Избирательный слух

Леви на девяносто восемь процентов уверен, что это делало его ужасным другом. А остальные два процента — проклятая ложь. Но, тем не менее, он стоит в гостиной своей лучшей подруги, глазея на ее отца без рубашки на семейной фотографии. Да, именно так. Семейная фотография. Ей, должно быть, лет пять или около того, и в результате качество изображения немного дерьмовое, но не настолько плохое, чтобы Леви не мог поклоняться недавно назначенному DILF. На фотографии — Изабель и ее отец на пляже, волны плескались у их ног, на лицах одинаковые улыбки, и Леви пытался игнорировать чувство вины, которое испытывал, внимательно изучая, как мокрые шорты мужчины прилипли к его подтянутым бедрам. Боже, Леви дружит с Иззи много лет, как он мог никогда не встречаться с ее отцом? Он все это время что-то упускал и даже не осознавая этого. — На что ты смотришь? — спросила Изабель, возвращаясь из кухни, она поставила две чашки чая на боковой столик, прежде чем подойти и заглянуть ему через плечо. — Ах, мне нравится эта фотография, — сказала она, усмехаясь, глядя на нее. — Это так мило. — Она подтолкнула его в сторону, чтобы подойти поближе. — Мило? — повторил он, нахмурив брови при слове. — Иззи, почему ты не сказала мне, что твой отец первоклассный DILF? — Рыжеволосая, казалось, подавилась воздухом. — Что? — пролепетала она. — Нет, Леви, нет. Скажи мне, что ты шутишь, пожалуйста. — Я бы не стал шутить об этой горячей заднице, — торжественно сказал Леви, и Изабель заметно съежилась. — Просто остановись, это мой отец. О Боже, я знаю, что ты возбужден и в отчаянии, но это уже слишком, — сказала она, и ее лицо исказилось от отвращения. — Я не в отчаянии, — ответил Леви, ему может быть и семнадцать, и он проводил полночи, дроча, но это ничего не значит. Изабель приподняла бровь. Ладно, ладно, он в отчаянии. — Как бы то ни было, это не меняет того факта, что твой отец на сто процентов горяч, как «возьми-меня-на-любой-поверхности». Причина номер один для влажных снов мальчиков-геев. Настоящее божество DILF. — Приятно знать, — раздался голос позади него, и Леви повернулся, чтобы обнаружить, что смотрит на живого, немного старше и почему-то бесконечно более сексуальную версию мужчины с фотографии. — Я Эрен, отец Изабель, — сказал он, по-видимому, стараясь не слишком усмехаться и явно очень довольный ситуацией. — Но я полагаю, ты уже знал это. Леви стоял, безмолвно уставившись на отца своей лучшей подруги со смесью благоговения и смущения. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, но как только он почувствовал, что неловкость исчезла, он с легкостью встретился взглядом с Эреном. На какое-то время их взгляды встретились, в сине-зеленых глазах Эрена все еще было прежнее веселье, но в них появилось что-то вроде вызова. — Боже мой, вы оба прекратите, это не смешно, — пожаловалась Изабель, прерывая то, что, как Леви надеялся, могло быть сексом взглядами между ним и ее отцом. Но Эрен только рассмеялся. — Приятно познакомимся, — сказал Эрен, улыбаясь Леви и протягивая руку. — Мне тоже, — ответил подросток, беря его и стараясь не обращать внимания на то, как от тепла по его руке пробежала дрожь. — Я Леви. — Ах, правда? Я много слышал о тебе. Эрен Йегер оказался не только самым горячим парнем, которого Леви когда-либо встречал, но и самым непринужденным; он, казалось, мгновенно разрядил потенциальную неловкость, вызванную тем, что услышал, как кто-то вдвое моложе тебя говорит, как он трахнет тебя в мгновение ока. Мягко говоря, непростая задача. И это начало огромной влюбленности Леви в отца лучшей подруги. Да, именно так. Влюблен. Он не просто находит мистера Йегер («Зовите меня Эрен, пожалуйста, ты заставляешь меня чувствовать себя старым») горячим, каким он, несомненно, был, он практически боготворил этого человека. То, как он слишком сильно смеялся над дерьмовыми шутками Леви, то, как его лоб морщился от беспокойства, когда Леви выглядел расстроенным, тот факт, что он действительно мог отличить расстроенное лицо Леви от его нормального лица (даже у Иззи иногда были проблемы с этим).

