Переплетение жизней

Омега проснулся чуть позже шести. У нас уже всё было готово. В комнате под столом установили прослушку. Она конечно будет и на моей одежде, но всё же та техника хоть и побольше, но и помощнее. Видео будет на мне, таким образом омега будет разговаривать как бы с самим заказчиком, после передачи ему нашего отчёта и части собранной информации. Вечерело. Я включил у него ночник, чтобы омега проснулся не в темноте. После того, как мы услышали шевеление на кровати из-за приоткрытой в спальню двери, все разбрелись по своим местам, как по команде. Я прихватил недавно второй раз разогретую в микроволновке еду на большом подносе и постучал в комнату прежде чем войти. Поставив поднос на стол, вернулся к двери и включил общий свет. Он пока не нужен, ещё только закат на горизонте и даже не сумеречно, но не хочется потом в середине беседы отвлекаться. Омега реагировал на всё спокойно сидя в кровати и наблюдая за мной. Я повернулся к нему, дверь прикрыл, но не запирал. - Привет. Ты долго спал, мы заждались и поужинали без тебя. Ты верно голоден. Я принёс тебе поесть, не знали, что ты любишь, взяли всего. - Что вам надо? - Как мы говорили ранее, нам просто надо поговорить. Мы – информаторы. Нас наняли, чтобы собрать информацию о том, почему тебе достались деньги умирающего альфы. Ты его знаешь, он был твоим другом и 2 месяца назад ты был на его похоронах. Стоял в отдалении от его родителей и знакомых. Тогда, в горе и скорби на тебя никто не обратил внимания. Мы написали тебе письмо с просьбой встретиться где-то в кафе и пытались дозвониться. Но ты не шёл на контакт, а отправить отчёт заказчику без непосредственной беседы с тобой мы не можем. Нас на то и нанимают, что заинтересованные лица чаще всего не могут вести конструктивный диалог, они объяты эмоциями, переходят на повышенные тона и расстаются с минимальным объёмом информативности беседы. С тобой хотят поговорить через нас, - я говорил как можно спокойнее и медленнее, чтобы он мог переварить информацию и понять всю суть. – Я обещаю тебе, что ни тебе, ни твоему ребёнку ничего не угрожает, и после того как ты ответишь на некоторые мои вопросы, я отвезу тебя домой в целости и сохранности совершенно невредимым. - Зачем вы меня раздели? - Ты не типично себя вёл. Мы не могли достучатся до тебя. А потом я увидел, как ты прикрываешь живот, и вынес предположение твоему поведению. Нужно было удостоверится. Это был самый быстрый способ. А информации о твоём положении мы в мед. карте не нашли. Значит, ты в клинику ещё не ходил, - я попытался всё доходчиво донести до него. - Прости, мы не думали, что наше общее присутствие так тебя напугает. Всё, что нам надо от тебя - это информация, - я помолчал. - Если надо, уборная за той дверью… Поешь, и давай поговорим. Омега посетил туалет, умылся, и принялся за еду. Я отошёл ненадолго к окну, чтобы его не смущать, а потом сел на стул напротив. Он не ел некоторые овощи, откладывая их на край тарелки или оставляя на дне контейнеров. А так смёл всё подчистую не хуже альфы. Я улыбнулся его аппетиту. Он заметил это и слегка смутился. - Сыт? – он кивнул головой, допивая сок. Я отставил поднос на соседнюю тумбочку. Так, мы уже примерно выстроили очерёдность вопросов. Раз у нас вскрылась его беременность и всё упирается в их взаимоотношения, то с неё и начнём. Возможно это и объяснит поступок альфы. - Какой у тебя срок беременности? - я постарался начать ненавязчиво, как дружескую беседу. - Четвёртый месяц, - угадали, не зря считали. Радует, что мы всё-таки не полные дебилы. - Почему ты не обратился в больницу и не встал на учёт? Знай, мы сразу о беременности, этой неприятной ситуации днём можно было бы избежать. - Не хотел этого делать на ранних сроках, пока беременность меня не беспокоит. - Ты поэтому съехал от родителей? - Да, я не готов ещё им всё рассказать. Будет скандал. Чтобы они не узнали об этом, я просто сказал, что после поступления хочу попробовать жить самостоятельно. - Кто отец ребёнка? - чёрт, вырвалось. Так, придурок, не