Любовь Такао

      Знал бы он, как трепетно она относится к каждой книге, что была дана ей для обучения, как мягко касалась старых потёртых переплётов, неоднократно представляя, как он читал эти фолианты.       Пожалуй, разница между этими двумя людьми была заметна издалека, они светились своей непохожестью. Он опытный колдун, она же пока новичок, которому ещё многому стоит научиться. Он - холодная стужа зимой с такими же ледяными непроницаемыми глазами, она – страсть и пламя огня, скрывающиеся под оболочкой бывшей гейши. Пожалуй, они оба имели лишь одно сходство – у них было множество лиц, искреннего узнать никому не было дано, а от того это становилось столь печально.       Такао пускай и строг, но справедлив, к тому же все его уроки дают неплохие плоды и Мэй становится прилежней под его контролем. Однако в последнее время тактильных контактов всё больше, а сердце кицуне слишком неспокойно и непостоянно в моменты их соприкосновений.       Очередной день тренировок не должен стать исключением из ряда постоянных нескончаемых будней девушки. Она складывает руки в пассы под пристальным строгим взором беловолосого мужчины. Временами он её поправляет, направляет в нужное русло её мысли. Так уж вышло, что учителем ему удаётся быть не хуже, чем колдуном.       - Мэй, я уже поправлял тебя на этом. – Очередное строгое замечание, из-за которого руки почти опускаются, но только желание показать всем, что она не слабая кисейная барышня не позволяет ей этого сделать. Однако обида и усталость плещется в её тёмных глазах, потому она старается не встречаться со взглядом тёмного ультрамарина. А ноги уже ватные, руки дрожат.       Такао приближается. Мэй готова поклясться, что она даже научилась различать его запах – ненавязчивый и приятный – от других ароматов. От него даже веяло холодом, но в момент, когда он прикоснулся к её ладони, кожу обжёг его жар.       Мэй смутилась лишь на мгновение, не позволив себе даже глубоко вздохнуть и выдать своё волнение, направляемая его действиями. И вот он уже за её спиной, охватывает женские руки горячими ладонями, показывая, как необходимо сложить пасс. Его прохладные голубые одеяния приятно накрывают женское тело, соприкасаются с обнажёнными участками её кожи, навивая небывалый уют и комфорт. Словно родитель коршун укрывает от невзгод огромного мира своего юного птенца.       - Запомнила? – спросил он, получая в ответ утвердительный кивок. Но уходить не спешил, как и отстраняться, ожидая похожего на своё действие.       Мэй изо всех сил подавила в себе нервный смешок, повторяя его движение.       - Хорошо. – Её кожу обожгло горячее дыхание мужчины, сильно контрастирующее на фоне зимней прохлады заснеженного леса. Голос Такао с хрипотцой завибрировал в ушах кицуне, и она слегка качнулась, ощутив головокружение. Такао помог ей удержаться и так она оказалась в его объятьях.       - Пожалуй, на сегодня хватит, Мэй. – Заключил мужчина тоном, который невозможно было бы оспорить. Девушка аккуратно обернулась к нему лицом, чувствуя, как он удерживает её за плечи, не спеша выпускать из рук. – Как ты себя чувствуешь?       - Прости, Такао. Всё хорошо. – Она хотела бы поклониться, но не совсем удобное положение для этого оградило от этих мыслей. Мэй не хотела проявлять слабости перед этим мужчиной, только не перед ним…       Они находились друг с другом в приступной близости, и девушка безмолвно любовалась им. Невольно она опустила свои руки на широкие плечи более уверенно, уже задумываясь о том, считается ли это полноценными объятьями. Как же странно, она так горит внутри, пылает, при этом сильно взволнована, а пушистые уши и хвост даже не думают появляться. Значит ли это, что колдун влияет на неё иначе, нежели тот, кто впервые стал её покровителем и первым мужчиной?       - Я провожу тебя до дома Чонгана. На сегодня всё.       Мэй и не думала, что фраза «провожу тебя» выльется в следующее: он слегка склонился, ловко подхватывая её на руки и разворачиваясь в сторону тропы, ведущей в деревню.       - Такао, не стоит. – Сорвалось тут же с её губ. Но по виду дзенина сразу стало понятно, что он сам знает, что надо, а что – нет. Потому не прислушавшись к её мнимому сопротивлению, он отнёс её до деревни шиноби. Всё это время Мэй чувствовала себя не в своей тарелке, зная о порезах на руках мужчины. К тому же она дико волновалась о том, что их мог увидеть кто-то из клана и придумать какую-нибудь сплетню, от которой ей в будущем будет только худо.       Но к счастью Мэй и полному безразличию самого Такао никто не попался им на пути. Их лишь встречала тишина и витающие в воздухе голубые красивые фонарики, которые засияли лишь ярче по мере их приближения.       Такао поставил девушку на ноги, убедившись в том, что она уверенно может самостоятельно устоять. Всё же колдун предостерёг их обоих от чужих неопределённых взглядов, ведь дальше Мэй уже шла пешим ходом. Словно недавнего и не происходило – Такао всем своим видом показывал, что это мелочи. Так он проводил её до самого дома Чонгана, чуть дольше сегодня рассматривая её действительно чудесное миловидное лицо.       - Завтра у тебя тренировка с Масамуне, так? – поинтересовался он как бы невзначай, на что Мэй утвердительно кивнула головой.       - Да. – Она добавила почти сразу, не решаясь заглянуть в синеву его очей. – Спасибо, что помог. Надеюсь, что твои раны…       - Об этом не беспокойся. Ступай отдыхать.       Такао скрылся почти сразу же, оставляя Мэй наедине с её бешено бьющимся сердцем.       Изнурительные тренировки продолжались и продолжались. Мэй едва могла порой к вечеру стоять на ногах, истощённая до крайней степени.       Признаться, когда она свалилась окончательно, напугала тем самым всех. Чонган брюзгливо бранил и дзенина и все его методы. Последний же, силясь скрыть своё беспокойство, ссылался на то, что это нормальная ситуация и она сможет выкарабкаться. Где-то на закромах его души сеялось не меньшее беспокойство, но отчего то он всё равно оставался невозмутим даже когда увидел слабо дышащее тело, завёрнутое заботливым Чонганом в одеяло.       Пока лекарь отправился в кладовую за необходимыми ему травами, колдун вновь заглянул внутрь. Мэй была бледна, под глазами залегли заметные тёмные тени. Обычно жизнелюбивое улыбчивое лицо выглядело вымученным и приобрело землистый оттенок.       Такао прошёл в комнату, плотно прикрывая за собой сёдзи, чтобы не выстудить помещение окончательно. Мэй тяжело дышала, также трудно вздымалась её грудь под плотным материалом одеяла. Такао опустился рядом с ней, подбирая из стоящего рядом таза с водой тряпку, тщательно отжимая и прикладывая к её лбу. Протёр бережно, аккуратно снимая остатки испарины от жара.       Мэй вздрогнула, приоткрывая затуманенные глаза, видя перед собой призрачное явление мужчины, поначалу даже не поверив тому, что действительно видит.       - Тише… - словно пытался успокоить её колдун, протирая женское лицо влажным полотенцем. Он коснулся её спутанных волос, провёл по тёмным прядкам рукой, только потом позволяя себе прикоснуться к её щеке. Горячая, как пламя свечи. Внутри что-то неприятно сжалось, но Такао задушил в себе это неизведанное ранее чувство. Долг превыше всего, чувства лишь ослабляют…       Мэй едва заметно вытащила руку из-под одеяла, накрывая его прикосновение ладонью, словно боясь, что он вот-вот испарится, закрой она глаза.       - Отдыхай, Мэй. – Тихий голос не терял властных ноток даже сейчас. Девушка вымученно улыбнулась ему, после чего вновь провалилась в глубокий сон.       После поправки девушка вновь приступила к тренировкам. Благо, все её учителя были профессионалами своего дела, и она могла положиться на них.       А один день сменялся другим, одна тренировка переходила в другую. И так, казалось, будет длиться вечно. Но зима уступила место весне, а значит поездка в столицу не за горами. Легенда кицуне была состряпана с особым старанием и мельчайшими деталями. Самый придирчивый не подкопается…       Вот так Мэй стала дочерью самурая Ёсинаги, отправляющейся в свет. Мэй не впервой играть новую роль. Всю жизнь её учили быть превосходной гейшей, а значит и актрисой, мастером своего дела. Клан шиноби и ронин пополнили её запасы новыми навыками, оснастили необходимой легендой. Теперь её ждёт новый не менее опасный путь, но она решила для себя, что доведёт это дело до конца.       