***

— Леви, я не была у тебя дома около месяца, серьезно, чувак, какого хрена? — пожаловалась Иззи, когда они вдвоем сидели на диване четыре недели спустя. — Не выражайся, Изабель, — выговорил ей Эрен из кухни. — Боже, папа, ты ведешь себя как старик, — сказала Иззи, закатывая глаза, когда в дверях появился шокированный Эрен в розовых перчатках для мытья посуды, огромной футболке и очень коротких шортах. Черт возьми, Леви не должен находить это горячим. — Я не старый, — сказал он, надув губы, когда Иззи скорчила гримасу и повернулся к Леви за поддержкой. — Я ведь не старый, правда, Леви? — Нет, сэр, — заверил он, и лицо Эрена вытянулось. — О Боже, я старый, — простонал он. — Ты назвал меня сэром. Ты не называешь молодых людей «сэр». — Продолжал ворчать он, возвращаясь к мытью посуды, и Леви вздохнул: Эрен стар — по крайней мере, стар для него. Но, тем не менее, он наблюдал за идеальной задницей Эрена, когда она исчезла на кухне. — Я была бы очень признательна, если бы ты перестал пялиться на моего отца каждый раз, когда видишь его, — пожаловалась Иззи, морщась. — Он мой отец, и это так, так неправильно. — Я ничего не могу с этим поделать, — сказал Леви, пожимая плечами. — У него действительно классная задница. — Рыжеволосая издала фальшивые звуки рвоты, и голос окликнул их из кухни. — Может, я и стар, но я не глухой, понимаешь?

***

— Боже, я ненавижу эту работу, — пробормотал Леви, когда дверь закрылась за последним клиентом и ее кричащим ребенком. Он работал в магазине на углу чуть больше года, чтобы помочь своей матери с арендной платой, и действительно единственной достойной вещью было то, что он работал рядом с одним из своих ближайших друзей. Фарлан промычал в знак согласия, и Леви закатил глаза, когда другой подросток тайком полез в свой телефон под стойкой, он слегка усмехнулся, и Леви выглянул из-за его руки, чтобы увидеть имя Изабель на экране. Они трое практически неразлучны, он и Фарлан знали друг друга с семи лет, и хотя они познакомились с Изабель только в старших классах, ни один из них не мог по-настоящему вспомнить жизнь без нее. По общему признанию, у них было не так много других друзей, что в основном объяснялось влиянием Леви — как невысокого, веселого, убийственно выглядящего ребенка в маленьком, относительно замкнутом городке, на которого никогда не было большой надежды — но Фарлан и Изабель оставались с ним все это время. Взамен репутация Леви обеспечивала им некоторую защиту, не то чтобы его репутация не была оправдана: Леви впервые встретил Иззи, когда некоторые дети постарше приставали к ней, и давайте просто скажем, что прошло некоторое время, прежде чем они смогли вернуться в школу, и вероятность того, что у них когда-либо будут дети, была невелика. — Что говорит Иззи? — спросил он, и Фарлан повернулся к нему. — Проверь мой снэпчат, я сегодня мило выгляжу, — процитировал он, и Леви фыркнул, наблюдая, как Фарлан подчинился и открыл снэпчат, чтобы увидеть зеркальное селфи рыжеволосой в простом топе, шортах из хлопчатобумажной ткани и кошачьих колготках с надписью «смотрю новый фильм «Мстители» со стариком». Изображение сменилось фотографией, на которой она сидела в машине, высунув язык и надписью: «Чертовски возбуждена», а затем еще одна, на этот раз пейзаж, на котором она корчила рожу, а Эрен за рулем подписывал: «он не признает, что Крис Эванс горяч». Сердце Леви затрепетало. Вот он, мужчина, по которому он тосковал уже несколько месяцев. Глаза Эрена обращены к камере, сияя ярко-зеленым в солнечном свете, льющемся через окно; на нем майка, руки на руле, давая Леви великолепный вид на эти загорелые руки. Следующим было видео. — Скажи, что он горяч, давай, ты же знаешь, что это правда, — раздался голос Иззи из динамиков, и камера переключилась на Эрена. — Убери камеру, Иззи, — сказал он, решительно глядя вперед. — Нет, пока ты не признаешь это! — последовала пауза, и мужчина вздохнул. — Хорошо, он привлекательный мужчина, — дипломатично сказал Эрен. Видео остановилось, и последовало другое, с крупным планом лица Изабель. — Не доверяй ему, — послышался театральный шепот Иззи. — Он запал на Железного человека. — Раздался возмущенный вопль Эрена, прежде чем он снова изменился, и экран стал черным с надписью: «он не знает, что я снимаю». — Но он такой маленький, — пожаловался голос Изабель. — И в некотором роде мудак. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть невысоким, — сказал Эрен, и Леви почувствовал, как у него участился пульс. Никакого мистера Егеря, вообще ничего. — Кроме того, эта штука с мудаком довольно горячая. — Леви прислонился спиной к кассе, чувствуя что немного задыхается. Он невысокого роста (по общему признанию, ниже Роберта Дауни-младшего), и, черт возьми, если Эрен питал слабость к парням, которые вели себя как придурки, то Леви лучший из них. Щелчок камеры вывел его из задумчивости, и он поднял глаза, чтобы увидеть, как Фарлан, ухмыляясь, смотрит на экран, печатая. — Нет, — прорычал Леви, пытаясь выхватить телефон у своего друга, но блондин держал его над головой, чтобы он не мог дотянуться до него, но прекрасно видел экран. Это его фотография, явно погруженного в свои мысли, с редкой улыбкой, изогнувшей его губы. «Я думаю, Леви немного кончил.» Леви в ужасе уставился на него, прежде чем удвоить свои усилия, пытаясь схватить телефон. Но слишком поздно, Фарлан послал изображение, и темноволосый подросток громко застонал. Кто-то вошел в магазин, но они оба были слишком отвлечены, чтобы обратить на них внимание. — Пошел ты, Фарлан, — пробормотал он, и блондин засмеялся. — Нет, спасибо. Хотя ты мог бы спросить мистера Егеря, — сказал он, ухмыляясь, и Леви тяжело вздохнул. — Я пытаюсь, — ответил он с гримасой. У Фарлана зазвонил телефон, и он проверил его, слегка рассмеявшись. — Иззи отправила мне сообщение со словами: «О боже, Леви там?» — Леви переместился так, чтобы видеть экран, пока Фарлан печатал.