торопись и не дави на него. - Мой друг, - неожиданно. Так он знает, кто. - Так, в твоих интересах рассказать мне всё максимально полно и честно, чтобы наконец отделаться, и чтобы заказчику не пришлось нанимать кого-то ещё, чтобы всё выяснить. Кто отец ребёнка? - Йоанн, - он сказал это тихо, посмотрел на меня и опустил взгляд. - Что? - кажется, я даже в голосе передал всю ошарашенность. Умирающий парень, которому, последние полгода жизни ходить было тяжело, так что он чаще лежал в больнице, чем дома, заделал ему за 2 месяца до своей смерти ребёнка? Вы издеваетесь? Самая ужасная и неправдоподобная ложь, которую я слышал. Но он не поднял на меня глаза и не сумел оценить весь калейдоскоп моих эмоций, поэтому просто продолжил. - Он умирал. И хотел оставить после себя продолжение. Он сказал, что боится остаться только изображением на фотографиях, да и что, тех тоже не останется. Он просил меня о помощи. И спрашивал смогу ли я подпустить его к себе ближе, чем друга?... - Вы любили друг друга? – он помолчал. - Мы доверяли друг другу... Мы с первой встречи потянулись друг к другу. Когда я привёл брата, упавшего с дерева, проверить ушибы, я думал он ненадолго к врачу в больницу зашёл, а потом оказалось, что он тут частый гость. Он не таился о своём диагнозе и не жаловался, просто наслаждался последними днями, каждым мгновением. Мы разговорились, и мне нравилось проводить с ним время и видеть жизнь его глазами, что цепляются за каждый штрих. Несмотря на то, что его время утекало сквозь пальцы, он никуда не спешил... С ним было спокойно. Мы разговаривали обо всём, чём можно. Я ему единственному рассказал о своей семье. Он рассказывал, как жил до этого он, и что путешествовал от больницы к больнице, и таким странным образом объезжал и узнавал мир. И я гнал мысли о его недуге и времени, что ему осталось... Так вышло, что мы привязались друг к другу. Встречались почти каждый день. Я делал уроки у него в палате, готовился к экзаменам вместе с ним у него в квартире. Он сказал, что родители купили ему её, когда он сказал, что не будет доживать остаток своих дней в больнице. А хочет насладится всеми красками жизни и почувствовать себя полноценным членом общества, быть среди людей, а не изгоем, запертым в палате с белыми стенами. Они даже оформили сделку купли-продажи вместе с ним. Чтобы он чувствовал, что у него есть свой дом, куда он может вернуться... Ему было достаточно моё присутствие и мысли, что он не одинок. Он спрашивал меня, каким я вижу своё будущее. Я всегда терялся. Мне было больно говорить о будущем с человеком, у которого его нет. Если он задерживался в больнице, я сидел с ним. Он договорился с врачами, что в моём присутствии ему лучше, и я был с ним допоздна. Омега замолчал на пару минут, перевёл дыхание. - А где-то полгода назад, после своего 22-летия, он заговорил о детях. Сказал,… что самое приятное он в своей жизни так и не попробовал и не узнал так ли приятно это, как пишут в книгах. А ещё добавил, что больше всего сожалеет о том, что не оставил после себя ничего… и никого. А потом спросил смогу ли я попробовать это вместе с ним? И, главное, захочу ли я это сделать? Сказал, что мой запах ему приятен и умиротворяет. И что он предлагает это мне не потому что я - единственный омега, с которым он знаком, а потому что я - единственный омега, которому он захотел это предложить, и рядом с кем он вообще задумался о таком. Он просил серьёзно подумать над его предложением. Ведь для омеги это биологически всегда сложнее, чем для альфы, к тому же он не знает, сколько он продержится рядом со мной. Мне показалось, я ощущал ту тишину, что накрыла весь коттедж, и что парни в соседней комнате сейчас затаили дыхание, потому что, чёрт возьми, то, как он рассказывал, то, как сбивчиво говорил и нервничал передо мной, и краснел. Всё это говорило, что он сейчас честен и говорит о сокровенном. - Я согласился выносить его ребёнка. И сказал, что готов к последствиям, ведь я, тем самым, продолжу жизнь своему близкому