Когда пришло время их последнего с Такао вечера в деревне, она задумалась мыслью о том, что ещё никогда разлука с кем-то не причиняла ей столько тоски и печали. Ни один мужчина не вызывал в ней столько нежности и трепета, столько потайной не выпускаемой страсти. Внутри бывшей гейши плескались все эти чувства непрерывным потоком, и она не была готова к тому, что Такао испытывает к ней нечто похожее.       Их первый поцелуй… Нужно отдать должное этой книге. Она позволила им впервые ощутить друг друга на вкус. Мэй впервые целовалась с таким потайным желанием стать чьей-то навеки. И тем не менее она сдерживала в себе подобные желания, считая их непозволительными и запретными. Такао был куда более старше и мудрее, опытнее в любом вопросе. А потому на мгновение в голове девушки мелькнула мысль о том, могла бы она получить от него немного иной урок. Более жизненный, но тем не менее приятный, который помог бы обоим забыться перед долгой разлукой.       Но дзенин был честным мужчиной. Он лишь сказал, что поцелуй для него бесценен и на этом их светская беседа с примесью тайной страсти была завершена.       Мэй вышла на каменную дорожку, покидая дом главы клана с тяжёлым сердцем и совершенно забитой разными мыслями головой. Могла ли она сделать этот запретный шаг вперёд? Могла ли проявить инициативу? Нет, слишком постыдно и неподобающе для девушки её статуса. Ещё сочтёт легкодоступной и дурной, и что тогда?       Кицуне задумалась, долго сражаясь со своими сомнениями. Они были посильней любого они или рейки и пока одерживали верх. Но она не могла справиться со своей нерешительностью и, наконец, решить для себя, что в данный момент она хочет для себя.       Эти дни были слишком тяжёлыми. И последний выходной перед длительной дорогой она не способна сделать для себя определённые выводы. Слишком тяжело, слишком стыдно, слишком горячо… Горячо с этим мужчиной несмотря на холод его глаз.       «Если бы желал чего-то, тогда бы сам пошёл навстречу». – Заключила она, пересекая небольшой мостик над маленьким юрким ручьём. Но потом вспомнила, что дзенин сам себе на уме и сам решает, когда что говорить, а когда – умолчать о чём-то.       Она резко остановилась, осмотревшись. До сумерек ещё оставалось время. Девушка развернулась, полная решимости направилась обратно. Её пылкий взгляд сейчас говорил о многом, но только сама себе она не могла ответить о причине такого бурного порыва. Мэй всегда рационально оценивала ситуацию, действовала и говорила на холодную голову, не позволяя себе поддаваться эмоциям. Но сейчас в ней бушевал такой ураган, что она буквально пылала желанием вновь увидеть колдуна.       Постучавшись, она не услышала ответа. Слишком тихо, словно никого и не было. Лишь прислушавшись, она распознала посторонние звуки, исходящие не изнутри, а снаружи, за самым домом. Осмелившись заглянуть во внутренний двор, она заметила дзенина, который складывал пассы и что-то шептал. Вокруг него воздух начинал сгущаться и как будто искажаться. Зоркий взгляд тут же зацепился за алеющие пятна когда-то белых бинтов, разрастающиеся с каждой новой минутой. В воздухе над его головой что-то ярко мерцало. Что-то маленькое, что сложно было разглядеть. И когда воздух, сгущающийся вокруг этой вспышки, резко взорвался, как ампула с вакуумом, искорка юрко упала в распростёртую ладонь блондина, тут же погаснув.       Мэй смутилась, заметив на себе его взгляд, но отступать уже было поздно – её заметили. Мужчина подошёл неспешным шагом, смотря на неё вопросительным взглядом. И девушка не нашлась ничего сказать кроме как предложить ему помочь сменить повязки. А он и не отказал. К счастью, неудобных вопросов задавать не стал, попросту пригласил войти.       