«Да, а что?»

«РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО, СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ НЕ НА РАБОТЕ» «ДЕРЬМО» «ФАРЛАН»

«Нет, он носит форму для собственного удовольствия»

«НЕ ШУТИ СО МНОЙ, ФАРЛАН ЧЕРЧ» «ЭТО СЕРЬЕЗНОЕ ДЕРЬМО» Двое мальчиков обменялись взглядами, полными смущенного предчувствия. «МОЙ ПАПА ТОЛЬКО ЧТО ПОШЕЛ КУПИТЬ СЛАДОСТИ ДЛЯ КИНО» «ПОЖАЛУЙСТА, ДЕРЖИТЕ ЭТОГО ЧЕРТОВА ИЗВРАЩЕНЦА В УЗДЕ» — Я не извращенец, — фыркнул Леви, пытаясь контролировать возбужденное трепетание в животе, которое говорило об обратном. — Нет, ты просто безумно влюблен в ее тридцатилетнего папашу, — сказал Фарлан, ухмыляясь, и Леви легонько ткнул его локтем в живот. — Хорошо, но ты видел этого парня? Я почти уверен, что у меня встанет, просто взглянув на него, — сказал он прямо, и блондин фыркнул. — Класс. — Ты можешь быть уверен, что я проверю это, — сказал Леви, чувствуя себя немного разочарованным, когда Фарлан не признал его каламбур, а просто посмотрел мимо него и слегка разинул рот. — Ну, — сказал кто-то позади него, и Леви в ужасе обернулся, обнаружив, что отец его лучшей подруги стоит перед ним, держа две кока-колы и большой пакет солодовых коктейлей и демонстрируя одновременно вызывающую и веселую улыбку. — Я полагаю, это лучшее самообслуживания.

