Sex for homework

      Маки устало снимает босоножки, опираясь плечом на стену, вешает сумочку на вешалку и оглядывает себя в зеркале по пояс, замечая, даже несмотря на заплывшие лёгкой дымкой глаза, мягкую улыбку.       Прямые волосы, красиво обрамляющие слабо покрасневшее лицо от выпитого алкоголя, и полублестящий взгляд — она усмехнулась, забрав густые пряди назад, к макушке, чуть встребушив спокойный уклад. И вновь напевая незамысловатую песенку, вытащила телефон из сумки.       Такеоми был интересным собеседником, но чувство того, что он не подходил ей даже для разговора, оставалось тяжеловатым осадком в коленках. Может, конечно, сказывался налитый градус, однако Маки планировала завтра же выйти пораньше на учёбу и положить деньги на карточку, чтоб перевести и не оставаться в долгу. Хорошо хоть таксист упомянул сумму платежа, мужчина же молчал под всеми попытками выведать это.       Она быстро стянула платье, с тихим кряхтением закинув руку на спину и распустив молнию. Шелковистая, прохладная ткань лёгкой щекоткой прошлась по нагому телу и в момент оказалась на спинке дивана в гостиной. Спешить снимать нижнее белье девушка не пыталась, предпочитая немного подзависнуть в одном из приложений смартфон. Для сестры в специально отведённое время уже было отправлено сообщение, что та легла спать — всё настолько хорошо сложилось, и единственным, оставшимся на сегодня, оставалось позвонить Вакасе. Наверное, он тоже был дома.       Ей вдруг до жути стало нравиться смотреть на просто выведенные телефоном, печатные буквы, означающее его имя. Глупая улыбка на лице и склоненная вбок голова — Маки неожиданно вздрогнула, когда тот разошёлся в вибрации и громком сигнале вызова. Брови приподнялись в удивлении, глаза широко раскрылись: резко нахлынуло странное чувство неясности и непонимания происходящего. На экране высветилось короткое «Такеоми». И зачем он звонил?       Харада решила, нажав на кнопку уменьшения звука, выключая его насовсем, что разумнее будет не брать трубку. По её нескромному мнению и, если честно, отмеченному времени, мужчина уже должен был доехать до собственной квартиры и не иметь к ней никаких вопросов. Забыть она ничего не могла, сумка всегда оставалась на её коленях на заднем сидении; деньги перевела бы завтра, да и наверняка Акаши не стал бы звонить ради этого... А если что-то срочное, можно написать... Или позвонить второй раз, что он не стал делать по прошествии пары минут. Пусть для него Маки спит крепким сном прямо на диване в гостиной, а для Ваки звонит прямо сейчас.       Короткие гудки колким жаром проходятся по голой коже, контрастно обдавая кончики пальцев ног полупрохладой линолеума.       — Привет, — со странным мурлычащим подтоном произносит он, — всё нормально? Как доехала? — на заднем плане слышится лёгкий шорох. «Может быть, — в который раз делает предположение девушка, — от телевизора». Не было ли это странным: постоянно подмечать что-то излишнее в разговорах друг с другом? Опустив уголки губ, почувствовала лёгкий укол совести и быстро замяла его какой-то неизвестной волной воодушевления к личности мужчины.       — Привет, всё хорошо, — несколько кривоватая улыбка садится прямо на губы. — Завтра отдам две сотки Такеоми, чтоб не чувствовать этот долг.       — Тебе и вправду не стоит переживать об этом, — его голос звучит глубоко в попытке убедить, однако Маки не относилась к такой доле людей, которые достаточно просто забудут о чём-то, особенно, связанном с ними напрямую. Тем временем он продолжал, голыми стопами шлепая по полу до ванной. Её присутствие ощущалось благодаря громкой связи и фантомно уловимому аромат полусладкого парфюма. — Может, сходим завтра куда-нибудь?       Маки задумчиво промычала, ловя свое все более становившееся очаровательным отражением.       — Расписание же меняется каждую неделю, да? Завтра у нас пара, — улыбается Имауши, с запредельной точностью припоминая занятие вторым по счёту.       — Чёрт, точно! — с явно не подходящим ситуации возмущением вздыхает девушка. Выбегает на всех парах из ванной, заглядывая в сумку, где терпеливо ждала тетрадь с не сделанной таблицей. — Блин-блин-блин!       — Что-то случилось?       — Да, — спустя короткие секунды бормочет в едва отчаявшемся состоянии, сразу прикидывая варианты, где бы удалось списать хотя бы у Эммы, в какое же удачное время забрать её работу. — Забыла сделать по анатомии... Одну проблему.       Он, приняв отнюдь странное для самого себя решение побриться на ночь, рассматривает собственное отражение в зеркале, как минуту назад делала та. Приподнимает брови в искреннем недоумении.       — А пара какой по счету идёт?       — Третья... Сразу после тебя, — осознание однако подлой, заговорщицкой ухмылкой лезет на встревоженное лицо. Вакаса коротко смеётся.       — Тогда чего ты волнуешься? Не буду обращать на тебя внимание, занимайся, чем хочешь.       — И никаких тестов?       — Никаких, — в подтверждение повторяет мужчина, запенивая скулы и подбородок.       — Ой, ты что там делаешь? — она быстренько возвращается обратно, успокоившись и словно-таки протрезвев от нервов.       — Бреюсь, — почти что невнятно произносит, чуть вытягивая лицо.       — А не поздновато? — по-доброму усмехается девушка, уже заделывая волосы в хвост, а следом в небольшую гульку, чтобы принять душ.       Мужчина улыбается, коротко засмеявшись, и легко проходится по лицу бритвой. Слышит, как та что-то тихонечко напевает и шумит на заднем плане.       — У тебя хорошее настроение, да?       — Ага.       — Но ты так и не ответила на мой вопрос.       — Какой? А! — протягивает она гласную, потянувшись назад, чтоб расстегнуть лифчик. — Я не против, завтра не такой сложный день, да и в любом случае... — прикидывает, что, даже несмотря на усталость, может спокойно провести вечер в его компании.       — Отлично.       Вакаса вполне доволен. Отношения с Маки были просто прекрасными, пожалуй, за исключением их неустойчивого положения. Они неофициальные, неизвестные для друзей, близких и, в принципе, света, да и, видимо, из них никто не планировал посвящать в личные дела кого-то ещё. Мужчина понимал, много лишних угроз последовало бы после даже мелкого признания кому-нибудь. И, с какой-то стороны, был рад. Стоило просто поговорить с девушкой для уточнения. Мало ли ей хочется другого?

***

      Маки с удовольствием вслушивалась в рассудительный голос преподавателя, старательно быстро переписывая таблицу, заданную на следующее занятие. Вакаса, как и обещал, совсем не трогал ни вниманием, ни просьбами, подобно прошлому разу, и просто иногда поглядывал, улыбаясь одними глазами на осторожное, выразительно розоватыми щеками смущенное лицо. В начале пары он объяснил план действий на сегодняшнее отведённое время и практически сразу приступил к его выполнению.       Разбор прошлого теста и поступающих изредка вопросов заинтересованных исключительно в личности преподавателя студенток, затем новая-старая тема, которую, без сомнения, все слышали ещё со времен учёбы в школе, но программа требовала очередного разбора. Харада знала и потому даже чувствовала себя более спокойно: птичка с развязанными крыльями, но отчаянно добивающая лишь первый столбик в тетради, связывающей её хрупкие перышки мелкими, острыми клеточками.       Тяжёлый вздох, Эмма снова негодующе-сострадательно смотрит полуприкрытым взглядом и шепчет, не обращая внимание на то, что Вака секунду назад отвёл свои глаза от их парты.       — Зато посидели хорошо, — она также чуть раскрывает губы, выдыхая собственную замученность и переживания за подругу. Маки кивает, но замедляется, рука останавливается на одном из недописанных слов.       — Целый вечер вас с Дракеном видно не было, — младшая Сано в момент покрывается румняцем, забегав глазами из одной стороны в другую. Та чувствует, что здесь без сомнений есть что-то более глубокое для разговора, и заговорщицки растягивают уголки губ. — Где же вы были? Даже Шиничиро про вас не спрашивал.       — У меня... в комнате, в общем, — коротко кашляет в кулак и отворачивается, поджав пальцами согнутые локти. Весь слегка поджатый образ кричал о палящих чувствах нервозности, так и бьющей тонкой плеткой по закрытом телу. Харада тихо усмехается, неожиданно вновь поймав исподлобья взор Имауши, и осторожно тыкает в предплечье подруги.       — Да ладно тебе, — тихий шёпот граничит с едва ли одним движением губ. Она смотрит в глаза мужчины, не переставая улыбаться, и следом приподнимает взгляд, близясь к её уху. — Нравится?       Эмма сдавленно кивает, и, наконец, Маки видит поджатые губы, треснувшие, надкусанные. Чёрт, такая маленькая по сравнению с большим, по-настоящему широкоплечим и подтянутым Рюгуджи... Чувство, что она лезет туда, куда не надо, заставляет вмиг подумать о собственной развращенности. Скрестила ноги и, подперев щеку рукой, снова вернулась в мир синих клеток и чернил.       Вакаса в очередной раз стал предметом её изучения, несмотря на то, что нужно было дописывать второй столбик. Оставалась такая же половина и чуть меньше получаса до окончания пары с мужчиной: Маки уверена, что справится в срок, потому позволяла себе, сокращая слова, бросать взгляд на него. Приятно облегающая тело белая футболка на выпуск, чёрные свободные штаны и какая-то тёмная обувь. На спинке кресла у рабочего стола висел сложенный вдвое плащ, наверняка, сидящий ровно по его фигуре. На руке серебряные часы. Имауши не смотрел на неё, повернувшись чётко очерченным профилем. Улыбка не спадала с девичьих губ, она вновь с загадочной мечтательностью нырнула к таблице, ускоряясь.       Когда прозвенел звонок, знаменующий конец занятия, Харада с радостью быстро убрала все свои принадлежности в сумку и выждала некоторое время, то переглядываясь с Эммой, то фокусируясь на стремительно уменьшающемся количестве человек в аудитории. Вака сложил руки на торсе, провожая глазами уходящих студентов и иногда отвечая на их бесконечное «до свидания» лёгким кивком головы или подобной фразой. Последними остались только знакомые девушки — Сано и Харада. Он расплылся в более мягкой улыбке, склоняясь чуть в бок, и раскрыл руки, опустив их вниз.       — Всё хорошо, Эмма? Маки? — первая старательно по-дружески усмехнулась, махнув ладонью. Рядом с собой за предплечье, почти что неосознанно, она вела подругу, одними губами проговорившую: «Спасибо». Видимо, из-за спокойной пары.       — Ты, оказывается, прекрасно учишь, Вакаса, хоть эта тема и старая, — Эмма все же решила ответить на вопрос преподавателя полностью. Он незаметно поставил руку на плечо другой, несколько раз постучав подушечками пальцев.       — Спасибо, — просто проговаривает тот, когда Маки наконец подняла свою голову и чуть отстранилась от Сано.       — Я догоню тебя.       Девушка с таинственной ухмылкой покидает помещение, оставляя их наедине.       — Ты говорила ей о нас? — Вакаса продолжает вести её к двери, только с меньшей скоростью, осторожно подводя благодаря руке на плече. Конечно, не заметить такое выражение лица было сложно.       — Не совсем, — смешок срывается с губ, когда она смотрит точно в радужку глаз мужчины. Он опускает взгляд уже около выхода и буквально пускает по телу молниеносный, искрящийся заряд. От избытка чувств хотелось прильнуть к Вакасе, сжать в объятьях или уж, не доходя до крайности, укусить. Ногти впились в мягкую кожу ладоней.       За дверью шумно, гогот и простые разговоры студентов мешаются в одну неразличимую массу, и, к удивлению, мужчина щёлкает замок по часовой стрелке, запираясь.       — Ну, видимо, знает она очень мало, да? — как бы вдогонку к тем словам, вновь упоминает он подругу девушки. Маки недоуменно озирается на него, кивая.       — Да... А зачем ты закр...?       