволосая радостно хлопнула в ладошки, после стирая с лица улыбку и напуская такую печаль в глаза, что только последний сухарь бы не купился. — Вот еще узнать хотела…       — Про того шута? — тут же перебил мужчина, складывая руки на груди и устремляя взгляд за плечо девушки.       — Да, разве не стоило бы помочь бедолаге? Пускай увозит подальше свою матушку и хоронит в Фолкрите на здоровье, — босмерка чуть улыбнулась, поглядывая на собеседника исподлобья.       — Только посмотри на него! Он совсем свихнулся. Шут? Тут, в Скайриме? Тут скоморохов не бывало уже лет сто, — нервно начал отмахиваться Лорей, стараясь избегать взгляда девушки. — Гроб… ага. У него там что угодно может быть. Оружие. Контрабанда. Скума. Не хочу я в это дело ввязываться!       Мужчина брезгливо поморщился, собираясь вернуться к своим занятиям, пока окончательно не стемнело, но Аккуш остановила его, ухватив за рукав.       — Ты пойми, сейчас ему не от кого ждать помощи, — она тяжело вздохнула, продолжая. — Вот сам представь, окажись ты в такой же ситуации, на чужбине, то что бы сам сказал? От тебя не убудет помочь бедолаге, вдруг тот помутился с горя и теперь совсем-совсем один.       Понаблюдав еще немного за Лореем со скорбным видом, эльфийка отпустила его, собираясь было вернуться назад, как мужчина вновь заговорил. Девушка ведь и сама была в таком же положении, когда они познакомились, перепуганная, в отдалении от дома и родины с грошами в кармане и старым луком. Проявить добро ведь незазорно.       — Слушай, я… Я… Верно. Твоя правда, — имперец опустил взгляд. — Может, он чокнутый, а может, и нет. Но ему и вправду нужна помощь. Если я откажу, какой же я буду человек, а? Послушай… Спасибо. Стыдоба, не по-соседски я поступил. Иди и скажи Цицерону, что скоро я ему помогу.       Босмерка кивнула, отворачиваясь от пристыженного старого фермера. Рассыпавшиеся волнами волосы надежно прикрыли немного усталую улыбку на губах девушки. Остаток её сердобольности все не унимался, заставляя помогать каждому встречному и поперечному, чуть стоило заслышать о беде. И о деньгах.       Стоило девушке вернуться к телеге, как шут подскочил к ней опасно близко, заглядывая в лицо, словно на нем могло быть что-то написано настоящими чернилами.       — Ну! Ну, что сказал Лорей? — мужчина спрятал руки за спиной, стараясь не хвататься за хрупкую барышню. — Давай! Давай, не томи…       — Ох, все прошло хорошо, — Аккуш улыбнулась, кивая в сторону телеги. — Сейчас он сходит за инструментом и починит.       На короткий миг лицо шута озарила нескрываемая радость, когда он взорвался ликующим хохотом, удивляя девушку искренним проявлением счастья. И ведь правда, долго он бы здесь проторчал, пока Лорей сдался бы сам и починил несчастную телегу без убеждений со стороны. И от чего-то девушке самой стало так радостно от заразительного смеха шута, что та улыбнулась.       — Ха-ха! О, я знал, что я в тебе не ошибся! Вот, добрая девочка, — рыжий схватил тонкие ручонки девушки в свои, зажимая в них увесистый мешочек со все той же безумной улыбкой. — Цицерон так рад, так рад! Он в восторге, в исступлении! Нет, больше! Много больше! Моя мать благодарит тебя! Вот, бери. За труды! Яркое, звонкое золото! Денежки за доброе дело! И спасибо!       Мужчина радостно затряс руками, заставляя плененную его руками девушку подпрыгивать на месте и молиться, чтобы ей не оторвало конечности этими безумными трясками.       — Что ты, что ты! Не такая уж великая услуга, — смущенно пробормотала она, даже не силясь говорить громче, все равно Цицерон ее бы не услышал.       Как раз подоспел Лорей, проходя мимо безумца и немного сконфуженной лекарши, усаживаясь на корточки возле колеса. Ящик с инструментами грохотнул об камни, перезваниваясь металлическими набалдашниками внутри.       — Эй! Шут, помоги приподнять, чтобы колесо поставить, — чуть погодя крикнул мужчина, оценивая масштаб работ и пытаясь самостоятельно поднять заднюю луку. — И тяжеленное же!       Цицерон радостно взвизгнул, отпустив многострадальные руки девушки и поскакал к фермеру. А Аккуш невольно замерла на месте. Шут ведь выглядел таким худым по сравнению с коренастым Лореем, а поднял упавшую часть почти смеясь. Лорей же быстро поднял колесо, ставя его на место и давая отмашку, мол, все. Оставалось только подобрать распорку, что он и принялся делать, вытесывая ножичком из припасенной в ящике деревяшки.       Поглазев еще немного, девушка потянулась к своему переднику на козлах, перекладывая свою ношу обратно на руки, перетянутую лазурным платком вместо веревки. Колокольчик чуть подвял, надо бы быстрее спешить домой, а не расшаркиваться тут дольше положенного. Её работа тут уже давно закончилась.       — Эй! Добрая девочка, нам же по пути? Цицерон думает, что да, — громкий голос рыжего имперца остановил ее, не давая тронуться с места. — Если добрая босмерка чуть подождет, то Цицерон с радостью побудет ее спутником до развилки!       Хватка крепких рук на худых плечах сомкнулась, останавливая травницу и довольно резво оттаскивая назад. Аккуш даже не успела остановить мужчину крепким словцом, как ноги той оторвались от земли, болтаясь под гнусоватый смех шута, пока тот усаживал её на козлы.       — Готово! — отрапортовал фермер, закончив молоточком вгонять распорку в ось и, получив такой же мешочек в руки, махнул на прощание рукой, оставляя Аккуш наедине с безумцем.       — Цицерон, верно? Я ведь и сама могу… — осторожно начала девушка, перекладывая сверток из одной руки в другую, пока смотрела, как можно спуститься. Ей и метр высоты казался преградой, толку, что босмерка. Не бывать ей дельным охотником, пока поджилки трясутся спуститься с высокой телеги.       — Пустяки! — мужчина ловко запрыгнул рядом, хватая поводья и тормоша задремавшую на месте лошадь. — Цицерон рад помочь слабенькой эльфийке! Ты ведь работала. Работала много маленькая босмерка! А Цицерон тут со своими просьбами. Нет, нет и нет, матушка мне не простит, если я не помогу слабенькой босмерке!       Девушка чуть сконфуженно улыбнулась, покачивая в руках связку трав, пока её извозчик лишь шумно дышал через нос, подбирая слова.       — Маленькая босмерка занимается чем-то... — Цицерон замер, косо посматривая на знакомые травы и криво улыбаясь. — А, ты алхимик! Всякое целебное варево наверное делаешь, м?       — А? — эльфийка качнула головой, закрывая волосами покрытые пятнами стыда щеки. — Конечно, как поговаривал мой... папенька... все полезно, что в рот полезло! Вот я и... занялась травничеством. Подходящая работенка?       — Цицерон не всегда понимает, зачем слабенькие девушки идут в такие опасные места, но видимо работа обязывает. Да-да, Цицерон и сам много где бывал! В опасных местах, совершенно ужасных!       — Правда? Разве переезд границы такой ужасный? — Аккуш чуть улыбнулась, покачивая перед лицом шута жухлым цветком.       — Конечно ужасный! — мужчина хихикнул, выхватывая из руки цветок. — Где бы не остановился по пути, Цицерона везде гнали! Песни никто не оценил! А ведь я... старался усердно! Та-ак старался, что стража гнала до самой границы! — шут расхохотался, смотря как осуждающе травница поджала губы. — А хочешь, я тебе спою?