другу, что стал так дорого мне и оставлю после него самое лучшее и важное воспоминание в своей жизни… Я не мог отказать ему в такой просьбе, ведь ему было очень тяжело мне это предложить. Этой просьбой он полностью передо мной открылся. Он знал, что я так же неопытен, как и он. Мы достаточно хорошо выучили друг друга за прошедший год. И ни разу не проявляли друг к другу интимных намерений, хотя постоянно находились наедине, что в больнице, что у него дома. Он знал, кому это предлагает. Он очень нервничал. Очень боялся моей реакции на свои слова. Был в себе не уверен, как в альфе, поскольку был слабым и худым из-за болезни и постоянно кутался в кофты, чтобы скрыть своё тело. А тут предлагает такое, где обнажится придётся не только мне, но и ему. И его пугал положительный ответ, так же, как и отрицательный. А ещё понимал, что этим решением, он усложняет мне жизнь, ведь мне придётся справляться самому, когда его не станет. Понимал и то, что лишает меня нормальной жизни, которой был лишён сам, ведь я стану изгоем в институте, и не смогу найти себе альфу с чужим ребёнком в животе или на руках… Ха-ха-ха, мы оба тогда так перенервничали, что у него на осмотре запищали приборы и меня тогда впервые выгнали из его палаты, потому что я заставляю его нервничать. Чёрт, вот же ж чёрт. К такому я не был готов. Вся наша выстроенная схема летела в Тартарары. Этот мальчишка второй раз за день треплет нам нервы. - А потом, когда его отпустили из больницы домой, мы решили, что правильно будет сделать это первый раз до моей течки, чтобы обоим быть в сознании... Но даже после этого, мы любили друг друга всё же больше именно как друзья, но доверяли друг другу все свои страхи и боролись с ними тоже вместе. Йоанн очень волновался, что он не тот альфа, которому я должен в первый раз доверится, ведь я не испытываю к нему более сильных и глубоких чувств, кроме симпатии и доверия… А я думал: «Да мог ли вообще быть кто-то более подходящий для первого раза омеги? Кто-то лучше и внимательнее него? Кому бы я так безоговорочно доверился, и кто разделил бы мою неуверенность и поддержал? И кто столько много думал бы о моих чувствах? Лучшего альфы я и не желал». Омега резко замолчал. Ну нет, я выведаю у него больше откровений. Не так часто в нашей эгоистичной жизни мы сталкиваемся с такой самоотверженностью и сопричастностью в глубине близких духовных отношений, которые проявили к друг другу эти подростки. - Как это было? – спросил я. Покрасневший омега, ошарашено вскинул на меня глаза. - Что? - Ваш первый и последующий раз в течку? – омега вскочил со стула, ударив ладонями по столу и наклонился, нависая надо мной. - Как ты можешь такое спрашивать? Это личное. - Это важная информация, потому что последние месяцы он был очень слаб, и любой врач поставит под сомнение, как он смог зачать ребёнка будучи в таком плачевном состоянии. - Я и так душу тебе излил. Даже об этом... А ты ещё и подробностей просишь? У тебя совести нет спрашивать такое? - омега возмутился, защищая, пытаясь сберечь свои сокровенные чувства и воспоминания от чужого вмешательства. Я его понимаю, но также понимаю, что кроме него прояснить ситуацию больше никто не сможет. - Ты меня похитил, а ведёшь допрос, как будто это я здесь преступник! Я не сделал ничего плохого! Я не украл у него квартиру и не вымогал у него денег. Единственное, на что я рассчитывал от связи с ним, и что готов был от него получить – это ребёнок! Я и не знал о деньгах! После его смерти из банка пришло уведомление. Это всё. А бумаги на квартиру он отдал мне за месяц до своей смерти на мой День рождения, который я решил отметить с ним в больнице, чтобы устроить ему хоть какой-то праздник, ведь он уже почти и не выходил никуда. И я не собирался их принимать! Но он сказал, что на том свете она ему не понадобится, а так он хоть что-то сможет оставить ребёнку от себя. Он хотел бы, чтобы мы жили там. Говорил, что он заметил, что мне там понравилось, что там будет очень уютно семье и район хороший, и, что там у нас