Над вечным покоем...

Примечание: Читатель, будь уверен, если в твоем городе кладбища поддерживаются в хорошем состоянии, то пусть … Поразят не твой город а соседний. М. Твен «Диковинный сон» Вид сельского кладбища приносит смирение и грусть. Треплет бродяга –ветер сорванный с ограды венок, гоняет от креста к кресту, через пролом в ограде сбрасывает в канаву, где лежат бурый лапник и другие старые венки под охраной хмурых молодых сосенок что год от года растут, взрослеют, сторожат. И год от года растет сельское кладбище. Все тяжелее отыскать «своих» родственников среди новых памятников не знакомых, но односельчан. Понимаешь: жизнь идет. В назначенный день и час принесут и уложат на вечный покой рядом с дорогими и близкими. И не знаешь, радоваться этому или горевать. Вид городского кладбища, что на положенные санитарные сто лет закрыто для захоронения оставляет другие впечатления. Старое кладбище в центре города Н - ска. Напротив – здание автовокзала: автобусы, привокзальные службы, бойкий пятачок мини – рынка.За прошедшие 15 сложных лет большинство из нас забыли, воспитанную с детства школьно – программную гордость за страну, Державу, малую Родину. Неожиданная лекция на тему патриотического краеведения прозвучала от местных Хранительниц – старух, что торговали рыбой, семечками, овощами. - Мне моя бабушка, - рассказывала и энергично как указкой работала сушеной чехонью, придерживая ее за голову, пожилая и строгая женщина. Во времена Чапанных войн это было. Прабабка моя с младшими детьми (а было у нее 12 человек детей) в городе жила. Прадед писарем служил в волостной управе. Пришел к ней, моей прабабке пленный, чех (работником он в семье был) и говорит: "Ивановна я новость знаю. Вас сегодня убивать придут". Моя прабабка отдала ему лошадь, теплую одежду просила прислать помощь. Сама приготовилась. Соломы в дом на всю семью натаскали. Детей в чистые рубахи переодела. Керосином облила. Ждали весь день. Стемнело. Раздался сначала топот конских копыт, затем стук в дверь. Мать подошла и сказала: «Детей живыми не отдам. Сами сгорим и вас сожжем тоже. К двери подошел старший брат бабушки красный комиссар и сказал: "Мама, это я прискакал вас спасать, Витя.» Мать узнала голос сына и только тогда открыла дверь. - Совсем не твой он был дед, - вмешалась неожиданно другая женщина. - Мне рассказывала моя бабка истории про Чапанские бунты, и как ее успел спасти комиссар Казаков Виктор. Рассказчица , не отвлекаясь, продолжила: « Ты дочь сходи сама погляди. Он, комиссар, на нашем кладбище схороненный лежит». Стала очень похожа на мою первую строгую школьную учительницу. Обращаясь к соседке, рассказчица добавила: « Я 20 лет в школе истории детей учила. Мой двоюродный дед рядом со Швером и Гаем воевал. Я подошла к старому кладбищу, прошла через ворота и особая тишина отрезала суетливые звуки автовокзала. Петляли тропинки между низких холмиков среди зарослей и кустов и не вели уже никуда. Я шла вперед. Останавливалась.Читала надписи и даты жизни на памятниках или крестах. Затем поняла, как неправы оказались те, кто заявлял что в старину люди жили долго. Средний возраст тех, кто лежал под старомодными памятниками прошлой эпохи, выстроенных невысокими столбиками со звездой наверху был 35 -40 лет. Комиссары Революции и их жены смотрели на меня серьезно или не строго. В тот момент я поняла ,что бреду по кладбищу не одна. Вместе со мной и рядом неслышно и не пригибая травы, шла Память и шла История. Не музейно – театральная, костюмированная история придуманных событий, но История реальных жизней, остановленных в своем последнем мгновении. Чуть впереди и рядом стали слышны "живые" звуки. Через несколько шагов я увидела старика. Очень старый, одетый в слишком теплый для середины лета брезентовый плащ, он старался вырубить кусты вокруг могилы. Радуясь передышке, объяснял: « К маме прихожу. Отец здесь тоже лежит. Родители. Такая большая семья была.Теперь один я остался. Кто умер, кто уехал. А кладбище наше богатейшее. Начиналось оно с купца. Он дочь свою по любви замуж не отдал. Она с тоски умерла. Над ее могилой отец поставил беседку. Я не нашла могилу легендарного комиссара Казáкова Виктора. Но беседку нашла. Старинная. Серая. Она подчеркивала кладбищенское запустение. Вокруг лежали пустые пивные бутылки. В выцветшем осеннем небе гневно качали кронами последние сторожа – вековые охранники, столетние сосны. Пламенные герои – коммунары ярко прожившие свои короткие жизни не имеют покоя и после смерти. Мертвые не знают, ни славы ,ни позора. Пережив вместе с жизнью и победы, и жизненные сложности, они заслужили свой покой. - Но нет покоя старому кладбищу, - объясняет местный библиотекарь, - За 70 вполне материальных лет из нашей жизни ушли понятия кары, греха, кощунства. Разворовывают и сдают в металлолом и ограды, и памятники. Действующие кладбища имеют охрану и могут защититься с помощью заботы живых – их близких и родственников. Старые кладбища остаются беспомощными. Каждый выстраивает собственную жизнь с помощью собственных поступков. И живет до тех пор, пока жив человек или жива память о нем. Иногда в памяти людей надолго сохраняется ЛЕГЕНДА. И передается через поколения. Оставаясь единственно реальным БЕССМЕРТИЕМ. А потому, жив комиссар Казáков Виктор, до тех пор, пока люди спорят за право назвать его собственным родственником... И дочь купца, ныне неизвестного, живет в легенде о любви, жестокости, раскаянии... Я эти легенды собрала и пересказала. И вслед за мечтателем Марком Твеном напомнила: О запустении кладбищ и ядовитых стрелах презрения его рассказа, что прилетая из 19 – го века поражают и наш город и соседний… А пока… Немногим лучше обстоят дела на старом кладбище другого города: г. M - ska. В р.п. Чердаки на старом кладбище иногда пасутся козы, иногда коровы. Мэрия и Администрация стараются время от времени навести порядок... - Есть результаты? - Спросила я, у библиографа библиотеки. Библиотекари знают все. Ответ они мне дали простой и короткий. Они работают...