И снова они сидят за одним столом в его доме. Пахучая мазь начинает распространять свой аромат по всему помещению стоит только открыть крышку. Такао уже доверял девушке эти действа, поэтому и сегодня спокойно наблюдал за её махинациями.       Мэй очень осторожно срезала старые бинты, с помощью жидкости из тёмной склянки более безболезненно удалила отдельные присохшие бордовые участки ткани. Зрелище и вправду не для женских глаз, но кицуне уже привыкла к тяготам жизни и всем возможным подкидываемым потрясениям. Она очистила саднящие порезы и наложила мазь, сразу же подмечая заигравшие на лице мужчины желваки. Напряжённое лицо с прикрытыми веками – он силится не показывать того, что ему больно. Возможно это даже больней, чем она может себе представить, а потому с особой скрупулёзностью отнеслась к перевязке. Где-то одно неловкое движение, и она замечает, что лицо колдуна даже бледнеет, но он стоически выдерживает прилив болезненных ощущений.       - Прости, тебе очень больно… Я постараюсь делать осторожней. – Девушка сама бледнеет следом за мужчиной, заканчивая с бинтами на его левой руке. Такао осматривает плоды её работы. Она слишком недооценивает себя, ведь сделала всё на совесть, при этом правильно. А боль – это не страшно. Он к ней привык.       - Я могу задать вопрос, Такао?       - Конечно. – Сразу отвечает мужчина, когда она принимается за бинты на второй руке.       - Ты как-то восполняешь потерянную во время использования магии кровь? – задала она вполне весомый вопрос, на что колдун лишь легко улыбнулся.        - Мне показалось или кицуне беспокоится за меня? – словно между делом поинтересовался мужчина, когда их взгляды встретились. Мэй вздрогнула от такого прямого взгляда и неловко смахнула локтем коробочку с мазью. И она уже хотела испугаться, как Такао перехватил уже забинтованной рукой потерю. Не просочилось через края ни капли. Мэй с немногим облегчением вздохнула, осторожно поднимая взгляд на мужчину. В его взоре не было укора, но читалось нечто новое, неизведанное ею досель.       Колдун шевельнулся, двинулся и водопад белоснежных волос, плавно покачиваясь. Такао коснулся её губ, убирая в сторону мазь, об утере которой не сильно бы расстроился. Однако упустить сейчас Мэй было равноценно великой потере. Он уже свыкся с мыслью, что сегодня они простились, запрограммировал себя на спокойный вечер без мыслей о ней, но она снова попалась ему на глаза и выстраиваемый барьер рухнул, как разбитое стекло.       Мэй не воспротивилась порыву мужчины, легонько пододвигаясь к нему, чувствуя, как требовательно дзенин держит в кулаке ткань её кимоно. Словно боится, что она вырвется и упорхнёт из его дома навсегда.       Он целует её не так осторожно, как в первый раз. Словно до этого он прощупывал почву: испугается или нет. Сейчас же он более смелый, дерзкий в своих действиях, но при этом не теряет уважения к гостье. Лишь на мгновение разорвав поцелуй, он горячо выдыхает ей прямо в губы, приоткрывая глаза и соприкасаясь своим лбом с её.       - Если тебе неприятно, ты можешь уйти прямо сейчас, Мэй. – Его слова словно даются ему с трудом, его тело полыхает огнём, невидимым доселе девушкой. Этот ледяной синий огонь обжигает своей неповторимостью, вынуждая её тянуться к нему ещё больше, словно завороженной им.       В какой-то момент они оба замолкают, слышны лишь звуки их рваного дыхания. Такао ждёт её вердикта, но девушка как будто и не боится его, не страшится того, чего может захотеть мужчина, во что выльется этот опрометчивый поступок.       В первый визит к нему домой по приглашению, она была полна нерешительности и тревоги, что дзенин захочет воспользоваться ею в оплату за еду и кров, но как же сильно она ошибалась на его счёт. Этот мужчина никогда бы так с ней не поступил.       Сейчас же она полыхает не меньше его своей странной страстью и желанием воплотить все желания мужчины в явь. Впервые ей действительно хочется стать только его женщиной, быть для него единственной желаемой. Чтобы ни одна женщина более не могла вскружить ему голову, и он смотрел бы только на неё. Как же эгоистично, но сильно это чувство.       