остались хорошие воспоминания... - Омега расплакался от эмоций и закрыл лицо руками, вытирая слёзы. Начал глубоко дышать, пытаясь успокоиться. - Прости, - никогда не извинялся перед объектом за вытягивание всей нужной информации, а тут аж стыдно стало. - Это моя работа. Это важно не только для тебя. Мы должны наиболее полно обосновать поступки альфы на пороге его смерти. Иначе тебя могут попытаться оговорить, а его будут помнить, как жертву обстоятельств, а не стойкого духом мужчину, что сделал всё возможное, чтобы позаботится о выбранном омеге и своём малыше. - Я говорил это искренне, поскольку сам пришёл именно к такому выводу. Все факты указывали именно на это, но, не зная всех деталей, ситуация видится совершенно искривлённой и искренние чувства омеги люди просто обличат в корыстные, что они уже сделали, раз нас наняли. - Я несу ответственность за всю личную информацию, полученную от тебя путём диалога. Я гарантирую, что она не станет известна посторонним лицам. - Как ты можешь это гарантировать, когда передашь всё тому, кто тебя нанял. Кстати, кому это могло понадобится? - недоверчиво откликнулся омега. Я вздохнул. В принципе, он имеет право знать. - А кто вообще был заинтересован в благополучии Йоанна? Нас наняли его родители, чтобы мы узнали, кому их сын оставил свою квартиру и деньги, - омега удивлённо посмотрел на меня. - Я думаю, прежде чем ехать к тебе и сгоряча обвинять в чём-либо, они решили досконально прощупать почву и выяснить всё заранее. А учитывая, твоё положение, они имеют полное право знать. Хотя я удивлён, что сын им не сообщил. Но, что более вероятно он просто не успел им всё сообщить или не сделал этого в нужной форме. Я внимательно посмотрел на своего визави. - Теперь понимаешь, почему важны подробности? Потому что они продемонстрируют, где в твоих словах правда, а где ложь, - он неуверенно кивнул. - Закрой глаза, представь, что меня здесь нет и ты разговариваешь сам с собой. - Омега снова сдвинул брови на переносице. Ха-ха-ха, сердится. Успокоим. - Я взрослый альфа, который проходил через секс, к тому же я, в какой-то степени, психолог. Я не буду над тобой смеяться, иначе это будет неуважением к твоей откровенности и открытости. И я не буду тебя перебивать и торопить, как только ты начнёшь. Ты можешь собираться с мыслями сколько угодно, хоть весь вечер помолчать, а потом перед сном со мной поделится. Но я советую тебе сказать хоть что-нибудь в свою защиту. Просто окунись в свои воспоминания. Не думай, о чём говоришь, просто говори всё, что вспомнишь. Омега внимательно меня выслушал, серьёзно смотря мне в глаза. Подумал, опустив взгляд в стол, и прикрыл глаза. Он долго молчал. - Ему было тяжело..., - я затаил дыхание. - У него дрожали руки, я взял его за руку, чтобы успокоить. Мы стояли, просто смотря друг другу в глаза и обмениваясь теплом. Он провёл ладонью по моей щеке, улыбнулся... Простыни были неприятно холодными. Он лёг рядом, согревая и обнимая... - длинная пауза он нахмурился, вспоминая. - Он трогал меня очень бережно, ласкал почти невесомо. Приятно... Успокаивающе... - он улыбнулся и продолжил. - Волосы щекотались, когда он целовал грудь. Его горячее дыхание на коже меня взволновало... Когда мы сняли всю нижнюю часть одежды, я отвернулся от него,… он провёл по моим волосам, как часто делал, подбадривая. Когда я поднял на него глаза, он был весь молочно белый в лучах вечернего солнца. Он смотрел на меня тепло, мечтательно, с полуулыбкой... Он целовал шею и грудь россыпью, а потом вдруг пощекотал подмышки и бока. Мы оба рассмеялись... Я потянулся его поцеловать, провёл руками по предплечьям, затем по груди. Он задрожал под моими руками и… ха-ха-ха, и рыкнул-фыркнул на меня... в отместку опустив руку на внутреннюю сторону бедра... как ошпарило... - снова долгая пауза, - стало жарко и стыдно. Я потянулся к нему, он покачал головой и продолжил изучать моё тело прикосновениями... Он... я почувствовал... ам-м… - омега заволновался, задышал чаще. Я не торопил, как и обещал. Омеги