***

Это было через пару дней после Рождества, и Леви развалился на диване Йегеря, в то время как Изабель и Фарлан сидели на полу, сражаясь в Марио Карт. Он даже не уверен, зачем Иззи пыталась, никто не мог победить Фарлана в игре, как будто он вышел из утробы с какими-то врожденными способностями к видеоиграм — но Леви не концентрировался на этом. На самом деле, он вообще не смотрел на экран; все его внимание было сосредоточено на другом человеке в комнате. Местный бог секса, горячее, чем горячий, каждый раз, когда он смотрит на Леви, его сердце делает эту забавную вещь, которая заставляет чувствовать, что ты умираешь, Эрен Егерь прямо перед ним. Леви на самом деле пришлось заставить себя смотреть вперед, а не просто пялиться на этого человека. Все это полетело к чертям, когда Эрен подошел к нему и ткнул его ногой. — Подвинься, Леви, ты занимаешь весь чертов диван, — сказал он, и подросток бесстрастно уставился на него, не совсем понимая, что ему говорят. Однако Эрен, казалось, воспринял это как дерзость. — Серьезно, Леви, я сяду на тебя, давай двигайся. — Не могу сказать, что я был бы против этого, мистер Егерь, — сказал Леви, многозначительно изогнув бровь и чувствуя разочарование, когда Эрен просто рассмеялся. — Боже, я учту это, — сказал он, и Леви слегка нахмурился, сдвинув ноги, чтобы мужчина мог сесть рядом с ним. — И Эрен, пожалуйста. — Хорошо, Эрен, — ответил подросток с чувственностью, которая полностью потрачена впустую на другого мужчину, который просто одобрительно кивнул. Некоторое время они сидели в тишине, Леви время от времени украдкой (см.: каждую секунду) оглядывался на мужчину, только для того, чтобы один раз встретиться с зеленью, которая смотрела прямо на него, задумчивость в них сменилась легким удивлением. Леви не мог разорвать зрительный контакт, он чувствовал себя прикованным к месту, не в силах ничего сделать, кроме как смотреть прямо в ответ и гадать, что это были за вспышки эмоций, которые, казалось, выделяли почти золотой цвет среди зеленого. Наконец Эрен отвернулся. — Как дела в школе? — спросил он, и Леви немного тяжело выдохнул. Он не хотел, чтобы Эрену напоминали, что он все еще учится в школе, это заставляло его казаться таким молодым — делало расстояние между ними намного более реальным. — Дерьмо, — сказал он, и Эрен неодобрительно посмотрел на него, но ничего не сказал. — Но мне осталось всего около шести месяцев, так что, по крайней мере, это скоро закончится. — Эрен сочувственно кивнул. — Да, я чувствовал то же самое, — начал он, но остановился, когда что-то зажужжало у него в кармане. Мысли Леви обратились к мобильному телефону. Он не думал ни о каких других возможностях того, что могло вибрировать в кармане Эрена. — Мне нужно ответить, — извиняющимся тоном сказал Эрен, вставая и отвечая на звонок. — Привет, Армин, — услышал Леви, прежде чем дверь закрылась, и голос Эрена стал приглушенным. Подросток тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. — Перестань хандрить, — сказал Фарлан, отрываясь от экрана телевизора и все еще умудряясь увернуться от банановой кожуры на ипподроме. — И прекрати флиртовать, Боже, — сказала Иззи, тоже подняв глаза, но тут же упав с края дороги в воду. — Ах, черт, — сказала она, снова поворачиваясь к экрану, но продолжая обращаться к Леви. — Смущение из вторых рук убило бы меня, даже если бы это был не мой отец, — сказала она с гримасой. — Серьезно, Леви, он мой отец, и он взрослый… — перебил ее Леви. — Я тоже взрослый, — отметил он. — Да, стал два дня назад, — фыркнул Фарлан. — Все еще восемнадцать, — настаивал он. — Я взрослый, Эрен взрослый, если бы мы занялись сексом, это было бы… — ОСТАНОВИСЬ, ЛЕВИ, остановись, — закричала Изабель, роняя свой контроллер и закрывая уши руками. Леви беспечно пожал плечами. — Ты просто злишься, потому что я могу законно трахнуть твоего отца, — сказал он с легкой ухмылкой, поворачивая голову так, чтобы смотреть вперед, и замечая, что дверь была немного приоткрыта. Леви мог бы поклясться, что Эрен закрыл ее за собой.