Губы Вакасы настойчивые, он не даёт ей и шанса прийти в себя, увлекая куда-то далеко и вызывая сладостное, лёгкое головокружение одними ненасытными потягиваниями. Она роняет сумку, со слышимым грохотом рухнувшую на пол; не обращая внимание, охватывает своими ладонями его худые щёки, довольствуясь такой, казалось бы, обжигающей теплотой, и пальцами скользит на затылок, перебирая длинные пряди необычных волос. У Ваки мурашки по спине от её незатейливых движений, он горит желанием чувствовать Маки ещё ближе, несмотря на то, что затылок уже держал достаточно крепко.       Снова прильнул к ней, когда та ровно уместилась задницей на одной из парт, слыша, как до дрожи слегка срывается девичий голос в поцелуй. Расставляет ноги точно по его бёдрам, юбка-карандаш задирается, натирает кожу в уже выглядывающих из-под мятной ткани чулках. Правой Имауши продолжает держать её — в нём резко разгорелся какой-то огонь эмоций за сегодняшний и вчерашний день — левая полностью прижимается к ноге, ведя к складкам юбки. Маки вдруг нажимает ладонью на другую, расположившуюся на затылке, и отстраняется, коснувшись лбом его.       — У меня ещё две пары, — прикусывает нижнюю губу, поймав откинутую сумку взглядом. Но от Вакасы так не хотелось никуда уходить. Она вдруг чётко заметила, как оттопырилась ткань мужских брюк в районе паха, прямо между её ног. Щёки обожгло сильнее.       — Во-первых, — начинает чуть вкрадчивым, глубоким голосом, — перемена будет ещё как двенадцать минут, а, во-вторых, я договорился с Чиоши-сан, — мужские руки лежат на более раздвинутых бёдрах, позволяя увидеть и кружевную каемку чулков, и белое нижнее белье.       — Как это «договорился»? — в лёгком шоке, недоуменно глядит на него, упомянувшего преподавателя по следующей дисциплине.       — Поговорил с ней. Ты отлично учишься, и я просто списал твоё последующее отсутствие на паре на помощь мне, как зама старосты, — Вакаса касается неверяще приподнявшихся уголков губ своими, улыбаясь сам. — Я новый учитель, а ваша староста сегодня целый день с деканом, так что всё прошло легко.       Предпочел больше не вдаваться в подробности, оставив для Харады всё так, как и рассказал, но правда есть правда: ему повезло, что та женщина оказалась максимально снисходительной к отличникам.       — Получается, я зря пыхтела сегодня на твоей паре? — хмурится она, проговорив едва возмущенным тоном. — Почему не сказал мне раньше?       — Мне просто нравилось смотреть на твои старания, моя дорогая, — Маки закатывает глаза, но ничего не говорит, чувствуя, как гулко забилось сердце от этого прозвища, а он только улыбается, снова утягивая в мягкий поцелуй.       Дыхание сбивается, губы предательски, в попытке хоть немного сдержаться в голосе дрожат, вызывая на глаза крапинки пылающих слёз — ей кажется, что вот-вот ноги снова застрясутся в неконтролируемых судорогах, мужчина же сожмет их посильнее где-то под коленками, выворачивая всё естество пуще прежнего. Руки застыли, мертво вцепившись в длинные волосы. Его пальцы посильнее оттягивают в сторону ткань белоснежных трусиков — она вновь страдальчески всхлипывает от полоснувшего, точно алой плеткой, языка и прикрывает выпутавшейся ладонью рот, боясь, что кто-нибудь услышит её.       — Пожалуйста, Вакаса... — едва на грани высоким тоном, чуть ли не пищит она. Становится труднее дышать, в груди плотным комом засели не нашедшие себе выхода стоны.       Вакаса, Вакаса, Вакаса. Сколько раз Маки произнесла его имя? Пожалуй, ему только нравилось слышать, с каким мучительным предыханием та старалась хоть немного успокоиться, отвлекаясь на что-нибудь другое. Пусть и совсем простое. Одна из её рук ощутимо провела по коже головы ногтями — чёрт, прямо под кожей прошёлся какой-то неконтролируемый табун мурашек, заставивший и самого мужчину сдавленно промычать.       Отстраняется, видя, насколько часто и глубоко опускается и поднимается её грудь в попытке надышаться душным воздухом, круживший уже точно пару десятков минут вокруг. Голени безвольно обвисли на мужских плечах, благодаря чему он преспокойно опустил их, выпрямляясь до хруста в позвоночнике.       — Знаешь, — Вака мягко ведёт по девичьему, скрытому одеждой телу не только взглядом, но и ладонями, болезненно прикрывая глаза от остро скрутившегося узла в паху, — нам нужно придумать какое-нибудь стоп-слово.       Маки думает не слишком долго, фокусируя взор сначала на длинных лампах, затем на едва томном выражении лица партнёра.       — Анатомия? — склоняет голову вбок, чувствуя, как наэлектризовались волосы от постоянного трения с партой, за которой совсем недавно сидели её одногруппницы. — И сразу понятно, и не так уж сложно. Ты как считаешь?       — Неплохо, — кивает, прикидывая, что с этим словом и вправду будет просто, ведь секса в одной из аудиторий бывшего учебного заведения у него ещё не было. — Поднимись немного, — он пару раз сгибает ладонь, как бы подзывая к себе, и еле-еле та с улыбкой приближается, чтоб в следующее же мгновение оказаться в его руках.       С лёгким девичьим оханьем переносит на учительский стол, укладывая едва взмокшей спиной — Харада не отпрянула, наоборот, притянула ближе, вовлекая в медленный, пресноватый поцелуй. Это было странно. Она настолько сильно доверилась ему, что буквально ощущала, как заместо сердца под грудной клеткой расцветали ярко-алые бутоны. Его тепла постоянно не хватало, особенно сейчас, несмотря на то, насколько же близко его тело было к её.       Когда Имауши ловко стянул нижнее белье и, словно-таки отметив «наличие миленького экземпляра», убрал в карман, Маки коротко засмеялась, опустив нечто подобное, всё равно бы потом потребовав вернуть трусы обратно. Стоило ему отвернуться, предварительно сомкнув её ноги, чтоб излишняя прохлада не тревожила, и вытащить из небольшой сумки достаточно длинную полоску презервативов (студентка наконец понимает, что точно не попадёт на следующее занятие, если вообще бы получилось сегодня вернуться за парту, а не на парту) — в дверь стучат. Настойчиво и требовательно.       Маки боязно раскрывает глаза и хлопает ресницами, прокрутив в голове собственную вину — наверное, она была слишком громкой.       Вакаса прикладывает к губам указательный палец, продолжая держать её ноги. Раздаётся голос.       — Имауши-сан! Я знаю, что Вы там! — это кто-то из персонала. Девушка старательно перебирает преподавателей, вспоминая дисциплину, которую закрыла сразу на втором курсе. Он поджимает побелевшие в раздражении уста, кривит уголки, и та замечает, как в мгновение на виске проявляется сине-фиолетовая венка. Злится.       Маки, будто под микроскопом, осматривает каждую изменяющуюся частичку его лица; наблюдать за таким необычным выражением приходилось по-настоящему впервые. Крепкая рука сжала её коленку, когда стуки в дверь только участились. Щёлкнув языком, быстро перевёл взгляд на завороженный девушки и ненадолго опешил, рвано проговорив:       — Она только шума наведёт, — оглядывается быстро. — Тебе надо спрятаться.       Харада даже ничего не произносит в ответ, тихо угукает и спрыгивает с мебели, догадываясь быстро, что единственным вариантом остаётся нырнуть под стол. Он совсем близко — от него так приятно пахнет одновременно резковатым парфюмом и ей же — душно. Дыхание замирает, грудь едва касается белой футболки Вакасы, и тонкие ладони дрожаще спускаются к юбке, скрывая ягодицы. Смазанно целует в висок и быстро подхватывает плащ, лишь бы никто не заметил эрекцию.       Даже и мысль не приходила оказаться в подобной ситуации, когда руки в мгновенье стягивают со стола ленту презервативов и кидают под себя, только не увидел бы кто чужой. По короткому диалогу, конечно, становится понятно, насколько же сильно Вакаса хочет избавиться от незванных гостей. Женщина, явно питавшая к нему симпатию, не думает о желаниях других и предпочитает ворваться в аудиторию.       