редко делятся с кем-то такими интимными подробностями своей жизни. Да и альфы не станут распространяться о таком без надобности. Это не для показухи сказать: «Я ему вдул, поздравь меня». Это то, что хранишь глубоко внутри. - Он довёл меня до грани, и только, когда я заёрзал, вошёл... двигался рвано... тяжело. Его грудная клетка ходила ходуном, как если бы он задыхался. Я обнял его и уложил его на себя, облегчая ему нагрузку... Его волосы были мокрые, когда я зарылся в них пальцами. Я уткнулся ему в шею, он пах лучше, чем обычно... Двигаясь, он тёрся об меня всем телом, я потерялся в ощущениях... и укусил его за шею, когда кончал... он зарычал и дёрнулся... внутри стало ещё горячее, а затем громко звучало наше шумное дыхание. Он попытался подняться с меня, но ноги его не слушались, он застонал от боли, и я почувствовал судорогу в его теле. Я одобряюще погладил его по спине и помог ему перевернуться набок. Потом я сходил за миской с водой и мы обтёрли друг друга, я сделал ему массаж тела и укрыл нас, когда он уснул... А,… а утром мы повторили, - омега покраснел ещё гуще и зажмурился ещё сильнее. Я улыбнулся и чуть не подбодрил тем, что утренний секс - это совершенно нормально и вообще здорово. - Я проснулся от поцелуев на плечах, он лежал на боку, обнимая меня сзади, и гладил меня по животу и бёдрам, ожидая, когда я проснусь... В общем,… всё. Малыш весь красных, как в лихорадке, от откровений, и от этого совершенно очаровательный, посмотрел на меня, ожидая вердикта. Я подбадривающе кивнул. - Следующий раз был в течку? За два месяца до его смерти? - взгляд омеги потускнел. Чёрт, грубо спросил. Думай пять раз, прежде чем вякнуть, сколько себе повторять. Он только что о своём первом, самом особенном разе говорил и о первом любовнике, а ты только что ему напомнил, что тот уже мёртв, кретин. - Да, - тихо ответил омега. - Ему тяжело было уже тогда, в наш первый раз. Он после этого в больнице лежал. Врачи мне сказали, что он перенапрягся. Йоанн сказал, что очень счастлив, но больше, даже чувствуя себя лучше, не осмелится меня снова о таком попросить, используя нашу дружбу. Мы общались и прикасались друг к другу как раньше - спокойно, естественно. - Можешь вспомнить, сколько оставалось до твоей течки после вашего первого раза, чтобы мы могли выстроить хронологию событий? - Ам-м, наверное, где-то полтора месяца. Я отмечаю течки в календаре, и помню, что начаться она должна была 18-го числа. А за неделю до этого у Йоанна случилось обострение. Появилась отдышка и слабость, он тогда уже несколько дней провёл, лёжа в зарезервированной для него палате. Я очень испугался, что мы не успели, - очень тихо закончил омега. - Кхм, как же всё прошло? - я постарался спросить очень осторожно. Омега в ответ горько усмехнулся. - Не очень приятно для нас обоих. Течка началась чуть раньше, как раз, когда Йоанн слёг и ещё не отошёл от недомогания. Я вытерпел половину дня без медикаментов, пережидая у него в квартире. А затем, напрыскавшись какой-то антимолью, что нашёл в шкафу, пошёл в больницу к концу смены, когда большинство врачей расходилось по домам, а у медбратьев была пересменка. Уже в палате у Йоанна принял душ. Он всё понял сразу, как только я запер дверь и начал снимать вонючую одежду. И лишь кивнул, поймав мой взгляд, подтверждая, что всё в силе. Попытался встать с кровати. Я бросился его остановить. Он, отводя взгляд, сказал, что неправильно любить омегу и зачинать ребёнка в больнице, хотя у самого тряслись руки, на которые он опирался, чтобы держать тело сидя. Но до дома мы не добрались бы даже на такси. Я ответил ему, что всё в порядке и наш первый раз прошёл как положено, так что ему не о чем волноваться. Он вымучено улыбнулся, я помог ему лечь, а сам пошёл в душ... Потом... потом я лёг рядом с ним на кровать, чтобы он мог подышать моим запахом. Раздел его и гладил его тело, целовал плечи. Он был весь потный и горячий, загнанно дышал, порой мотал головой, чтобы оставаться в сознании... Ему было плохо, и он не мог возбудится. Я