***

Эрен много слышал о лучшем друге своей дочери еще до того, как познакомился с ним. Истории, как правило, заставляли его смеяться так сильно, что у него болел живот, но с легким беспокойством, что, возможно, ему не следовало позволять Иззи общаться с ребенком, который попал в такую беду и мог быть таким грубым — но его заверили, что Леви порядочный парень, который искренне заботится об Изабель, поэтому он отступил. Судя по описанию, которое ему дали — «он едва ли выше меня, папа, и выглядит так, будто в половине случаев может убить» — Эрен ожидал увидеть сердитого ребенка. Поэтому, когда молодой человек впервые повернулся к нему лицом, и Эрен столкнулся с парнем, который выглядел как модель во всех отношениях, кроме роста, брюнет не ожидал, что он будет печально известным лучшим другом Изабель. С тех пор Эрен видел Леви гораздо чаще, и он знал, что молодой человек влюблен в него: что-то, что выходило за рамки физического влечения подростка к нему. Это забавно и лестно, но Эрен также знал, откуда это взялось — это похоже на влюбленность в знаменитость, дело не только в человеке, дело в том, что они в некотором роде недостижимы. Проблема в том, что Эрен не так уж недостижим, как думал Леви. Как бы ни хотелось мужчине сказать обратное, в Леви есть что-то притягательное, что он просто не мог игнорировать. Это было с их первой встречи, и поначалу Эрен был готов действовать в соответствии с этим, он смотрел во все глаза, пока их должным образом не представили. Но он ничего не мог поделать. Это было бы несправедливо по отношению к Леви, и, кроме того, Изабель, вероятно, отреклась бы от него — может ли дочь сделать это? Но все же. Эрену нужно держать свое влечение при себе. Леви на девятнадцать лет моложе его — подожди, восемнадцать, напомнил он себе, у Леви только что был день рождения. И действительно, это делало все намного сложнее. Он закончил свой телефонный разговор с Армином и начал открывать дверь, но остановился. Они говорили о нем. — Я тоже взрослый, — раздался голос Леви. Эрен не знал, почему он просто не вошел, он входил и в худшие предложения, но что-то удерживало его на месте. Он прислонился к стене и прислушался, вынужденный заставить себя уйти после того, как подросток указал, что ничего из того, что они сделали, не будет незаконным. Он хотел этого. Эрен хотел этого. Но только потому, что это законно, это не делало это правильным. Леви не понимал, что может сделать с его жизнью вступление в отношения с кем-то намного старше в таком юном возрасте. Нет. Эрену нужно забыть о своих фантазиях о мальчике-подростке, который оказался лучшим другом его дочери, и двигаться дальше. И поэтому он попытался. Шли месяцы, а Эрен продолжал пытаться. Он старался не обращать внимания на то, как ему нравилось разговаривать с Леви, как он смеялся свободнее, как обнаружил, что приглашает молодого человека остаться с ними на ужин. Он не мог остановиться. Он был так увлечен Леви с его странным чувством юмора, его редкой улыбкой, его резкими манерами, которые скрывали искреннюю заботу, которую он испытывал к окружающим его людям. Его все, на самом деле. Эрен Егерь болезненно влюблен в ребенка вдвое моложе его.

