Эфемерная реальность

      Тишина стоит настолько плотная, что только слышится, как в камине потрескивают поленья, согревая теплом толстые кирпичные стены. Даже бородатый щуплый старичок, вот уже который век рисующий одному ему ведомую иллюзию, замирает. Как и многие другие герои картин, висевших в комнате. — Я не могу! — горячо восклицает Малфой. Его холодный голос рикошетит от стен похлеще попрыгунчика, погружая теплую уютную спальню в глыбу льда. — То, что ты просишь… — тише добавляет он.       Гарри не двигается с места. Желваки на острых скулах скрипят, ладони сжимаются в кулаки, зрачки поглощают статную фигуру замершего слизеринца.       «Что с Поттером не так?!» — внутренне беснуется Драко. Неужели Гарри не понимает, что лишь то, что Малфой спит с ним, не заставляет Драко вступать в орден Феникса или как там эти фанатики себя называют? — Я не могу, Гарри, — повторяет Драко ещё тише.       Да, не так Малфой представлял их очередную редкую встречу в Выручай-комнате. Драко делает шаг к кровати и трогает резную стойку, скользя подушечками пальцев по дереву. Дорогая красивая мебель всегда была слабостью Драко, а природный элемент массива дуба делился энергией земли. Малфой потихоньку успокаивался. — Ты же знаешь, чем это грозит нашей семье.       Он порывисто отрывает руку от стойки и обнимает себя за плечи, немного их растирая. — Я понял, — сдавленно произносит Гарри, как никогда понимая, что идти против Лорда и предать огласке их связь равносильно проигрышу. Волан де Морт начал бы давить на Малфоя, используя родителей и жонглируя его любовью к Поттеру как апельсинами, но всё же спросить «пойдет ли Драко в их команду» стоило. Чисто для успокоения собственных нервов. Но он не подозревал, что Драко так ярко отреагирует, позволив даже феромону немного взбунтовать. — Мне кажется, он начал догадываться о нас, — невнятно сообщает Драко, всё так же стоя спиной к Поттеру. Но Гарри по изможденной сгорбившейся фигуре Драко видит, насколько тяжело даются ему эти слова.       Тусклый свет огня играет причудливыми тенями на плотной темно-зеленой ткани балдахина, обрамляющего широкую кровать, стоящую возле стены. Поленья всё так же потрескивают в камине, а люди с портретов с интересом наблюдают за парой, словно за сюжетом третьесортного сериала. Гарри шумно сглатывает, сильнее сжимая левую ладонь в кулак, когда Малфой оборачивается, и Гарри видит полные боли глаза Драко.       Да, с Малфоем они начинали ходить по краю еще в конце третьего курса, когда, используя маховик времени с Гермионой, Гарри случайно увидел Питера в обличии крысы Рона, наблюдающего за их с Драко ужимками в темноте глубокого коридора Хогвартса. Гермиона тоже видела их, но тогда она промолчала. А сейчас Гарри ловит себя на том, что всё чаще Герм с недовольством косится на альфу. И каждый раз его идея о вступлении Драко к ним уже не кажется такой блестящей. — Иди ко мне, — просит Гарри, широко распахивая руки. Малфой немного мнется, но спустя пару секунд нежится в объятиях своей пары, вдыхая родной запах хвои. — Я всё сделаю, — твердо обещает Гарри. — Тебе не стоит беспокоиться.       Гарри гладит Малфоя по плечам и ласково целует в копну белокурых волос, разбрасываясь обещаниями, словно конфетти. Малфой хоть и кивает, но даже он понимает, что их тайным встречам, возможно, пришел конец. В Хогвартсе становилось небезопасно.       Сердцу в груди вмиг становится тесно, и Драко порывисто тянет Гарри на кровать. — Я люблю тебя, помни это, — уверенно заявляет Малфой, пристально смотря Гарри в глаза. Ему хочется многое сказать, но Драко не может выдавить ни слова. У них нет никакого будущего, нет перспектив, пока жив Волан де Морт. Не стоит даже идти к Трелони, чтобы это понять. — Мы ещё не прощаемся, Драко, — улыбаясь, обещает Гарри. Но в его глазах нет тепла, как и в этой блёклой холодной комнате.       Драко просыпается среди ночи, ощущая чье-то присутствие, и быстро тормошит Гарри. Его палочка осталась на полу, во внутреннем кармане повседневной мантии, а вот Поттер всегда берет свою под подушку. Даже во время секса. Первое время это, конечно, дико выводило из себя, но спустя год и к бегающему голышом Поттеру, ищущему свою палку в порыве страсти, можно привыкнуть. — Драко? — сонно интересуется Гарри. — В чём дело? — Там кто-то есть, — едва слышно шепчет Малфой, кивая головой в сторону темного угла. Поттер приподнимается на локтях и хватает с тумбочки круглые очки, держа палочку строго в том направлении, куда указал Драко. Малфой крепче сжимает плечо Гарри и прижимает его руку к себе. Его сердце забилось в глотке, посылая рваные импульсы в виски. Это было похоже на паранойю, но Драко четко ощущает, что они в Выручай-комнате не одни. — Лю́мос! — колдует Гарри. Кончик его палочки зажигается, словно на него садится светлячок. Но этого света явно недостаточно. Спросонья Гарри не видит даже край постели и взмахивает палочкой повторно. — Лю́мос ма́ксима!       «Светлячок» соскальзывает с кончика волшебной палочки и оседает на полу яркой искрой белого света. Этого вполне хватило. — Видишь? — спокойно выдыхает Гарри. — Там никого нет.       Малфой продолжает с опаской наблюдать за углом, но как бы он ни вглядывался, там действительно никого не было. Наверное, всё-таки паранойя. Он рвано выдыхает и цокает, откидываясь на подушку, поворачиваясь к Поттеру спиной и с головой укрываясь одеялом.       «Обиделся», — оценивает Гарри. Он еще с полминуты наблюдает этот самопроизведенный кокон Малфоя, а после лениво поднимается с постели и зажигает в комнате столько волшебного света, что ни одному стадиону для квиддича не снилось. — Вы ненормальный?! — ругается старик с портрета. — Потушите свет!       Гарри несколько раз обходит маленькую спальню, и достаточно убедившись в их с Драко уединении, гасит все микро-лампочки одним простым заклятьем. И в следующую секунду из-под одеяла выглядывает довольная физиономия Драко. Он почти сразу пожалел о своей горячности, а потом вспомнил, что через пару дней у него начнется течка, и тогда стала ясна его резкая смена настроения. — Прости.       Драко виновато смотрит на Гарри. Сейчас его маленький каприз действительно кажется глупостью, но Гарри всё понимает без слов и сводит эту неловкость в шутку. Он вновь забирается под одеяло и обнимает Драко со спины, прижимаясь вплотную. У них оставалось меньше получаса в обществе друг друга и Гарри не намерен тратить их впустую. Он целует белобрысую макушку и с шумом вдыхает аромат спелого яблока. В этот самый момент Гарри просто задыхается от воспоминаний. Первая их близость и влюбленность просто застилала глаза.       Тот день, когда Малфой впервые пропустил занятия на втором курсе. Тот день, когда Гарри случайно встретился с ним в коридоре больничного крыла, когда шел к мадам Помфри на перевязку после неудачной игры. Тот день, когда Драко потек прямо на уроке истории магии после их случайной встречи. Да и доставил же он тогда хлопот профессору Бинсу. Тот точно бы сознание потерял, если бы не был привидением. И с этого момента всё началось. Гарри, как истинный джентльмен, растолкал всех зевак и увел Малфоя в больничное крыло, где и получил свой укол подавителя от целительницы. Ох и тяжко тогда ему пришлось, всего лишь год настырных ухаживаний, очередная течка Малфоя, и их первая близость в конце третьего курса.       Гарри усмехается сам себе и ещё крепче сдавливает Драко в объятиях. Последний оборачивается на Поттера, хмурит брови и получает нежный поцелуй в губы. Губы Поттера сухие и обветренные, с привкусом сливочного пива. Драко чувствует, как дыхание Гарри становится горячим и более влажным, и как тело самого Драко натягивается, словно тетива. Драко впивается ногтями в лопатки Гарри, что становится очередным испытанием его выдержки. Поцелуй затягивается. А хватка Гарри крепчает с каждой секундой, сжигающей между парой кислород. Поттер прижимает Драко к себе с такой яростной потребностью, что сквозь его зубы начинает вырываться низкое утробное рычание, пробирающее Драко до самых прожилок, в самое сердце. Воздуха становится катастрофически не хватать, а Драко послушно раскрывает рот, впуская настырный язык во внутрь. Во рту жарко настолько, что языки начинают плавиться от запредельно нарастающей температуры. И Гарри чувствует под своими пальцами, как разрывается дрожью тело Драко, чуть не доведшее самого Поттера до края. Гарри с придыханием отстраняется и горячо выдыхает прямо во влажные от слюны губы Малфоя. — У тебя скоро течка, — тихо констатирует Поттер. — Знаю.       Драко тут же отворачивается и старается унять разыгравшееся воображение. Сейчас им просто опасно быть вместе. Течка может начаться в следующее мгновение. И этот факт выбешивает до зубного скрежета. Гарри ещё раз сдавливает Драко в объятиях, прихватывает зубами мочку розового уха и снова глухо рычит. Драко выгибается, сжимает в кулак кисть, пытаясь отчаянно дышать через рот. И борется с диким, сводящим с ума, желанием завершить начатое, или хотя бы дать разрядку этим стирающим грани чувствам. Они когда-нибудь двинуться с этого, сойдут с ума от запредельного кайфа, разливающегося по венам, и чувствуя, как что-то взрывается в голове. Громко. С треском. Так, как надо им обоим.       Они расстаются за час до восхода солнца. Сперва тихо выходит Малфой, а спустя десяток минут и Гарри покидает Выручай-комнату, где он в очередной раз потерял не только рассудок, но и свою душу. Новый день вступал в свои права.