попытался помочь ему руками, затем языком. Он попытался меня оттолкнуть и посмотрел на меня с горечью, но начал реагировать. А затем я просто на него лёг, укрывая его разгорячённое тело собой. Он опустил руки мне на бёдра и приподнимал таз, стараясь помочь мне двигаться. Это было... долго. Он обнимал меня за голову уткнувшись носом мне в шею, вдыхая аромат, и вскидывал бёдра, но не мог кончить. Я старался гладить его везде докуда дотягивался и двигаться самостоятельно. Мы оба устали. У меня заныли бёдра и спина. Я тогда подумал, если мне сейчас так тяжело, какого же тогда ему? Поэтому, я отстранился и полностью на него сел облокотившись назад на его ноги и тем самым зафиксировав его бёдра. Тогда, смотря на меня он наконец застонал. Я... я постарался отрешится от ситуации и сосредоточится на ощущениях, иначе и сам бы не кончил. Наконец, я почувствовал, что у него набух член. Он дёрнул ногами и рыкнул. Я переместил руки ему на грудь, у меня занемели ноги и замедлился темп, он снова сам стал двигаться снизу. Вскоре, когда я больше не мог двигаться самостоятельно, у него всё же сформировался узел и он кончил. Мы сцепились, и я упал на него. Он засмеялся и провалился в сон. А затем он восстанавливался и повторить подобное, боюсь, просто не смог бы, течка уже почти не ощущалась. Мы поставили всё на этот единственный раз. А затем, через пару дней, когда я пришёл его навестить, он извинялся передо мной. Ему было стыдно за свою слабость. Я ответил, что осознаю, от кого пытался забеременеть, и что всё затевалось как раз чтобы успеть до... до его смерти, и это предполагает его недомогание и слабость. Но Йо сказал, что мы договаривались о том, что я позволю ему зачать мне его ребёнка, а не о том, что он заставит меня его удовлетворять. Тем более, делать всё самому за него, стараясь его-альфу возбудить, когда удовлетворять омегу - это прежде всего обязанность альфы. Да уж. Отчаянные ребята. Про эту близость он говорил куда спокойнее и быстрее, без затяжных пауз, как о неприятном осмотре у врача. Просто, чтобы быстрее сознаться и больше не вспоминать. Он не думал о том, какие детали опустить, как в первом разе, не пропускал самые интимные моменты проникновения. Да в принципе это и полноценной близостью-то не назовёшь. Не знаю, какими силами альфа удерживал себя в сознании. И какими методами убеждал себя или высшие силы, чтобы оставаться ещё и в возбуждении. Альфа в таком состоянии реагировал бы только на своего избранника с самым потрясающим для него запахом на свете. Видел, как ребят в критическом состоянии вытягивали с того света их омеги. Врачи специально просят партнёров оставаться в палате у кровати больного как можно дольше, чтобы запах витал в воздухе. И ведь это работает. Всё гениальное просто и самая действенная методика лечения та, что дошла до нас из глубины веков. Врачи таким способом задействуют инстинкты альфы, который чует, что бросать свою омегу одного во враждебном мире ну никак нельзя и борется за свою жизнь, приходит в сознание. А эти двое... Они упорно пытались сцепится в течку, где другие бы плюнули со словами: «не судьба». Преодолевая и смущение, и стыд, помогали друг другу бороться. И как это было важно для омеги, помочь и выполнить предсмертное желание альфы, что он только в свой второй в жизни половой акт принял на себя ведущую роль (тот случай я за два раза и не считаю, просто вечерняя близость перешла в утреннюю, когда партнёры отдохнули). А ведь омеге было бы куда выгоднее не стараться так, не усложнил бы себе жизнь ранней беременностью, да ещё с альфой, который не находился в нужной кондиции. Омега и сам заметил, что сам с трудом кончил, что естественно даже в течку. Потому что заниматься сексом с больным человеком, которому так явно плохо, никого не возбудит, ну только если ты не некрофил. Да к тому же, это очень тяжело для омеги в психическом и моральном плане, ведь всё выглядит так, как будто ты заставляешь альфу или насилуешь, что противоречит омежьей сути. В них природой заложено