Такао пытливо ждёт ответа, а она мучает его своим длительным молчанием. Девушка аккуратно закрывает мазь, не в силах более ощущать этот запах, после чего более спокойно смотрит на мужчину. Кажется, в нём трескаются остатки самообладания, и она решает прекратить его муки вердиктом.       - Не посчитаешь ли ты дерзостью моё пребывание в твоём доме на более длительный срок? – спрашивает она так, чтобы в открытую не раскрыть своего желания быть с ним. Мужчина смотрит на неё долго, испытующе, после чего вновь сокращает между ними расстояние. Сладкий поцелуй проливается на их губы, захлёстывая эмоциями в груди. Мэй уже не столь осторожна в движениях, плавно кладёт руки ему на плечи, чувствуя, как он её притягивает за талию. Вот так, не разрывая страстного поцелуя, она перекочевала к нему на колени, обнимая за широкие сильные плечи, зарываясь в его белоснежные волосы на затылке и пропуская их сквозь свои пальцы. Такао же сладострастно овладевал её губами, поглаживая каждую складочку ткани на её одежде, лишь теснее притягивая к себе на колени, чтобы она могла знать, могла чувствовать его желание.       Дзенин и вправду знает многое об этой жизни и несмотря на недавнюю легенду про редкое общение с женщинами, явно слукавил перед ней. Мэй старалась не думать о том, скольких женщин свёл с ума этот колдун, сколько сердец разбил. Да и не похож он был на сердцееда… Скорее это были последствия неразделённой любви. И стоило Мэй задуматься об этом, как очередное прикосновение Такао выбивали из её головы подобное, он заполнял всю её голову мыслями о себе.       Кимоно бесстыдно распахнулось, когда она полностью устроилась на его коленях, окончательно сокращая расстояние между их телами. Девушка сразу же почувствовала, как в пах упирается что-то явно внушительное и твёрдое. От этих мыслей её лицо вспыхнуло румянцем, а она медленно с игривостью потёрлась об него, вызывая у мужчины томный вздох, похожий на стон.       Такао поглаживал её спину, очерчивая контуры прямой, как струна, спины, прямо сквозь материал изучая все её очертания. Девушка же горела, пылала, как свеча, загораясь от каждого его прикосновения. Он вновь провёл рукой по её спине вниз, из-за чего девушка прогнулась, становясь более отзывчивой на его ласки. Сейчас она напоминала ласковую кошку, выгибающую спинку вслед за ласками своего хозяина.       Мужчина опустил руку на её ножку, до бедра выбившуюся из-под кимоно. И он нарочито медленно стал поглаживать её плавно вверх, рассекая границы сведённых краёв одеяния, обнажая невинную нежную кожу. Поцелуи рассыпались приятным градом на её шею, когда Мэй поняла, что от плавных и ловких манипуляций Такао, её кимоно уже плавно ползёт вниз по плечам, оголяя всю её верхнюю часть. Девушка успела лишь прихватить материал прежде, чем он успел открыть её грудь. Заалевшие щёки говорили о степени смущения, но Такао аккуратно отнял её руки, впиваясь очередным поцелуем в нежную шею. Мэй охотно поддалась ему, томно вздохнув и охнув от его очередного поцелуя. Она даже не помнила, когда оказалась на полу под весом нависшего над ней колдуна. В таком ракурсе Такао был прекрасен, его длинные светлые волосы щекотали её кожу. Мэй видела, что и он не может налюбоваться ею, избавляясь от оби и распахивая края её наряда. Ещё никогда раздевания не были столь приятными. И хоть она была смущена до крайней степени, ей нравилось открываться перед этим мужчиной. Тем более то, каким восхищённым взглядом он обдавал каждый изгиб её тела, более, чем льстил и поощрял.       Она лишь наблюдала, затаив дыхание, как он снимает с себя накидку, развязывая пояс на своей одежде. Нетерпеливо и очень грациозно она вознесла руки к его плечам, с завидной плавностью помогая снять плотный материал, обнажая его плечи и грудь. У Мэй спёрло дыхание от вида подтянутого мужского тела с полосками старых шрамов. Но даже они не портили столь идеальное сильное телосложение с вырисовывающимся рельефом кубиков и округлой сильной груди. Каждый мускул его тела словно был отлит искусным мастером, от чего девушка с особым наслаждением проводила по ним тонкими пальчиками, замечая, что от её прикосновений по коже дзенина разбегаются приятные мурашки.       