***

Изабель Егерь на сто процентов готова ко всему. Она покончила с нелепым объемом работы, который поставил перед ней университетский профессор; она покончила с дерьмовыми клиентами на своей работе на неполный рабочий день; и больше всего на свете она покончила со своим отцом и лучшим другом, пытающимся притвориться, что они не были жалко влюблены друг в друга. Откровенный взгляд Леви на ее отца это одно (совершенно неправильное), но это совсем другое. Двадцатилетний Леви продолжал так же громко выражать восхищение ее отцом, как и в семнадцать, включая его недавнее добавление ответа на телефонный звонок «как дела?» и утверждение, что его приезд на рождественские каникулы не имеет к ней никакого отношения, просто прошло слишком много месяцев с тех пор, как он видел «эту прекрасную задницу». Но все это притворство, и Иззи знает это. Не то чтобы он не находил ее отца привлекательным, скорее, Леви интересовало только его тело. Перед поступлением в университет Леви часто шутил о том, что все, чего он с нетерпением ждет — это горячие парни, но, как Изабель достоверно сообщил Фарлан, который живет с ним в одной комнате, студент ни с кем не встречался за весь первый семестр; едва взглянул на парней, независимо от того, какой интерес они к нему проявляли. Очевидно, большую часть времени он проводил на телефоне. Иззи видела, как Леви смотрел на ее отца, особенно летом — легкие улыбки, широко раскрытые глаза, искренняя забота — но она предполагала, что он справится с этим, особенно после того, как провел три месяца, не видя его. На самом деле она бы предположила, что была какая-то другая причина; вплоть до того единственного телефонного звонка с ее отцом. — Я спросила Фарлана и Леви, не хотят ли они тоже вернуться в эти выходные, но, по–видимому, есть какой-то крутой оратор или что-то в этом роде, — сказала Изабель, зная, что Фарлан объяснил ей, почему, но совершенно не в состоянии вспомнить: она была так поглощена своими мыслями, что почти пропустила подтекст ответа своего отца. — Да, Леви упоминал об этом. Пауза. — Что значит, Леви упомянул об этом? Когда ты разговаривал с Леви? — Мы иногда разговариваем, — неопределенно сказал он. — …правильно, а как часто бывает это «иногда»? — подозрительно спросила она. — Знаешь, просто… иногда, — Изабель почти слышала, как он пожимает плечами по телефону. — Когда у нас бывает время, — добавил он, как будто это было ответом на вопрос. Она вспомнила, как Фарлан рассказывал ей о том, что Леви все время разговаривает по телефону, и ахнула от ужаса, осознав это. Так вот с кем он разговаривал. В те выходные Изабель внимательно наблюдала за своим отцом — она знала, что он всегда интересовался Леви, и, несмотря на частые подслушанные намеки, он, казалось, ладил с ее другом. Но она предполагала, что это было по-отечески. Но, о, как же она ошибалась. Она рассказала о своем времени в университете, она рассказала о новых друзьях, которых завела, она рассказала о Фарлане — и Эрен выглядел заинтересованным, кивал и соглашался во всех нужных местах, но только когда имя Леви было упомянуто, его интерес, казалось, должным образом оживился. В его глазах была искра, которую Иззи редко видела раньше. И, черт возьми, это так неправильно. И все же… что хуже? Зная, что два человека, о которых она заботилась больше всего, на грани того, чтобы быть по-настоящему счастливыми, но упустили этот шанс; или зная, что ее отец и лучший друг трахались? Хотя второй вариант заставил ее заткнуться, чувство вины, которое пришло вместе с осознанием того, что если бы не она, вероятно, не было бы такой огромной проблемы, победило. Иззи решила, что она буквально лучшая дочь/подруга, которая когда-либо украшала планету. Это именно то, что она сказала своему отцу и другу, как только усадила их на диван в первый день пребывания Леви на Рождество. — Это то, что ты хотела нам сказать? — спросил Леви, когда Иззи расхаживала перед ними, она надеялась, что слова просто придут к ней, когда она в них будет в них нуждаться, но, очевидно, это не так. — Я не могу поверить, что делаю это, — пробормотала она, закрыв лицо руками и глубоко вздохнув. — Делаешь что? — спросил Эрен, явно встревоженный. — Я забронировала столик, — сказала она, игнорируя вопрос отца и решительно переводя взгляд с одного на другого. — Что? — Заказала на ужин, — уточнила она, и лицо Эрена, казалось, слегка расслабилось, хотя он все еще выглядел смущенным. — О… куда мы идем? — спросил он. — Не мы. Вы, — многозначительно сказала она, и Леви сел немного прямее. — Что ты имеешь в виду? — Вы двое, — перебила его Иззи. — Как мой отец и мой лучший друг. Вы собираетесь на ужин. Вместе. Они оба в шоке уставились на нее. — Ты что, издеваешься надо мной? — в конце концов спросил Леви. — Почему? — добавил Эрен. — Потому что вы идиоты, которые, блядь, не скажут друг другу, что вы чувствуете, и просто пойдете на чертово свидание, и если мне придется находиться в одной комнате с вами, блядь, хандрящими друг о друге, я на самом деле могу просто умереть от смущения. Последовала долгая пауза, во время которой двое мужчин, казалось, полностью избегали смотреть друг на друга. Эрен слегка кашлянул, прежде чем нарушить его. — Это, э–э… тебя устраивает, Леви? — спросил он, его обычная уверенность сменилась неловкой уязвимостью. Они встретились взглядами, и Иззи почувствовала, что с таким же успехом могла бы исчезнуть, потому что они оба, казалось, полностью забыли о ее присутствии. — Да, — сказал Леви немного грубо. О Боже. Они делали эту штуку. То, когда люди смотрят глазами и губами, прежде чем устроить какой-нибудь грандиозный романтический поцелуй, а этого так и не произошло. Иззи хороша, но не настолько. — Ого-ого, хватит, остановись прямо здесь — есть правила, хорошо? — сказала она, и они оба растерянно заморгали, слегка отстраняясь друг от друга. — Правила? — безучастно произнес ее отец. — Никакого PDA. Никакого. Я не хочу лишних напоминаний о том, что мой отец и лучший друг — вместе, понятно? — она посмотрела между ними, и они немного смущенно кивнули. — Кроме того, вам не разрешается игнорировать меня друг для друга, я все еще самый крутой из всех нас, так что помните об этом, хорошо? Эрен слегка рассмеялся, а Леви закатил глаза — казалось, воздух вокруг них пропитан теплом, ощущением счастья и комфорта. Иззи слегка улыбнулась. Может быть, все было не так уж и плохо, в конце концов.