принимать и дарить в ответ, но не забирать. Даже в ведущей роли омеги в сексе отдают альфе всё получаемое от него удовольствие... или неудовольствие, если альфа от такого откровения кончает раньше омеги. Да-а, был у меня такой казус, когда омега решил попробовать другую позицию и, дорвавшись, так горячо скакал на мне, что я от одного его вида кончил. Он так явно обиделся. Пришлось брать ситуацию в свои руки и убеждать партнёра, что это от того как он был горяч, но я готов продемонстрировать весь свой опыт в фистинге. Слава богу, омега остался удовлетворённым. Иначе бы я потом долго считал себя несостоятельным альфой. Но это я отвлёкся. Я даже не могу понять чувств Йоанна и Лея к друг другу, чтобы омега пытался заиметь наследника также сильно, как и альфа. Я бы сказал, что это похоже на глубокую любовь, какая бывает между зрелыми супругами, что уже долго пытаются зачать детей. Но если бы это было так, омега убивался бы в горе и депрессии от потери возлюбленного. А тут, он верит в их дружбу и, я чувствую, не врёт. Да и даже на запах в течку они друг на друга не ярко реагировали, иначе бы у альфы стояло, даже при смерти, а омега его заездил бы до смерти. Омеге нет смысла врать в таком, ведь сказать о том, что ты делал в сексе всё сам, а не альфа, куда более стыдно. Он бы быстрее соврал и сказал, что они жарко любили друг друга до посинения. Но не сделал этого... Нет, не получилось бы в состоянии альфы жарко. Не поверил бы в такое никто. - В любом случае, - нарушил повисшее молчание омега, - мы были очень счастливы, когда узнали, что у нас получилось. И оставшееся нам вместе время были окрылены эмоциями. - Он счастливо улыбнулся, положив руку на живот. Я прозрел. Вот почему он так относительно спокоен после его смерти, потому что носит его частичку в себе и чувствует, как та растёт и живёт в нём! Ребёнок был нужен и самому Лею, чтобы пережить потерю самого первого и близкого друга. Смерть Йоанна действительно была бы для него ударом, но ребёнок, что продлевал жизнь альфе последние месяцы, теперь же, после его смерти, побуждает жить омегу. И жить счастливо, храня светлые воспоминания о Йоанне в своей душе. Вот чёрт! Наверное, понять их до конца я никогда не смогу. Да, наверное, никто, анализирующий ситуацию с научной или последовательной точки зрения, не сможет. Тут надо проникнутся их чувствам и эмоциями, такими неожиданными и поднявшимся из глубин сознания только после их встречи друг с другом, которая так сильно изменила их жизнь и их самих: сделала более смелыми и откровенными. Правильно, что терять, когда диагноз озвучен, отрезок времени отмерен, а Атропос уже надрезает твою нить жизни. Вот только терять нечего было только одному из них, а изменились оба. А отбросить всё наносное даже на пороге смерти нелегко, что уж говорить об омеге, которому ещё жить и жить. Но то, что все их поступки идут от сердца и искренних порывов души... - это воодушевляет и оставляет приятное послевкусие во мне. Я восхищён ими! Ими обоими: этим слабым альфой, который был сильнее многих представителей своего пола и этим сильным омегой, который не побоялся своей слабости, которая покажет себя, когда придётся бороться с дальнейшими жизненными обстоятельствами самому. - Как сына назовёшь? - я решил заканчивать допрос и перейти к нормальной беседе. - Он любил скандинавские имена, и сам носил такое, поэтому я подумал, что Давен или Теодор подойдёт. Хм, Давен значит «две реки», а Теодор - «подарок Бога». Действительно подходящий выбор. Благодаря тому, что у нас в команде есть один скандинавец, по крайней мере кто-то из предков затисался (вроде как дед по отцу) и наследственность была примечательна, мы от Яра знали некоторые значения скандинавских имён. А всё потому что у него полное имя звучало как Бьярне. Мы, когда случайно узнали это, спросили почему его почти никто не знает. Он сказал, что он не любит своё полное имя из-за значения. Бьярне у скандинав значит «медведь». Родители ничего плохого не хотели, и отец настоял на имени из-за того, что