Колдун молча любовался ею, она – им. Всё время мира замерло, остановившись только для этих двоих. Они не спрашивали друг у друга дозволения быть рядом, но сейчас это было ни к чему. Глаза говорили честнее уст. И когда они оба избавились от остатков одежды, Такао приблизился к Мэй ещё ближе, заглядывая в темноту её бездонных глаз, находя в них отклик на его немой зов. Она податливо развела колени, впуская своего избранника, ощущая его яркое желание слиться с ней воедино. И он вошёл. Первый раз… без особых преград, ведь она с таким желанием ждала этого. Второй, третий раз. Четвёртый…       Постепенно он ускорялся, Мэй в наслаждении запрокидывала голову назад, выгибаясь в спине, соблазняя Такао изучить её тело с новым усердием. Он целовал её грудь, не упустив не единого миллиметра кожи, лаская девушку и при этом не давая ей опомниться от сладостных мук быть чьей-то женщиной.       Она старалась не срываться на крик, но эмоции бушевали так стихийно, что она начинала задыхаться. Прямо здесь… Кто бы мог подумать. В этом зале они провели столько времени вместе в беседах по делу и без дела, за ужином. А теперь… Теперь она отдалась ему прямо здесь же, и они не перенесли эту процессию даже на футон, истосковавшиеся и как будто изголодавшиеся друг по другу.       Мэй встречала его губы с желанием, оставляя на них глубокие нежные поцелуи, при этом едва не сворачиваясь в клубок от ощущений его движений внутри неё. Он двигался быстро и ритмично, не сбиваясь. Мэй видела, как напряжены все его мышцы, как прекрасно его тело, обычно скрывающееся под кучей тканей. Она пылала от его прикосновений и уже не могла сдерживать стонов, издавая сладостные для ушей мужчины звуки с ним в унисон.       Они освобождались от бремени быть кем-то, сейчас они просто жили ради друг друга, ради обоюдного наслаждения и Мэй почувствовала это каждой клеточкой своей души.       Такао резко поднялся, присев, потянув девушку за руку и возвращая на свои колени. Мэй едва не сошла с ума от восторга, когда вновь ощутила его внутри себя. Она начала плавные движения, поднимаясь и опускаясь на него, вновь способная чувствовать их трения и незабываемые ощущения от процесса. Такао поддерживал её за талию, временами опуская руки на упругие женские ягодицы, целуя её шею, плечи, ямочку между ключиц. И девушка умирала от желания продолжения процесса.       Когда они оба дошли до пика, Мэй резко остановилась, замерев в определённой позе, словно зачарованная. Их дрожащие тела замерли, после чего заметно расслабились. Девушка устало опустилась в объятья колдуна, обхватывая его плечи руками. Словно стоящие до этого между ними условности сейчас рассыпались и более не существовали. Они познали прелесть близости, которая действительно стёрла определённые рамки их давних сомнений и нерешительности.       Мэй тяжело дышала, не веря в произошедшее. Только сейчас она поняла, что её тело обдаёт прохладой. И стоило мыслям об этом закрасться в её голову, как она уже ощутила приятное прикосновение тёплого материала. Это Такао накрыл её плечи своей светло-голубой накидкой.       - Я никогда этого не забуду, Мэй. – Проговорил он, оставляя тёплый след от поцелуя на её лбу.       Искрой, которая так ярко мерцала во дворе под манипуляциями Такао, оказалась камнем, который дзенин вкрапил в шпильку в качестве подарка девушке. С этим украшением она направилась в столицу.       Теперь она знала, что ей есть куда вернуться, ведь дзенин объявил ту ценность, что он хотел получить за контракт, в ту же ночь. По условиям договора то, на что укажет колдун, непременно должно будет стать оплатой. Верится в это или нет, но он потребовал саму Мэй в качестве той самой ценности.