Как хочется кушать шуту Цицерону: Не взял ни кусочка еды он из дому. А нынче стоит он в обеденном зале, Мечтая о вкусном и жирненьком сале.

      Голос шута скакал до таких высот, что эльфийке было впору зажимать острые уши в кулаки, чтобы чуть заглушить выкрики шумного попутчика, но руки были заняты, а еще это просто-напросто невежливо!

Садится за стол грузный пухлый мужчина, Салфетку расправив, стал кушать красиво. Куриная грудка хрустела под вилкой, Шуту это было огромной дразнилкой.

      Так под блаженные песенки мужчины они катились по ухабистой дороге, пока не показался наконец низенький домик, плотно окруженный довольно ухоженным садом так, что его почти не было видно. Виноград хоть уже и отцвел, но его лозы плотно удерживались за бревенчатые стены дома, забираясь все выше под самую крышу. Плетеный забор отгораживал территорию от тракта, демонстрируя свои темнеющие провалы, в которые утром косыми лучиками пробивался свет на клумбы. Калитка от ветра приветливо распахнулась, качаясь и тихо скрипя.       — Ах! Я уже дома, спасибо большое, — босмерка мягко уложила руку на поводья, заставляя шута остановиться, и, матеря в голове всех даэдра, осторожно спустилась с повозки. Ладно, это было не страшно, если не смотреть. — Удачной дороги вам с матушкой, Цицерон!       Ветер с шелестом пронесся по заснувшему саду, играясь с распущенными волосами девушки, разметав пряди подобно серебристым нитям. Аккуш невольно зажмурилась, пытаясь пригладить волосы свободной рукой.       «ПОЕДЕМ С НАМИ...ДИТЯ...» — тихим шелестом пронеслось где-то на границе слуха, исчезая так же быстро, как и порыв ветра.       — Вы что… Ах, показалось... — она чуть потупила взор, коря не к стати свое чудачество, — До встречи!       Цицерон криво улыбнулся, продолжая витать где-то за пределами привычных мыслей и глухого бормотания, лишь кивая на прощание. Хлестко прошлись по бокам лошади поводья, подгоняя ту в дальний путь, наконец сворачивая в сторону крупного тракта. Девушка активно замахала рукой, наблюдая, как телега с говорящим шутом удалялась все дальше, растворившись наконец в ночной мгле.       Ладно, работа не волк, пора уже заниматься делами, пока Хильда реально волком не стала. Со смешком протянула девушка, прижимая к себе ворох трав и ныряя в привычно пахнущее лекарствами лоно своего дома.