вкладывал в его смысл такие качества как здоровый, сильный, мужественный, что соответствует альфе. А папе понравилось звучание. Но взыграли северные гены, и он вырос действительно здоровым, как медведь, и в школе над ним часто прикалывались, зная о спокойном северном нраве и что он не станет использовать силу из-за такой ерунды. Однако заколебать и задеть его всё же успели. Поэтому впоследствии он всегда представлялся как Яр, коротко и просто, а полным именем его зовут только родители, но из их уст это звучит совершенно тепло и естественно. Кстати, выяснилось, что мы с ним почти тёзки, так как моё имя Бьёрн тоже пошло оттуда и имеет такой же смысл. - Думаю, две реки - отлично вас описывают, очень символично, - заметил я. Омега не ожидал, что я пойму смысл выбранных имён. Но после так счастливо улыбнулся, потому что его задумку правильно поняли: два течения их жизни, которые имели разную плотность вопреки всему смогли пересечься и создать новый исток, что несёт в себе два родительских начала. - Да, я тоже склоняюсь к этому имени, всё же этот подарок, - он снова дотронулся до живота, - от него, а не от Бога. Хотя я очень благодарен Богу, что помог нам всё успеть и дал немного больше времени побыть всем вместе после. Это точно. Вот только времени он дал даже больше, чем мог бы себе позволить, судьба была поистине благосклонна или просто парень слишком упёрт. Но омега верно не в курсе, что альфа не должен был дожить до своего двадцатидвухлетия. А он его пережил, да ещё и ребёнка зачал, ещё и беременным омегу наблюдал. Герой, а не парень! - Я впечатлён вашими поступками, - решил поддержать я омегу в непростой ситуации, всё же он потерял близкого друга, взамен обрёл сына, но со сколькими общественных предрассудками ему ещё предстоит столкнуться. - И особенно восхищён тобой. И не побоялся же ты зачать от больного альфы, да ещё при сложившихся при течке обстоятельствах. - Так это же не наследственное заболевание, - удивился омега. - Его родители и дедушки всегда были здоровы, как быки, и не болели чем-то тяжелее простуды. Он на это смеялся, что с такими хорошими генами умудрился так подпортить своим родителям нервы своим приобретённым заболеванием. А диагноз у него губил органы жизнеобеспечения, репродуктивная функция была в порядке, только не хотелось ему ничего из-за тяжести восприятия. - Он немного не так понял смысл сказанного мной. Но с другой стороны его ответ значит, что он здраво оценивал возможность альфы к зачатию. Мы-то диагноз альфы уже прогуглили и были в курсе таких нюансов, просто никто и предположить не мог, что парень, цепляющийся за жизнь, будет думать не за то, как бы прожить подольше, а наоборот сделает ставку на будущее. - Ладно, спасибо тебе за твою откровенность. И что так быстро согласился поделиться. Порой бывает несколько часов вытягиваем правду по крупинкам. И это при том, что говорим, не о сокровенном как у тебя, а к примеру, ха-ха-ха, почему альфа стал изменять мужу или куда дел его фамильное колье, что досталось омеге ещё от дедушки, - постарался я развеять всю напряжённость дня. Так, теперь осталось самое сложное, что ни один альфа не любит, а именно оглядываться назад, зная, что был неправ. - И... прости нас, пожалуйста, что так не по-человечески всё началось. Мы не имели никакого злого умысла. - Фувь, вроде сказал. Ага, сказал и отвёл глаза, когда омега посмотрел мне в них. Стыдно... Взрослый альфа, а стыдно перед этим мальчиком. И самое противное, что заслуженно. Краем глаза заметил, что он медленно кивнул, серьёзно смотря на меня. - Ты голоден? Или пойдём спать? - я посмотрел на часы, было уже за девать вечера. За окном давно стемнело. - А отвезу домой я тебя утром, если ты не против. Отсюда до города добираться почти час. Не хотелось бы ехать на ночь глядя. - Я бы поел, - после заминки смущённо сказал Лей. Ещё бы! Такие нервы! - Пошли, вроде на кухне ещё что-то оставалось, если парни ещё всё не схомячили. - Омега в ответ рассмеялся. Ну, слава Богу, вроде всё нормализовалось.