Маки вспоминает о валявшейся где-то сумке слишком поздно, но и поделать ничего не может. Старалась оценить, как близко они продвинулись по помещению: на содержание разговора, не охотного, особенно, со стороны Ваки, внимание обращать не хотелось. Над головой что-то громыхает — наверняка, женщина поставила свои руки на стол. Вот видна и обувь мужчины. Садится в кресло, стараясь и не наехать колесиками на студентку, и не сильно задевать ногами, но для Маки его аккуратность не совсем заметна. Точнее, абсолютно нет, когда одно его бедро почти что упирается в нос, а другое касается спины.       Успокоиться. Жар щёк перекрывает пеленой ясный взгляд, а рука прижимается ко рту. Искоса замечает, что Имауши все же отодвигается, двинувшись на сидушке задом, однако это даёт повод посмотреть в сторону излишне напряжённого паха. Сколько ещё Вакасу будут задерживать?       Пара вдохов и выдохов, совсем тихих и не слышных даже для неё, позволяют принять ситуацию и чуть опереться ладонями на ноги преподавателя. Ощутимо вздрагивает. Неожиданно в голову приходит странная идея. Маки отводит глаза в сомнении, которое так и ломает азарт — рука осторожно скользит выше и ещё выше.       Списав всё на чистейшее любопытство, проводит по отчётливо выступающей ткани и чувствует кончиками пальцев длину. В тембре голоса она не услышала ни единой нотки изменения. Сдержав усмешку, поджала губы, прильнув и второй рукой, очертила выпирающий орган больше в желании выиграть, чем в каком-либо другом.       Теперь это игра и не более. Так ситуацию принять было легче. Маки бесшумно щёлкает пуговицу на брюках, опускает молнию, пододвигается ближе в искреннем любопытстве и видит, с какой же силой натягивается ткань чёрных боксеров — точнее, под чьим воздействием. Губы чутко дотрагиваются чрез белье до члена, слабо дернувшегося в её сторону. Снова поглаживает, так и не находя и малейшего отклика в полуспокойных, коротких ответах на бесконечно льющиеся вопросы женщины.       Внезапно мужская рука ныряет к ней, наощупь касаясь лба и отодвигая; слепо ищет на что воздействовать лучше: виски, переносица — Маки морщится за секунду его беглых поисков — скулы, челюсть, губы. Отстранившейся от боксеров рукой перехватывает и сжимает, притормозив. Только Вакаса всё равно желал избавить себя от подобного мучения, комом встающего и в каменном члене, и в груди. Девушка не сдаётся. Кусает за палец, буквально заставляя вернуться обратно. Он цокает, кивнув на очередной вопрос женщины — самой лишней была именно она.       Харада наконец припускает трусы, поднимая брови от в аккурат достигшего изумления. За короткое мгновение от увиденной только налитой кровью, багряной головки настигает две мысли: во-первых, это было в ней, во-вторых, что нужно делать дальше. Ненадолго отведя глаза, возвращается, чуть заелозив на месте от потянувшего холодка. Она ведь до сих пор без белья.       Мягкие уста приближаются к едва взмокшей от предъэякулята головке, накрывают в страхе навредить и отпечатывают простой поцелуй. Язык плавно ведёт кончиком по венчику. И, о Господи, грудь Вакасы трясётся в нервном выдохе.       — Всё хорошо? — другой преподаватель хочет вот-вот обойти стол, но он поднимает ладонь, останавливая. По лбу скатывается капелька пота.       Он слишком долго сдерживается, настолько, что не верит в собственно преодолеваемый предел.       — Да-да.       Безвыходная улыбка и впивающиеся в локти ногти — тем временем Маки решается немного пройтись губами по длине, останавливаясь на видимых сантиметрах, без преграды в виде штанов. И поднимается горячим, влажным языком к сокращающейся уретре. Тихо, стараясь не выдать ни единого звука причмокивания, задерживается сбоку. Одна из рук держит член поудобнее со стороны торса.       Предпочитая использовать только губы и язык, она побаивалась идти дальше и, соответственно, брать глубже: потянув ствол на себя, слегка прошлась ладонью вверх-вниз по нежной кожице и вновь прижалась к ощутимо горячему кончику. Прикрыла глаза и снова заелозила на ногах. Конечно, сейчас очень бы хотелось, что бы Имауши оперся на спинку кресла, взглянул сверху вниз и сказал, как сделать всё правильно. Однако его периодическое лёгкое подрагивание в районе торса намекало на, может быть, все же не провальную идею. Раскрыв пошире рот, Харада решилась, одновременно с этим застав кусочек разговора.       — Вы побледнели, — обеспокоенно раздался голос женщины, никак не усидевшей на месте. Хотела уже снова обойти стол, но рука Имауши опять не дала этого сделать.       — У меня просто... — «просто «что?» — за секунду пронеслось в его голове. — Отсасывают под столом?»       По выпирающему венчику неосторожно прошлись зубами, заставляя Вакасу предательски замычать, нахмуриться и в итоге закрыть лицо. Она его до слёз доведёт. Или вся эта ебанная ситуация, не дающая ему расслабиться.       — Зубы! — вдруг с какой-то собравшейся в груди строгостью выдал мужчина. — У меня очень сильно болят зубы.       Маки не помнила, чтоб он когда-нибудь говорил ей об этом. Почувствовав, как головка проходится по нёбу и следом скользит дальше, выпускает член изо рта, всё же стараясь не задеть зубами. «Видимо, это ко мне относилось», — прохныкав где-то в глубине души, Маки поглаживает его бедро с отчётливо прошедшими мурашками.       Та женщина, наконец, паникует ещё больше и вдруг принимается рыться в своей сумке. В успешных поисках отдаёт Ваке визитку её, о боже, расхваливаемого стоматолога и, чтоб не нарушать покой больного человека, уходит, громко пройдясь каблуками сначала до двери, а затем и по коридору.       Мнение Вакасы о сложившейся ситуации разделилось на два лагеря, и он даже поверил в то, что на его плечах сидели псевдо-ангел и псевдо-демон. С одной стороны, это же Маки — простить, поднять с колен, наконец, и продолжить, на чем остановились. С другой стороны, это же Маки — раскрыть её рот шире, взять за волосы и кончить поглубже, после развернуть к себе задницей. Он не до конца осознает, кто же все-таки победил в этой несносной войне грубости, и отодвигается на кресле назад, наблюдая, как вытягивается под тканью девичья спина в попытке не отстраняться от дела.       — Ты на мне решила отыграться за пропущенную пару? — выгибает бровь, чувствуя, что ещё несколько движений нежной ладони и этих мягких, припухших губ и он, без сомнений, кончит (лишь бы ей не на лицо) от почти часовой выдержки.       — Да нет, — улыбается, выпуская член из рук и поставив их на мужские бёдра. — Просто... Знаешь, ты уже столько раз как бы мне делал что-то такое, — несмотря на абсолютно смущенную речь, Вакаса продолжает слушать, не перебивая и понимая, что будет в конце, — и тут, видишь, случай какой подвернулся...       Неловко опускает глаза, тяжело выдерживая его точечный взгляд.       — Я не хотела, чтоб тебе было неприятно.       Он молчит буквально несколько секунд, откидывает голову назад, шумно выдыхая, и тарабанит пальцами по подлокотникам.       — Тогда помоги мне ещё немного, — девушка несколько неверяще, удивлённо смотрит в его помутневшие глаза и, не сдерживая лёгкой улыбки, двигается на коленях ближе.       Он внимательно следит за ней: как заправляет прядь волос за ухо и этой же рукой обхватывает в неплотное кольцо член.       — Можешь чуть сомкнуть ладонь.       — Хорошо.       Чувствует, как дурманящая волна от приливающего тепла бросает перед чистым взглядом разноцветные пятна; зудят виски, когда её тёплые, влажные губы опускаются ровно на эпицентр. Маки не поднимает глаз — замирает на головке, размыкая уста и чуть вытаскивая язык. Словно вспоминает о стоящей на одном месте руке, аккуратно взметнувшейся вверх, и не решается снова, оставляя смазанный чмок на члене.       — Открывай рот, — басит Вакаса охрипшим голосом, заметив её сконфуженность. — Шире, Маки, — его ладонь в момент оказывается на её подбородке, несильно нажимая большим пальцем на уголок губ и тем самым ныряя к мягкой стенке щеки. Большие чёрные глаза смотрят в желании слушаться, потому она даже не думает противиться резковатым действиям мужчины. — Бери, — этой же ладонью накрывает девичью, сомкнувшуюся на середине ствола, и направляет ближе к лицу.       — Держи губами. Зубы не опускай, — делает всё так, как говорит Имауши, где-то внутри радуясь полученной возможности и его терпеливости. — Двигайся.       Шумно дышит и совсем не сдерживается, выдыхая в голос, когда член скользит по мокрому от накопившейся слюны нёбу — машинально рука приближается к паху, но, натыкаясь на макушку Маки, опускается и совсем не пытается изменить её лёгкий, едва рваный темп. Она не берет полностью, останавливаясь перед ладонью, однако даже так Вакаса знает, что разрядка совсем близко.       Уши закладывает пронзительный звон, писк от накрывшей волны оргазма. Морщится, жмурится до ярких серебряных звёзд перед глазами, закрывая лицо свободной ладонью. Хрипло стонет, чувствуя, как накопившееся напряжение выплескивается вместе со спермой прямо в рот Маки, несколько опешевшей от происходящего.       Перекатив во рту вязкую жидкость со слюной, сравнила её с пресноватым разжиженным йогуртом, сглатывая и наблюдая за ритмично опускающейся мужской грудью. Поднимается и видит, как глаза партнёра наконец фокусируются на её фигуре; большим и указательным пальцами вытирает уголки губ и убирает лишнюю влагу с лица.       — Ты проглотила?       — А не надо было? — ответить вопросом на вопрос и продолжать недоуменно смотреть, точно непонимающее дитё — нужно уметь, потому Вакаса быстро встаёт с кресла, усмехаясь.       — Если это не причиняет тебе дискомфорт, то делай, как хочешь, — тянет уголки губ, приближаясь к желанным, мягким устам Харады. Поцелуй короткий, оставляющий на друг друге след чего-то особенного — его крепкие руки быстро разворачивают её к себе спиной.       — Продолжим? — она тихо согласно мычит, позволяя уложить собственное тело животом на чистый стол, одновременно задрать юбку и расставить бёдра.       Поднимает с пола ленту презервативов, оказываясь лицом параллельно её взмокшей промежности. Вакаса секундно прильнул, неожиданно сорвав с девичьих уст звонкий всхлип — расслабив таз, она полностью оперлась на стол, но напрягла стопы, вытянувшись на носочках. Промычала, закрыв рот от наконец-то настигшего внимания зудящему месту. Мужчина отпрянул так же резко, вдруг нагнулся к ней и тихо прошептал над ухом.       — Неужели ты возбудилась от этого? — лёгкий смешок коснулся поалевших кончиков хрящиков. Маки сглотнула, чувствуя, как по голой коже ягодиц скользнул горячий, каменный член. — Понравилось?       — Ну... — она едва ли не впервые не знает, что ответить. В горле ком — будто язык проглотила, но, по правде говоря, одна лишь мысль крайне возбуждала. Маки снова сдавленно ахнула, когда сухие губы коснулись её шеи.       — Я могу отпросить тебя и со следующей пары, но мне кажется, — она хмурится, одновременно с этим слыша шуршание упаковки, — ты будешь ругаться.       — Правильно кажется, — Имауши ненадолго отстраняется, наверняка, натягивая презерватив, и снова прижимается к хрупкой спине.       — Тогда я приеду к тебе вечером, хорошо?       Максимально плавно входит внутрь неё и мягко осыпает поцелуями открывшийся затылок: Харада прилипла лбом к деревянной поверхности стола, гортанно простонав. Нежный голос, просящий быть чуть потише, накрывает её с головой — аккуратный шлепок бёдер раздаётся по всей площади аудитории. Снова, снова, снова. Вака закрывает безвольно разомкнувшийся рот и касается клитора, ускоряя темп и теряя голову от узости стенок.

***

      — Так почему тебя не было? — Эмма оглядывает её более опрятную фигуру, заделанные волосы и подрагивающие запястья, уже сидя на длящейся больше полчаса перемене в зоне отдыха.       — Да блин, — хлопает девушка по бедру, стряхивая оставшиеся пылинки со складок юбки, — заставил меня бумажки перебирать свои, мол я больше знаю, — тут же усмехается. Только вот улыбку Сано принимает за абсурдность получившейся ситуации, а Маки — за очередное оправдание.